Клуб твоих секретов

Казалось, этот день не мог бы стать хуже. С утра Чимин пролил на свою любимую футболку горячий кофе, потом оказалось, что он забыл постирать костюм, из-за чего опоздал на работу. И начальство уволило его без разбирательств, как только он переступил порог офиса. Не сказать, что он сильно дорожил местом в маленьком круглосуточном магазине, но всё равно обидно. Да до такой степени, что на свидание со своим парнем он пошёл совершенно без настроения. Голова раскалывалась, состояние было паршивое. Но он всё равно пошёл. За что и поплатился. Ему не стоило ожидать от человека никакой другой реакции, кроме раздражения, когда Пак сорвался на него. Наговорил всякого, придрался к выбору заведения для ужина… Сейчас ему за это стыдно, но назад уже ничего не вернуть. С ним расстались. Вот так просто. «Я не вывожу твой характер, нам надо ограничить общение», — сказал уже бывший парень. И Чимин прекрасно понимает, что не в праве его винить за такой порыв, ведь он и правда сам виноват. Встречаться хочется с жизнерадостным, ласковым, отзывчивым партнёром, а Пак часто сам не справлялся со своим характером, что уж говорить о других. Каждый раз после эмоциональных всплесков ему стыдно. Стыдно за себя, за то, что не справился снова, но он всё ещё не может ничего изменить. Только это не значит, что Чимин не хочет отношений. Очень хочет. Но не каждый сможет совладать с его перепадами настроения и всплесками чувств. Особенно после тяжёлого дня. Когда-то друг сказал, что ему нужен человек, который сможет подавить в нём отрицательные эмоции и сделать так, чтобы Пак смягчился. И этот человек должен быть не просто властным, надо, чтобы от него буквально веяло подавляющей аурой. Стоит ли говорить о том, что таких мало? Чимин бы даже сказал, что их не бывает. По крайней мере, за свою жизнь он ни разу такого человека не встречал. Это отнюдь не первое его расставание, но от этого оно не становится менее болезненным. Каждый раз одно и тоже, у любого бы со временем начали опускаться руки. Чимин тоже хотел бы сдаться, смириться с тем, что останется одиноким, но из раза в раз он давал шанс новым отношениям, веря, что сейчас он справится, и всё будет по-другому. Сейчас же, идя по ночному Сеулу, Пак чувствует себя опустошённым. Снова не справился, снова не получилось. Да он даже к человеку толком привязаться не успел, как они уже расстаются. Хотя, может, это и к лучшему? Может, не судьба? Хотелось бы Чимину так думать, но он точно знает, что виноват в этом только он сам и его блядский характер. Пак бы очень хотел научиться его сдерживать, но… с другой стороны, он прекрасно понимает, что сделает этим ситуацию только хуже. Нельзя позволять эмоциям накапливаться и сдерживать их в себе, потому что в любом случае они выйдут наружу. Если вам грустно — поплачьте, если не сделаете этого сейчас, то позже эти слёзы выйдут в виде полноценной истерики. У Чимина так же, только с раздражительностью и гневом. В такие моменты хочется иметь рядом человека, который смог бы справиться с ним, на его: «Хватит смотреть на меня, отвернись», отвечал бы: «Мне нравится на тебя смотреть, поэтому я продолжу». Потому что Чимину тоже нравится. Только он никогда этого не признает. В такие моменты опустошения и отчаяния хочется одного — алкоголя в крови. Выпивка будто забирает на себя все проблемы и дарует такое необходимое чувство спокойствия. Ненадолго, но всё же. Ему претит одна мысль о том, чтобы пить дома в одиночку, как заядлый алкоголик, поэтому в голову приходит только найти какой-нибудь бар или клуб. Подойдёт абсолютно любой. Когда по пути попадётся яркая вывеска, Пак заходит, не раздумывая. Даже не приглядывается, чтобы прочитать, что там написано, потому что обычно такое оформление как раз-таки у клубов. Чтобы ночами было видно издалека. Внутри разливается приятное чувство предвкушения. Скоро станет легче, скоро он забудет очередную неудачную попытку завести отношения. — Молодой человек, вы куда собрались? — раздаётся низкий баритон откуда-то со стороны. Чимин медленно оборачивается, не понимая, кто мог к нему обратиться. Блондин вопросительно выгибает бровь, когда встречается взглядами с грузным мужчиной, что прямо сейчас надвигается на него. Пак облизывает пересохшие губы. — Эм… В клуб? — неуверенно отвечает парень. — Я понимаю, что в клуб, — усмехается мужчина. — У вас есть приглашение? — Ч-что? О чём он вообще? С каких это пор, чтобы попасть в клуб, сперва нужно получить приглашение? На ум ничего не приходит, кроме вопросов, туда ли он вообще попал. Только доносящаяся из основного зала музыка привлекает внимание. Это не кальянный реп, наоборот, что-то чересчур спокойное, что-то, чего не ожидаешь услышать, попав на танцпол, где все тупо прыгают под биты и кричат строчки из знакомых песен. Видимо, здесь царит какая-то другая атмосфера. И все эти факты наводят лишь на одну мысль — сегодня здесь какое-то особое мероприятие, ещё и с ограниченным входом. Стоит просто уйти, но любопытство зашкаливает. Хочется пройти, посмотреть хотя бы одним глазком. — Молодой человек, я вынужден сопроводить вас на выход, — охранник прерывает его мысленные дебаты. Чимин принимает решение за считанные секунды, когда чужие руки уже сжимают его предплечье, собираясь выставить на улицу. Если подумать, то терять ему всё равно нечего. Нет парня, нет работы, зато есть жажда приключений и ни пойми откуда взявшееся желание удовлетворить своё любопытство. Возможно, то, что он собирается сделать — неправильно. Но правильным Пак себя никогда не считал. Вот законопослушным — да, но по сути он ничего не нарушает. — Подождите, — Чимин перехватывает мужчину за запястье в попытке оторвать от себя, — у меня есть приглашение. Охранник, как по приказу, разжимает хватку и отходит на шаг назад. Пак старается выглядеть со стороны уверенно, хоть и видит, что мужчина не очень-то ему и поверил. И это говорит лишь об одном. Те, у кого действительно есть настоящее приглашение, люди не последнего сорта, и охранник просто перестраховался, осознавая, что если причинит такому человеку вред, ему достанется сполна. — Тогда попрошу его мне предоставить, — звучит строго, от такой интонации внутри всё сжимается. Чимин специально начинает шариться по карманам брюк, совершенно точно зная, что никакого приглашения там нет и в помине. — Кажется, я забыл его, — наконец подавленно говорит Пак, будто действительно удивился этому факту. — Тогда мне придётся… — У меня оно было! Вы не имеете права просто так выставить меня. — Хорошо, кто вам его предоставил? — Хозяин клуба! Пак бьёт наугад. Он никогда в жизни не видел хозяина этого клуба, но наверняка у него есть влияние, благодаря которому он может предоставить это долбанное приглашение. Судя по реакции охранника, хотя бы в чем-то блондин оказался прав. Тот хотел было что-то ответить, но тут же поменялся в лице и, кажется, поджал губы. — Давайте сделаем так, — через какое-то время начинает мужчина, — как вас зовут? — Пак Чимин. Нет смысла говорить не своё имя, в любом случае его нет ни в одной базе. — Ждите здесь, а я сейчас сам спрошу у мистера Чона про вас. Чимину остаётся лишь кивнуть. Вот и приплыли. Сейчас у этого… мистера Чона спросят, знает ли он вообще какого-то Пак Чимина, тот скажет, конечно же, нет, и всё. Его выгонят без права на возвращение. Охранник уходит, а блондин осознаёт, что… по сути его никто не держит. Не зря же он разыграл этот спектакль. Стараясь не думать о последствиях, Пак оглядывается по сторонам и проскальзывает вдоль коридора. Туда, откуда разносится приятная музыка. Парень толкает первую попавшуюся и, кажется, единственную дверь. Чимин тут же заходит внутрь, чуть жмурясь от необычного освещения. Блондин оглядывается и понимает, что это совершенно не то, чего он ожидал. Стоило уйти сразу, как только ему сказали, что простым смертным здесь не место. Помещение настолько просторное, что даже не понятно, где оно заканчивается. И заканчивается ли вообще? Например, справа точно стоит прозрачная стена, разделяющая то ли залы, то ли комнаты друг от друга. Мебель со стороны кажется настолько дорогой, что на ней Чимину было бы страшно даже сидеть. Он к такой роскоши совершенно точно не привык. Внимание привлекает шест прямо посреди комнаты, начинающийся от самого потолка. Такой обычно в стрип-клубах стоит… а точно ли он попал туда, куда собирался изначально? Что-то ему подсказывает — нет. Непонятное чувство разрастается в груди, когда Чимин приглядывается и внимательнее рассматривает людей, находящихся в зале. Вон там сидят мужчины в деловых костюмах и активно что-то обсуждают. Они выглядят, как директора каких-то успешных компаний. Возможно, обговаривают детали невероятно важного контракта. И только это уже не очень-то вяжется с представлениями об обычном клубе, но… Есть ещё кое-что. В ногах у одного из мужчин сидит девушка. Она пристроилась между разведённых коленей и трётся щекой о чужое бедро. У Пака неосознанно алеют щёки. Это странно. Во рту становится невероятно сухо, когда взгляд блондина опускается на тонкую шею девушки, на которой красуется… чокер? Ошейник? В любом случае к нему прикреплена верёвка… или поводок, конец которого находится в руках у мужчины. Он то и дело наматывает поводок на палец, создавая некоторое давление на шею девушки. И, кажется, её всё более, чем устраивает. Чимин отводит глаза чуть в сторону, совершая ещё одну ошибку. Соседний диван тоже занят. На его глазах туда садится парень примерно его возраста, затем к нему подходит ещё один. Пак неожиданно ловит себя на мысли, что отвести взгляд кажется чем-то из разряда невозможного. Второй парень мучительно медленно опускается животом на колени ко второму. Поза не просто двусмысленная, она провокационная. Блондин тихо ойкает, когда первый рывком спускает брюки с чужих ягодиц, оголяя их, несмотря на то, что в помещении всё ещё много людей. Шлепок эхом отражается от стен, но все будто не обращают внимания. Все, кроме Чимина. Ох, это точно не то, чего он ожидал увидеть даже приблизительно. Любой бы на его месте сбежал. И прямо сейчас он и сам искренне не понимает, почему остаётся на месте. Но его ступни будто пригвоздило к полу, без шанса даже на один шаг назад. До него доносятся обрывки фразы: «На колени», и Пак неосознанно поворачивает голову на источник звука. Молодой парень, кажется, даже младше его самого, падает на колени с тупым звуком удара о жёсткую поверхность перед женщиной лет сорока. Картина ещё та. К такому Чимин точно не привык. Но почему-то он продолжает наблюдать, словно заворожённый. Блондин даже дышать стал через раз. Из ступора его выводит прикосновение к плечу. От неожиданности парень дёргается, одновременно поднимая взгляд на… — Что за реакция? — мужчина преклонного возраста сжимает пальцы на его плече, а у Пака внутри разрастается комок отвращения, когда он вдыхает шлейф алкоголя, исходящий от этого человека. — Я тебя тут раньше не встречал. Что-то Чимину подсказывает, что ничего хорошего от пьяного пятидесятилетнего мужчины с пивным животом ожидать не стоит, ведь такой тип людей он изучил уже вдоль и поперёк. И предчувствие не подводит. Пальцы резко перемещаются на подбородок, неприятно сдавливая, заставляют чуть запрокинуть голову. Ладонью Пак упирается в чужую грудь, лишь бы мужчина не приближался. Парень неосознанно морщится. — Не смей кривить лицо передо мной, — едкое чувство страха разрастается в груди. — Мы оба знаем, зачем ты сюда пришёл, так что не переживай — не отвертишься. — Н-не трогайте… — Пак пытается высвободиться из хватки ещё активнее, когда понимает, что чужое лицо приближается к его. Если это его поцелует, рот он не отмоет никогда. Только если с мылом. — Что здесь происходит? Чимин не успевает осознать ситуацию, всё происходит за считанные секунды. Неизвестный от него буквально отлетает, словно ошпаренный. Пак поднимает взгляд, встречаясь глазами с кем-то, кого он ещё здесь не видел. Тот какое-то время смотрит на него неотрывно, и в этот момент блондин испытывает острую потребность опустить взгляд в пол, настолько тяжёлым взглядом его наградили. — Я не повторяю дважды, — голос брюнета холодный, именно так звучит сталь. — Мальчик строптивый попался, мистер Чон, — мужчина первым отмирает, и теперь уже не кажется таким смелым в своих действиях. В эту секунду, кажется, даже кровь перестаёт циркулировать по сосудам. Так вот, кто такой этот «мистер Чон». Чимин вляпался. Очень и очень сильно. Не нужно много ума, чтобы понять, по какой причине владелец клуба появился здесь. Очевидно — пришёл за ним. — Твоя версия? — на этот раз слова адресованы Паку. — А… эм… — из головы словно вылетают все слова. — Пак Чимин, я слушаю. Если до этого момента блондин мог ещё предположить, что его не узнали, то теперь всё предельно очевидно. Будет очень хорошо, если из этого клуба — или что это вообще — он выйдет без травм, несовместимых с жизнью. Ему достанется в любом случае, так что надо сделать так, чтобы виноватым остался в итоге не только он. — Этот мужчина… Он… домогался до меня, — неожиданно резко выпаливает Пак. — Да что ты несёшь! — тот в свою очередь начинает надвигаться на него, но владелец клуба останавливает одним жестом. У мистера Чона не просто много влияния здесь, оно безгранично. — Господин Чхве, держите себя в руках, — слова, как пощёчина. Причем, адресованная не Чимину. — Этот мальчишка оклеветал меня! — не унимается. — Я видел, что произошло на самом деле, — мистер Чон говорит невозмутимо, словно сообщает погоду за окном. — Вы сейчас же покините это место, и никогда больше здесь не появитесь. — Чт-… — Надеюсь, мы друг друга услышали, и мне не придётся прибегать к крайним мерам. Кажется, мужчина ещё что-то говорит себе под нос, но всё же поспешно ретируется. Чимин же ловит себя на мысли, что лучше бы тот ещё немного поломался, ведь сейчас внимание мистера Чона будет обращено целиком и полностью на него. — Итак, — владелец клуба провожает мужчину взглядом, но уже через пару секунд поворачивается к блондину, что переминается с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. — Мне стоит извиниться, — лепечет Чимин, сплетая пальцы в замок, чтобы не было заметно, как трясутся его руки. А они трясутся. — Думаю, ты уже и так понял, что поступил неправильно, — тон идеально ровный. — Ч-что вы мне теперь сделаете…? — робко интересуется Пак. — А что ты хочешь, чтобы я сделал? — ухмылка. — Выпороть тебя, как того саба? — кивком указывает на пару, за которой Чимин недавно наблюдал. Блондин нервно сглатывает. Чужие слова совершенно не звучат, как угроза, хотя по сути должны. Внизу живота завязывается какой-то странный узел. Оставшиеся частички здравого смысла кричат о том, чтобы поскорее сбежать из этого места. Но он не сдвигается с места. — Расслабься, — мистер Чон выглядит спокойно, в отличии от Пака, у которого сбилось дыхание. — Меня зовут Чон Чонгук, я владею этим клубом. — З-зачем вы представились, если сейчас всё равно выгоните меня? — вопрос действительно открытый. Чонгук давно бы мог его выставить, но почему-то всё ещё возится, словно он здесь гость, а не случайно проникший парень с улицы. Чимин думал, что будет разговаривать разве что с охраной, упрашивая их не писать на него заявление. Или Чон специально тянет время? — А ты хочешь, чтобы я тебя выгнал? Да почему этот мужчина отвечает вопросом на вопрос? И уже не в первый раз. Обычно так делают, если не хотят отвечать или хотят, чтобы собеседник ответил на свой вопрос самостоятельно. Какой вариант в случае Чона, остаётся лишь догадываться. Но ответить всё же надо. Хочет ли Чимин отсюда уйти? Как-будто бы да, но… нельзя сказать, что в этом месте ему некомфортно. Это явно не совсем обычный клуб, скорее «совсем не обычный», но обстановка не отталкивает. Наоборот, хочется узнать, что происходит на самом деле, и возможно… побыть в роли кого-то из посетителей здесь. Если можно. Если ему разрешат. — Нет, — Пак старается звучать как можно увереннее. — Тогда я предложу тебе кое-что, — Чонгук держит лицо, но на губах всё же появляется ухмылка, — не возражаешь, если я сделаю тебе небольшую экскурсию по клубу? Думаю, тебе будет интересно, и я смогу ответить на вопросы, что сейчас крутятся в твоей хорошенькой головке. — П-почему мне…? — Ты мне понравился. Такой ответ устраивает? — Н-но мы с вами почти не знакомы, — не понимает Пак. — Чимин, мне тридцать четыре, я точно знаю, чего хочу, — уверенным тоном сообщает Чон, и блондин ловит себя на мысли, что такой мужчина точно бы смог подавить его характер, — поэтому мне бы хотелось услышать твой вердикт. — Да, — Пак больше не колеблется ни секунды, такую возможность нельзя упускать. — Да, я согласен. — Хороший мальчик. Скорее всего Чон выдал эти два слова не задумываясь, но они моментально отзываются у Чимина приятным теплом внизу живота. Он не помнит, когда его в последний раз хвалили, но из уст Чонгука даже такая простая фраза звучит невероятно возбуждающе. Боже… Когда Пак позволил своим мыслям уйти в такое русло? — Давай начнём с основного зала, — мужчина делает несколько шагов вглубь зала, Чимин старается не отставать. — Это комната была больше создана для знакомств. Если одинокому человеку нужен партнёр для удовлетворения потребностей, то он обязательно найдёт кого-то с такими же кинками. Даже если они странные. — К-кинками…? — кажется, раньше Пак от силы пару раз слышал это слово. — Кинк или фетиш, называй, как хочешь, это термин, которым принято называть необычные сексуальные и чувственные практики, которые вызывают у человека влечение — объясняет ему Чон, словно маленькому. — Например, может быть кинк на доминирование, как у меня. У Чимина потеют ладони. Чонгук только что завуалированно признался, что ему нравится, когда его слушаются. — А вы в этом разбираетесь? — Я владею секс-клубом, как ты думаешь, Чимин? — Простите, глупый вопрос, — смущается Пак. — Не бывает глупых вопросов, но если ты хотел спросить, могу ли я с ходу определить, какой у тебя кинк, то надо было так и сделать, — чёрт, будто мысли читает. — Я не могу сказать точно, потому что только ты сам можешь знать, что тебя возбуждает, я могу лишь сделать предположение. — И… как вы думаете? — Думаю, что тебе нравится, когда тебя хвалят, — Чимин издаёт что-то похожее на писк. — Тяжело было не заметить твою реакцию, ещё немного и расплылся бы лужицей. Пак краснеет и опускает взгляд в пол. Чонгук говорит слишком откровенно, а он к такому отнюдь не привык. В повседневной жизни он даже секс с парнем не может обсудить, а если появляется желание, то блондин старается максимально завуалировать просьбу. Обычно это что-то по типу: «Может займёмся этим?». О том, чтобы обсуждать интимные моменты с практически незнакомым человеком, даже мысли ранее никогда не возникало. — Прекрати смущаться, — Чон в который раз словно считывает эмоции. — Никогда не слышал фразу: «Что естественно, то не безобразно»? — Эм… Можно вопрос? — А я разве сказал, что запрещаю тебе говорить? Мы пока что не на сессии, чтобы я имел право ограничивать тебя в чем-то. Пока что. — Почему у той девушки ошейник? — Чимин указывает на блондинку, что всё ещё сидит в ногах у мужчины в деловом костюме. — Её возбуждает факт того, чтобы отдать контроль за себя другому человеку, — отвечает старший. — Её доминант мой близкий друг, так что, думаю, мы можем к ним подойти. Чонгук направляется к парочке, и Пак замечает, что деловые партнёры того мужчины уже разошлись. Теперь они с той девушкой наедине, но он всё ещё не разрешил сесть ей на диван. Наверное… так принято? Или она сама не хочет вставать? Если верить словам Чона, а им хочется верить, то второе. — Какие люди, — друг Чонгука замечает его первым. — Привет, — здоровается Чон, — позволь представлю тебя своему знакомому. — Конечно, без проблем. — Чон Хосок, это Чимин. Чимин, это Чон Хосок, мой близкий друг, — Пак неглубоко кланяется. — Судя по тому, что ты представил этого милашку без фамилии, у тебя намечается новый сабмиссив. — Не будем делать поспешных выводов, он ещё совсем зеленый, — для блондина не привычно, что о нём говорят в третьем лице, хотя он находится рядом, но в каждом слове мужчины чувствуется какая-то уверенность, властность. Кажется, если бы Чонгук сказал ему опуститься на колени перед ним точно так же, как эта девушка перед Хосоком, он бы без колебаний выполнил приказ. — Как Джису? Девушка, услышав своё имя, поднимает голову с чужого бедра и бросает на них мимолётный взгляд, который слегка дольше приличного задерживается на Чимине. — Глаза в пол, — Пак даже дёргается от того, как резко меняется тон Хосока. Но это работает безотказно. Джису тут же опускает голову. Чимин неожиданно осознаёт, что чуть ли не полностью спрятался за спиной Чонгука. Разница в размерах позволяет ему хоть целиком скрыться за чужой широкой спиной, только вот непонятно, почему он вообще прячется. От кого? — Ещё учиться и учиться, — комментирует Хосок. — Не ругай девушку, не каждый способен справиться с твоей потребностью контролировать чуть ли не каждый аспект жизни саба. — Ты прав, но если она хочет этот контроль, то должна принимать его с благодарностью, — соглашается Чон. — Ты согласна с моими словами, Джису? Можешь ответить. — Да, Господин, я благодарна, — голос девушки ровный. — Я думаю, Чимину было полезно с вами познакомиться, но мы пойдём, я планировал сделать ему небольшую экскурсию по «Your secrets». Блондин слышит это название впервые. — Конечно, идите, увидимся позже. Чонгук слегка подталкивает Пака за лопатки, чтобы тот шёл вперёд немного быстрее. Пак ни слова ещё не проронил с момента, как они подошли к паре. Да потому что сказать нечего. — Пока я решаю, какую комнату тебе показать дальше, мне хотелось бы услышать твоё мнение об увиденном. — Это… не то, к чему я привык, но, кажется, они оба счастливы, и всё происходит по обоюдному согласию, — после недолгих раздумий отвечает блондин. — Ты прав, это главное правило BDSM-отношений. Здесь абсолютно все действия происходят по обоюдному согласию. — Ты упомянул в разговоре «Your secrets», это название клуба? — Ты снова абсолютно прав. — Почему именно так? — Потому что у каждого из нас есть сексуальные фантазии, о которых не принято говорить в обществе. Мы склонны думать, что такие есть только у нас, и это ненормально, поэтому часто держим их в секрете даже от своих возлюбленных. А этот клуб — место, где никто и никогда не осудит за предпочтения, будь то фут-фетиш или шибари. Потому что мир устроен так, что если одному человеку нравится, когда перед ним встают на колени, то кому-то нравится на них вставать перед ним. Кого-то возбуждает вуайеризм, а кого-то — когда за ним наблюдают. Именно поэтому, кстати, в публичных комнатах стоят smart-стекла. Клуб твоих секретов, потому что здесь можно реализовать все свои тайные желания. — Это… очень круто, — Пак искренне удивляется. — Я даже не знал, что существуют такие места. — Но они нужны, чтобы никто не чувствовал себя обделенным, — серьёзным тоном отвечает мужчина. — Позволь показать тебе этот зал. Чонгук обхватывает ладонью ручку двери и тянет её на себя. Открывает и сразу отходит в сторону, пропуская Чимина внутрь первым. А Пак делает буквально пару шагов, заходя внутрь, прежде, чем оглядеться и прикрыть рот рукой от удивления. Первой в глаза бросается конструкция, прикрепленная к стене в виде… креста? Сюда можно спокойно повесить человека, ведь внизу и наверху есть специальные крепления для рук и ног. Выглядит устрашающе, но выполнено довольно аккуратно и безопасно. Специальные балки гладкие, чтобы не повредить кожу, а место, где «креста» должны касаться ягодицы саба, отделано кожзамом. Пак слегка запрокидывает голову, чтобы рассмотреть прикрепленное к потолку металлическое кольцо. Оно наверняка нужно, чтобы за верёвки подвешивать саба. Практика действительно для особых фетишистов. На стене висят крючки с повешенными на них верёвками различных цветов и толщины. — Заинтересовало? — Чонгук даёт блондину как следует оценить обстановку прежде, чем задаёт вопрос. — Это… что? — Комната для практики техники шибари, — будничным тонов отвечает старший. — Выглядит странно, — Чона не хочется обманывать, поэтому он говорит то, что думает на самом деле. — Как-будто это не совсем для меня… — Когда-нибудь сталкивался с шибари? Например, смотрел порно со связыванием или попадались картинки в интернете, — начинает Чонгук. — Я… немного видел. — Чимин, ты можешь подходить и трогать здесь всё, что хочешь, — Пак первым делом идёт к многообразию верёвок. — Скажи мне, что по твоему мнению испытывают сабмиссивы, когда их связывают? — Хм, думаю, они чувствуют, что власть над их телом не у них в руках. Должно быть, надо максимально доверять партнёру, чтобы позволить себя обездвижить, — блондин проводит рукой по одной их верёвок красного цвета. Видимо, такие нужны для эстетики со стороны, контраста бежевой кожи и красной шнуровки. — Так и есть, — соглашается Чонгук, — это второе главное условие всех практик в BDSM. Без доверия ничего не получится. — Почему мне кажется, что вы хотите мне что-то предложить? — решает озвучить своё предположение Пак. Он спиной ощущает, как за его действиями пристально наблюдают. — Если я скажу, что это действительно так, ты согласишься? — Я… не знаю. — Я прошу тебя довериться мне на несколько минут, клянусь, что не перейду границы дозволенного. Хочу показать тебе, почему так много людей имеют шибари в списке своих кинков. Чимин задумывается. Его не очень привлекает перспектива быть связанным, но очень привлекает Чонгук. Всего на пару минут передать контроль? Почему бы и нет. Если вспомнить, Чон за всё время их знакомства ни разу даже не прикоснулся к нему. Хотя мог, и Пак был бы точно не против. — Х-хорошо, ты можешь попробовать, — Чимин разворачивается лицом к Чонгуку. — Чимин, ты обращаешься ко мне уважительно. Я старше, выше стою по иерархии, поэтому не забывай про элементарный этикет. — перебивает его Чон. — Исправься. Пак впервые испытывает что-то подобное. Если бы кто-то сказал ему такое пару дней назад, то он бы съязвил, но сейчас шутки кажутся совершенно не к месту. Чонгук абсолютно серьёзен, а его тон не оставляет ни малейшего шанса ослушаться. Будто от выполнения просьбы Чона зависит благополучие самого Чимина, хоть это и не совсем так. — Вы можете попробовать, — повторяет блондин, слегка алея щеками. — Спасибо за доверие, — сразу же отвечает мужчина. — Здесь так много верёвок не просто для того, чтобы всем хватило, они все разные. Есть синтетические, способные оставлять на коже следы, их мы использовать не будем. Дам тебе выбор, Чимин. Джутовая или хлопковая? — А ч-чем они отличаются? — Паку стыдно признать, но он не знает даже элементарных вещей, касающихся выбора верёвки. Но ему всё равно приятно получить возможность выбора. — Хлопковые веревки для шибари более мягкие, а джутовая веревка для бондажа немного жестче. — Хлопковую, если можно… — лепечет Чимин, опуская взгляд в пол. — Хорошо, — Чон протягивает руку и снимает с крючка нужный шнур. По диаметру тот один из самых маленьких. — Ты любишь понежнее, я запомнил. Блондин краснеет ещё сильнее, наверняка становясь примерно одного цвета с помидором. Этот мужчина говорит слишком смущающие вещи! Как тут можно сохранять лицо? Хорошо, что в комнате они одни, так бы Пак давно провалился сквозь землю. Возможно. Ведь публичность он никогда ещё не практиковал и не знает, чего ожидать. — Протяни мне свои руки, — Чимин подчиняется. — Я свяжу их спереди, чтобы ты мог тоже отчасти контролировать ситуацию. Согласись, страха меньше, если своими глазами видеть, что происходит. — Д-да, спасибо… Сначала Чонгук касается чужих запястьев сам, помогая повернуть в нужную сторону, принять правильное положение. И от этого мимолётного касания Пак, кажется, с ног до головы покрывается мурашками. Он был уверен, что касания Чона будут грубыми, потому что его руки с наверняка многолетними мозолями выглядят так, будто ими действительно работали, и явно не на компьютере. Но нет. Чонгук прикасается невесомо, нежно, словно боится причинить вред. Словно он не опытный доминант, открывший свой собственный секс-клуб, а отец, заботящийся о своём маленьком сыне. — Смотри внимательно, — произносит Чон, замечая, что младший ушёл куда-то в свои мысли. — Узел, который я сейчас завяжу, называется «стремя». Он один из самых простых, но всё равно имеет место быть. Следующие несколько секунд Чимин даже не моргает, стараясь не пропустить ни одного движения чужих рук. Чонгук действует профессионально, виртуозно, несложно заметить, что он занимается этим не первый год, ведь в первую очередь о качестве проделанной работы говорит опыт. Чон складывает верёвку вдвое и тут же соединяет в узел, не затягивая его до конца. Пак без слов понимает, что от него хотят, и просовывает запястья в отверстие. Чонгук выглядит невероятно сосредоточенно, когда регулирует натяжение верёвки. Проверяет, чтобы она не сильно врезалась в нежную кожу и не оставила позже явных следов. Затем он закрепляет петлю ещё парой узлов, поправляет их, чтобы они лежали ровно, без перехлестов. И почти сразу отпускает чужие руки, делая шаг назад. — Попробуй подвигать кистями, — просит Чонгук. Чимин пытается оторвать запястья друг от друга, но тщетно. Он действительно связан. Причём настоящим профессионалом. Стоило бы испугаться, что сейчас он находится в уязвимом положении, но все чувства отходят на второй план, кроме восхищения. — У вас так хорошо получилось, — комментирует Пак. — А знаешь, в чём сама суть игры в связывание? — спрашивает Чон, а в глазах буквально черти пляшут. — Ну, — Чимин неожиданно для себя теряется, слишком уж быстро интонация старшего поменялась с нежной на игривую, — н-нет. — В том, что я могу сделать так, — Чонгук резко подаётся вперёд и накрывает всей ладонью полувозбужденный член блондина через ткань брюк, — а ты не сможешь использовать руки, чтобы схватиться за мои плечи и не потерять равновесие. — В-вы… — Пак издаёт всхлип, что тут же разносится по комнате. — Думаешь, я не знаю, что ты возбудился ещё на том моменте, когда я назвал тебя хорошим мальчиком? — Чон слабо сжимает член младшего, тот сдавленно стонет, осознавая в полной мере, что такое — не иметь возможности двигать руками. Чонгук сейчас имеет над ним невероятную власть, и этот факт совсем не напрягает. — Да у тебя на лице всё написано. Пак кусает губы и сжимает бедра, чтобы уйти от столь приятной стимуляции, иначе долго он продержаться не сможет. А кончать в трусы в его возрасте стыдно. Мужчина продолжает свои поглаживания, время от времени сжимая член у основания. И когда Чимин уже хочет начать умолять о возможности кончить, тот внезапно решает убрать руку. — Хватит, иначе я не смогу сдержаться. Паку требуется собрать всю волю в кулак, чтобы сдержать стон разочарования. Он был буквально на грани от долгожданной разрядки, а тут его так бессовестно обломали. Только он ничего не скажет об этом Чонгуку, потому что мужчина знает лучше, чего он заслуживает. — Бу-будут еще комнаты? — решает поинтересоваться Пак, но голос предательски дрогает. — Отдышись для начала, — усмехается старший. — Я тебя ещё не развязал, а ты уже хочешь уйти. — Я не хочу уходить, — признаётся Чимин, пока его избавляют от своего рода «оков». — Значит, мы продолжим, — без малейшей заминки отвечает Чон. — Только в другом зале. Есть ещё то, что я хотел бы тебе показать. Чонгук снимает с его рук верёвку и вешает её на крючок, откуда взял. Затем принимается пальцами растирать слегка затёкшие запястья, чтобы Пак потом не стал тереть их самостоятельно до покраснения. Лучше позаботиться о таком в первую очередь, чтобы потом не разбираться с вытекающими последствиями. Уже через несколько минут они выходят из комнаты, и до Чимина только сейчас доходит, что всё это время стены были прозрачными. Никто не стал переключать их на матовый режим, а значит за их сексуальной активностью мог наблюдать, кто угодно. На удивление, этот факт не вызывает отторжения. — Заходи, — Чонгук открывает перед ним очередную дверь. На этот раз действительно что-то необычное. Если Пак хотя бы знал, что существует такая практика, как шибари, то с этим он не сталкивался никогда. Даже не видел такого ни в одном порно. В этой комнате стены выкрашены в тёмно-красный цвет, у одной из которых находится такого же цвета диванчик, а в центре стоит большое кресло на помосте. Его красное бархатное сиденье обрамляет причудливая позолоченная резьба . Чимин открывает и закрывает рот, не зная, что сказать. А стоит ли вообще как-то комментировать увиденное? Он точно всё ещё в секс-клубе? Потому что подозрительно похоже на одну из комнат в каком-нибудь дворце. — Это трон, — Чонгук отвечает на немой вопрос и подходит к парню сзади. Пак резко оборачивается, встречаясь взглядами с мужчиной. Его — непонимающий и Чона — с долей усмешки. Кажется, тот и не ждал от Чимина другой реакции. — Но… зачем? — А почему бы и нет? — снова вопросом на вопрос. — Это… странно. Абсолютная правда. Концепт тронного зала совершенно не вяжется с эстетикой обычного секс-клуба, которую мы обычно себе предоставляем. Это же не ярмарка эпохи возрождения. Что там было насчёт удовлетворения сексуальных потребностей? — Если хорошо подумать, то всё, что мы делаем — странно, — невозмутимо продолжает старший. — Попробуй сесть. — З-зачем? — Разве тебе не интересно узнать, почему именно трон? Я бы мог выделить это пространство под ещё одну приватную комнату для сессий, которых всегда дефицит, но поставил трон. Пак хотел было начать отнекиваться. Потому что сесть на трон для него не является каким-либо возбуждающим действием, но в голове всплывает недавно упомянутая фраза Чонгука. Почему бы и нет? Разве он не достоин занять столь вычурное местечко? Разве он хуже других? Чимин не ждёт повторного предложения, преодолевает расстояние за пару шагов и наконец опускается на сиденье с мягкой обивкой. Это совершенно точно удобно, но почему-то нет никакого внутреннего удовлетворения. — Эм… Я с-сел, — Пак не знает, что сказать. Ему настолько странно, что уже почти некомфортно, только обидеть Чона совсем не хочется. — Я вижу, Чимин, — мужчина подходит совсем близко, смотри на него сверху вниз и от этого в груди что-то ёкает. — Понимаешь, сколько всего можно сделать из этого положения? — Н-не совсем… — признаётся блондин. И Чонгук делает то, что Пак ещё долго будет вспоминать, прокручивать в голове раз за разом. Мужчина медленно опускается на колени. Владелец элитного секс-клуба опускается на колени перед каким-то бывшим кассиром круглосуточного магазина. Чимин неосознанно впивается ногтями в дорогую обивку и смотрит. Неотрывно смотрит на то, как Чон кладёт ладони на бёдра, но всё еще держит зрительный контакт, и блондин бы при всём желании не смог отвести взгляд, потому что, несмотря на положение, всё еще воспринимает Чонгука в качестве доминанта. — Я могу сделать так, — с этими словами старший пальцами одной руки пробегается по бедру Пака, — могу подняться выше, — ведёт рукой вверх, оказываясь в непозволительной близости к паху. У Чимина сбивается дыхание. — Я стою на коленях возле твоих ног, поклоняюсь тебе и радуюсь твоему присутствию, как настоящий подчинённый, — голос мужчины становится совсем бархатным, младший подвисает, — что ты чувствуешь? Пак бы точно не стал копаться в себе, если бы Чон его об этом прямо не попросил. Потому что чувства, которые он испытывает, неизведанные, противоречивые. Вроде бы ему хорошо, но почему-то кажется, что он не на своём месте, если можно так выразиться. Будто происходит что-то неправильное. Чимин не может избавиться от мысли, что на троне должен сидеть кто-то другой, например, Чонгук, а его место у ног доминанта. — М-можно мне встать? — Пак отводит взгляд не в силах больше смотреть в чужие омуты. — Нет, — тон меняется за одно мгновение, — я слушаю тебя внимательно. Пак поджимает пальцы на ногах, соединяет колени. Он не ожидал, что именно сейчас Чонгук включит дома , но полностью осознаёт, что сам виноват. Блондин задал вопрос, а мог просто сказать: «Я хочу встать». К его желанию бы прислушались, а вопросительная интонация означает, что он не может определиться со своим желанием самостоятельно. — Это… смущает. — Я никого не осуждаю, всего лишь хочу узнать больше о твоих предпочтениях, — Чонгук поднимается на ноги и протягивает блондину руку, помогая подняться с трона. — М-мне кажется, это не совсем мне подходит, в смысле… мне понравилась идея, но… — Чимин на ходу пытается подобрать слова, хоть и получается не очень. — Чувствуешь себя не на своём месте? — Да, — после недолгих раздумий Пак кивает. Он рад, что Чон озвучил эти слова, иначе бы у него не хватило духа признать. Чимин не чувствует себя униженным перед Чонгуком, лишь открытым, искренним. А тот помогает ему раскрываться ещё сильнее, не пренебрегая своими желаниями и чувствами. — Тогда поменяемся местами. — К-как? — не понимает Пак. Чонгук, не торопясь, словно специально мучительно медленно обходит Чимина и опускается на трон, место на котором минутой ранее занимал блондин. У Пака пересыхает во рту. В отличии от него, Чон точно на своём месте. Его поза пышет уверенностью. Чуть разведённые бёдра, одна рука лежит на подлокотнике, другая согнута в локте и подпирает щеку. Видно, что мужчина максимально расслаблен. — Чимин, — зовёт старший. — Д-да? — Пак проглатывает подступившую слюну. — Хочешь почувствовать себя на своём месте? — Да, — на этот раз утвердительно. — Тогда придётся побыть послушным мальчиком и опуститься на колени перед взрослым дядей. А у Чимина даже мысли не возникает ослушаться. На негнущихся ногах он преодолевает расстояние между ними и хочет было уже упасть, но… его прерывают. — Подушку с дивана принеси, — не просьба, приказ. По правде говоря, Пак не понимает, зачем ему подушка, но подчиняется. — Брось на пол. — Д-да, — выполняет. — Коленями на подушку. Когда Чимин опускается на мягкую поверхность вместо жёсткого пола, до него доходит, что только что произошло. Чонгук позаботился о нём, предотвратил появление синяков. Приятное тепло разливается в груди и медленно спускается вниз, к паху. Пак смотрит в пол, потому что боится, что если поднимет взгляд, больше не сможет сопротивляться нарастающему возбуждению. — А п-почему вы себе не принесли подушку? — а ведь сам Чонгук стоял коленями на паркете. — Не сравнивай нас, — Чон пресекает любые попытки перевести тему. — На меня посмотри. Паку приходится задрать голову, чтобы столкнуться со взглядом напротив. Он, кажется, перестаёт моргать в попытке не упустить ни одну эмоцию на лице мужчины. Тот смотрит внимательно, оценивающе, а Чимин, наоборот, покорно, позволяя откровенно над собой доминировать. — Чуть ближе подвинься, хочу чтобы ты был между моих ног. Блондин без промедления скользит подушкой по полу, внезапно оказываясь в опасной близости от паха мужчины. Он честно старается туда не смотреть, только вот удаётся лишь периодически. Невозможно оторвать взгляд от призывно топорщащейся ширинки. Факт того, что у Чонгука стоит, определённо тешит самолюбие младшего. — В глаза смотри, — мужчина говорит чётко и по делу. — Я сейчас дам тебе выбор, от которого будет зависеть, изменится ли в будущем характер наших взаимоотношений. — Д-да, — не подумав, Пак тянет руку к члену старшего, за что тут же получает. — Пока ты у меня в ногах, потому что сам этого хочешь, будь добр держать свои конечности при себе, — Чон перехватывает блондина за запястье, отводя кисть в сторону. — Чимин, либо мы сейчас продолжаем, и я гарантирую, что не остановлюсь, либо мы встаём, и я отвезу тебя домой. Мозг Пака вырезает из предложения все слова, кроме «продолжаем». Разве здесь можно выбрать что-то другое? Блондин уверен, что будет проклинать себя до конца дней, если упустит возможность провести ещё хотя бы немного времени с этим мужчиной. — П-первое, — младший почти скулит. — Спасибо за доверие, но начнём с теории, мне нужно, чтобы ты осознавал происходящее, — Чонгук опускает одну ладонь Паку на макушку, начиная перебирать пшеничные пряди. — Я хочу провести с тобой сессию. В первую очередь от тебя нужна покорность и доверие своему доминанту, то есть мне. Иначе я не смогу сделать приятно нам обоим. — Я доверяю вам. — Я знаю, Чимин, — треплет парня по щеке. — Во время сессии ты обращаешься ко мне не просто на «Вы». Во время сессии я твой Господин, это понятно? — Д-да… — «Да», кто? — Да, Господин, — обращение слетает с губ и ощущается непозволительно правильно по отношению к Чонгуку. — Отлично. Смею предположить, что вот так с ходу ты мне свои кинки и табу не назовёшь. Я прав? — Вы правы, Господин, — Чимин краснеет, появляется склизкое чувство вины, что он не имеет нужных знаний, что он недостаточно хороший саб. — Не занимайся самобичеванием. Было бы действительно плохо, если бы я заранее попросил тебя подготовить список твоих кинков и табу, а ты бы этого не сделал, — словно успокаивает. — Сейчас я задаю тебе вопросы, на которые нужно ответить либо «да», либо «нет». — Хорошо, Господин. — Порка? — Д-да, — чёрт, это сложнее, чем предполагалась изначально. — Римминг? — Ммм, да. — Чимин, сразу говорю, что сегодня мы испробуем не все практики, на которые ты в теории согласен. Какие именно, я выберу сам. Асфиксия ? — Эм… нет. — Мальчику больше нравятся ласки, — хмыкает старший. — Фроттаж? — Да, — Пак наконец осознает, что сейчас нет места стеснению. — Наручники? — Только если с мягкими прокладками. — Учту, — старший кивает. — Фудплей? — Нет. — Секс-игрушки? — Да. — Сперма на лицо? Чимин издаёт что-то между писком и всхлипом. Грязные слова слетают с губ мужчины, оседая тяжестью в паху. Чёрт, Пак очень сильно возбуждён. — Я понял, — Чон снова словно считывает его эмоции. — Хватит. Сессия начинается. Блондин поджимает губы, тут же опуская взгляд в пол. Сессия начинается. Эту фразу он запомнит надолго. Как только она слетает с губ Чона, блондин понимает - контроль за его тело принадлежит отнюдь не ему. Сам он за себя не отвечает. Чонгуку хочется угодить, хочется услышать похвалу, но сперва нужно её заслужить. Побыть хорошим мальчиком в ногах взрослого дяди. — Встань. — Н-но… — Рот на замке. Если я тебя не спросил, ты не разговариваешь. Без спроса можешь называть только стоп-слово. Скажи: «Плохо», и я тут же остановлюсь. На остальное я не реагирую, это понятно? — Д-да, Господин. — Мне стоит повторить предыдущий приказ? Чимин намёк понимает и начинает подниматься на ватных, слегка затёкших ногах. Чонгук, как ни странно, за ним следом. Обходит его, поддевает кромку свитшота, оголяя живот. По спине блондина бегут мурашки, и он впервые жалеет, что когда-то не купил абонемент в спортзал, и поэтому теперь мужчина увидит перед собой не шесть кубиков пресса, а его торчащие рёбра. — Руки подними. Пак реагирует моментально, подчиняется, позволяя Чонгуку стянуть с него свитшот, оставив голым по пояс. Чимин ёжится, но не от холода. Первое желание — прикрыться, не дать рассмотреть своё тело, но такую роскошь парень себе позволить не может. Когда блондин остаётся полностью обнажённым, даже боксеры оказываются откинутыми в сторону, Чон мягко, невесомо проводит рукой по его груди. Пак не сдерживает протяжный стон, но тут же ладошкой прикрывает рот. Ему же говорили, что нельзя издавать звуки. — Стони, Чимин, — мужчина отводит чужую руку от лица. — Можно. Чонгук мучает его, словно нарочно изводит. Нашел эрогенную зону и доводит младшего до пика. Дом ногтями очерчивает горошину соска, зажимает её между пальцами, а уже через секунду наклоняется и проходится по бусине языком. А у Пака в ответ на такое, казалось бы, простое действие колени подгибаются, тело берёт крупной дрожью. — Отзывчивый, — комментирует мужчина, одновременно отстраняясь. Чимин чувствует себя, на удивление, одиноким без доминанта рядом, хоть и знает, что тот отошёл не на долго. Раньше с дефицитом внимания Пак никогда не сталкивался, но Чонгука ему будет мало всегда, им невозможно насытиться. Чон возвращается с чем-то в руках, из-за полумрака разглядеть вещицу невозможно, но он явно не собирается подходить к Чимину. Мужчина садится на диван, стоящий у одной из стен и облокачивается о спинку, окидывая потерянное выражение лица младшего нечитаемым взглядом. Когда Чонгук хлопает себе по колену, Пак готов уже сорваться к нему и даже делает первые шаги, но… нет. — На коленях, — блондин сглатывает. — Если твой доминант сидит, почему ты позволяешь себе передвигаться на ногах? — Простите, Господин. Чон сдержанно кивает, принимая извинения. Пак опускается вниз, под тяжелым, внимательным взглядом доползает до мужчины, тот помогает ему принять нужную позу — животом на колени. Чимин перестаёт дрожать, полностью отдаёт контроль старшему, позволяя себе быть ведомым, и это ощущается прекрасно. — Мальчик проник без разрешения в заведение для взрослых, мне абсолютно точно стоит тебя наказать, — звук несильного удара ладонью по коже разносится по комнате, отражаясь от стен. Блондин ахает, зажмуривается. Это больно, но боль настолько правильная и так приятно растекающаяся по телу, что хочется ещё. Снова крепкий удар приходится по одной из половинок, затем ещё один. Пак настолько погружается в процесс, что доносящиеся слова мужчины ощущаются, лишь как шум в ушах. — Чимин, ты со мной? — Д-да, Господин, — всхлипывает блондин. — Хорошо или плохо? — Хо-хорошо… — Тогда сосредоточься, — шлепки прекращаются. — Я могу сделать стены матовыми, пульт управления у меня. Если оставлю прозрачными, то кто угодно сможет увидеть нас, если пройдёт мимо. — О-оставь… — Чимину всё равно на окружающих, ему слишком нравится происходящее, чтобы смущаться каких-то там взглядов. Сейчас он как никогда понимает того парня, которого видел в основном зале. Публичная порка его не смущала, потому что ему было хорошо. Для него существовал в тот момент только дом и собственные желания, включая жажду услужить. — Хорошо, — внезапно ладонью Чон проникает между половинок младшего, тот несдержанно стонет. — Когда в последний раз был секс? Снова откровенно, смущающе. — Эм… неделю назад, — блондин сжимает пальцами ткань чужих брюк, — но я самоудовлетворялся вчера. — Я хочу, чтобы ты говорил прямо, — Чон проникает внутрь растянутого сфинктера самым кончиком пальца, дразнит. — Помогу тебе. Ты дрочил или трахал себя пальцами? — В-второе, — в глазах собирается влага. Ему слишком хочется быть униженным этим мужчиной. — Вроде бы взрослый парень, но почему так смущаешься? Это нормально, Чимин. Голос доминанта смягчается, снова становится нежным, бархатным. Член Пака бесстыдно течёт, наверняка на брюках Чона уже небольшое пятнышко предэякулята. — Я сейчас вставлю пробку, постарайся максимально расслабиться. От этих слова блондина буквально подбрасывает. Так вот, что было у Чонгука в руках, когда тот вернулся в комнату. Пак кусает щёку изнутри в предвкушении и тут же вскрикивает от неожиданности. Пробка распирает идеально, чувство заполненности всегда было одним из самых долгожданных в сексе для блондина. Он даже несколько раз ходил на работу с анальной пробкой. Да, для кого-то странно, но ему так действительно комфортно. — Поменяем позу, — Чон аккуратно приподнимает младшего за талию, ставит в коленно-локтевую на диван, а сам пристраивается сзади. Лоб покрывается испариной, а кровь разгоняется в жилах, когда мужчина резко вытаскивает и вставляет пробку обратно. Это было настолько неожиданно, что не получается сдержать горловой стон от точечного попадания кончиком пробки по простате. Действие повторяется ещё несколько раз, и блондин не удерживается на руках, падает лицом в обивку, скуля и умоляя о большем. Реакция саба, конечно, не ускользает от Чонгука, тот приглушённо смеётся и резко вытаскивает игрушку, сразу же откидывая её в сторону. Дырочка призывно сокращается, прося получить что-то внутрь. — П-пожалуйста, Господин… — Ммм, мне кажется, я недостаточно тебя наказал, — звенит пряжка ремня. — Мхм, н-но… Господин, — Пак ёрзает. — Тихо, сладость, я не сделаю ничего непоправимого, а ты всегда можешь воспользоваться стоп-словом, — Чон гладит парня по спине, одновременно складывая ремень пополам. — Я ударю как можно мягче два раза, хорошо? — Господин… мне будет больно? — Тебе будет хорошо, запомни, я делаю всё ради твоего и своего удовольствия. Чимин расслабляется и вдруг подаётся вперед от резкого удара. Да, больно. Но от этого не менее приятно. Ещё удар, и Пак всхлипывает, тянет руку назад, прикрывая ладонью ягодицу. Он знает, что Чон бы ни за что не оставил следов без разрешения, но ловит себя на мысли, что хотел бы их получить, чтобы рассматривать вечером у зеркала. Но не сегодня. Чонгук сдерживает обещание и откидывает ремень в сторону, чтобы уже через мгновение наклониться и губами прикоснуться к оставленной без внимания дырочке ануса в целомудренном поцелуе. Чимину мало. Очень-очень мало, но он не станет наглеть и просить о большем, потому что хочет быть максимально послушным для своего доминанта. Паку настолько хорошо, что он за всё время, что знаком с Чонгуком, ни разу не вспомнил о трудностях, с которыми ему придётся столкнуться за пределами клуба. Его уволили? Плевать. Бросил парень? Плевать вдвойне, потому что теперь у него есть Чонгук. Пусть и всего на пару часов. Хотя может и на всю жизнь? — М-можно мне к-кончить, Господин? — Нельзя, — сказал, как отрезал. Чимин не спорит, уже понял, что если дом что-то говорит, значит, именно это и имеет ввиду. Если бы на диване была постелена простынь или покрывало, то оно давно было бы уже скомкано в бесформенную кучу. Пак выгибается в спине, сильнее оттопыривая зад, и неожиданно встречается голой кожей с возбуждением Чонгука. И когда только тот успел раздеться полностью? — Хочу, чтобы ты знал, что в BDSM не обязателен секс с проникновением, — говорит Чон, пристраиваясь головкой к раскрытой дырочке блондина, — но ты такой красивый и нуждающийся подо мной, что у меня нет никаких шансов сдержаться. — Да, да, Господин, прошу… — Чимин срывается на мольбы. — Хорошо или плохо? — Хорошо, мне очень хорошо, Господин! Пак сдавленно мычит, когда на его промежность выливают приличное количество ни пойми откуда взявшейся смазки. Даже если пробка отлично вошла на сухую, то с настоящим членом, что намного больше, как в диаметре, так в длину, могут возникнуть проблемы. Склизкая субстанция холодит нежную кожу, стекает вниз по яйцам, капли попадают на когда-то идеально чистый диван. — Я бы хотел показать тебя всему миру, хотел бы написать с тебя картину, хотел бы видеть тебя в своей постели, но только ты сам можешь решить, осуществлю ли я все эти фантазии в реальность. Паку не дают ни малейшего шанса ответить, когда сразу же после этих слов Чон толкается по основание. Яйца шлёпаются о ягодицы с пошлыми звуками, которые тут же заполняют всю комнату. Головка смачно целуется с простатой, с ног до головы тело пронзают импульсы удовольствия, приближающие младшего к разрядке. Видимо, Чонгук чувствует, как сжимается блондин на грани от оргазма. — Держи себя в руках, — старший запускает одну руку между диваном и телом Пака, чтобы сжать член у основания, — ещё раз так сожмёшься, и надену эрекционное кольцо или вставлю уретральный расширитель. Что выберешь? — Н-нет, пожалуйста, Господин, п-пожалуйста… — Тогда в твоих же интересах слушать то, что я говорю. Чонгук не подаёт виду, но сам уже на грани. Внутри Пака потрясающе. Горячо и влажно. Любой бы не продержался долго. Пак охает, когда его за руку тянут назад, заставляя подняться и запрокинуть голову, укладывая её на плечо старшего. Поза углубила проникновение, и каждый толчок отдаёт звёздочками в глазах. Внутри всё скручивает. Чонгук одной рукой перехватывает блондина поперёк живота, слегка надавливая, а вторую опускает тому на грудь, начиная с новой силой терзать чувствительные соски. — Господин! — Пак кричит, срывая голос, пока по щекам стекают слезы от сверхстимуляции. — У-умоляю, п-пожалуйста, позвольте… Таким разбитым Чимин себя не чувствовал ещё никогда. Ни один партнёр не доводил его до такого состояния. Профессионал бы сказал, что он в миллиметре от сабспейса, и Чон это чувствует. Во время первой в жизни сессии не желательно отпускать саба, позволяя ему уйти в транс. Неподготовленный организм может не справиться. — Давай, можно, — Чонгук обхватывает кулаком и начинает быстро надрачивать член младшего. — Кончай! В эту же секунду Пак взрывается. Оргазм накатывает без промедления, накрывая его с ног до головы. Сперма орошает живот и наверняка дорогостоящую обивку дивана. Старший толкается еще пару раз прежде, чем рывком выйти и излиться куда-то в сторону. Чимин обессилено валится вперёд, и от падения его спасают лишь вовремя подхватившие руки мужчины. Пак прикрывает глаза от усталости, лишь отдалённо осознавая, что происходит. Кажется, его усадили на диван… Грудь тяжело вздымается, когда на пару секунд руки с его тела исчезают. Чонгук куда-то уходит, но быстро возвращается. — Чимин, пей, — старший поддерживает его под затылком, помогая держать голову в вертикальном положении. — Слышишь меня? Пей! Блондин с трудом разлепляет ресницы, делая первый глоток. Он начинает жадно глотать прохладную воду, словно кто-то может её отобрать. Руки парня не слушаются, поэтому бутылку держит Чон. — Хватит, иначе плохо будет, — мужчина отставляет воду в сторону. — Разговаривай со мной. — Господин… — Просто «Чонгук», сессия окончена. — Спасибо. — Не за что, ты был очень хорошим, отлично справился, — Чон сдувает с потного лба младшего прилипшие пряди. — Отдышись, и сходим в душ. — Это… всё? Теперь ты меня выгонишь? — А ты хочешь, чтобы я тебя выгнал? Дежавю. — Нет. — Значит увезу к себе и буду обнимать всю ночь.