Аромат сладкого

      Десятки камер были направлены на них, так же, как и сотни глаз, владельцы которых находились на фансайне.       А Чан крепко обнимал Минхо со спины, покачиваясь из стороны в сторону и заливисто смеясь. От Хо пахло карамелью, и если кому-то этот запах мог не нравиться, то для Чана он был самым любимым. Даже сейчас, за простыми объятиями, он пытался лишний раз уловить сладкий аромат, от которого становилось спокойно.       И эта милая фотография уже через пару часов разлетится по сети, а после окажется в галерее Чана. Одна часть людей будет писать о качественном фансервисе, другая — просто умиляться. И только эти двое будут знать правду.       Правду о том, как они засыпают в обнимку по ночам, утыкаются носами в шеи друг друга. Правду о нежных поцелуях в щеки и губы; о пальцах под футболкой и теплых касаниях.       Их отношения были тщательно скрываемой тайной даже от мемберов. При них они вели себя как обычно: два самых старших серьезных участника, которые всегда поддерживали друг друга и иногда находили время для дурацких шуток.       Чан прощался со стэй, изображая «большие обнимашки». Он с трудом уходил со сцены, продолжая махать всем рукой. Казалось, его энергия никогда не заканчивалась, когда дело касалось фанатов. Даже после того, как они покинули помещение, он не прекращал говорить об этой встрече и восхищаться всем, что произошло, а глаза его горели ярко-ярко. Минхо хотелось заткнуть его поцелуем, но для начала надо было добраться до общежития. А для этого нужно было всем разойтись по автомобилям, что они и сделали.       Хо сам не заметил, как уснул в машине по дороге домой. Его разбудили прикосновения теплых рук и мягкий голос. — Хо-я, мы приехали, — почти на ухо ему произнес Чан.       Минхо разлепил глаза и размял затекшую шею. Ему потребовалась пара минут, чтобы понять, что он находится в машине, собраться с мыслями и взять сумку, чтобы отправиться вместе с Чаном к входной двери.       Уже зайдя в общежитие, он хотел было строго отправить всех спать, но мемберы заранее предугадали возможные нравоучения и сразу разошлись по своим делам, подальше от глаз Минхо. Хенджин и Чанбин завалились спать, лишь переодевшись; Сынмин и Чонин пошли сначала на кухню, а Джисон с Феликсом зависли в гостиной, решив посмотреть кино.       Чан же зашел в свою комнату, переоделся и сел за ноутбук. Его желание работать иногда поражало. Они весь день были на ногах, время было около одиннадцати вечера, завтра предстоял такой же тяжелый день, а он хотел закончить с песней.       — Еще раз увижу тебя за ноутом в период промо — лично придушу, — Минхо закрыл крышку компьютера, не переживая о сохранности данных, потому что он знал Чана, и то, что тот все сохраняет раз в минуту. Чан вздрогнул, даже не заметив того, как Хо зашел. Только увидев его рядом с собой, он понял, что увлекся работой и не услышал шагов. — Завтра день убийственный, а ты работаешь. Спать ложись, — Минхо нагло лег на кровать Чана, прикрывая глаза. Его волосы были слегка влажные, оставляя подушку сырой. Крис развернулся на стуле к кровати, внимательно разглядывая Хо, и слегка наклонил голову набок. Тот был в коротких домашних шортах и даже не удосужился надеть футболку. Хотя речь шла не только о футболке, Минхо даже не полностью вытерся полотенцем, отчего капельки воды остались на его теле, местами обрамляя красивый рельеф.       Что скрывать, Чан завис. Завис на Хо давно, целиком и полностью. Ему нравилось в нем абсолютно все: от кончиков пальцев до мягких сладких губ; от вредного характера до несопоставимого с ним заботливого поведения; от серьезного взгляда до добрых шуток. С Минхо было комфортно, с ним не хотелось думать, Чан мог полностью отпустить себя и утонуть в нем. Крис часто ловил себя на мысли о том, что было бы, не откройся ему Хо год назад. Сам бы он, возможно, так бы никогда и не признался, считая это абсолютно неправильным и пытаясь скрыть свои чувства. Ведь они все были командой, семьей и ему казалось, что признание может разрушить доверие между ними.       Минхо же часто включал недовольство, как, например, пару минут назад, но за этой эмоцией скрывалась только забота. Он любил Чана окончательно и бесповоротно. Ему хотелось отдать всего себя без остатка, и он бы никогда об этом не пожалел. Каждый раз, когда Крис засыпал за столом или оставался на всю ночь в студии, тот неожиданно оказывался рядом, чтобы не дать убить себя окончательно. В тот момент, когда он понял, что в нем поселились чувства куда большие, чем просто уважение к другу и лидеру, Хо осознал, что не сможет оставить это просто так. Он хотел, даже жаждал показать Чану все, что творилось у него на душе. Мечтал обнимать его теплыми вечерами и целовать пухлые губы, готовить кофе по утрам и поближе познакомить со своими котами. И пускай они решили скрывать от мемберов свои отношения какое-то время, Минхо был по-настоящему счастлив.       Из бескрайнего потока мыслей его вывел Чан. Он неожиданно решил нависнуть над ним и коснуться кончиком носа его щеки. — Ты пахнешь как… сладость… — прошептал Крис ему в губы. — Сладость, которую так долго запрещали есть родители и которая наконец оказалась в моих руках. Хо улыбнулся уголками губ и прислонил ладонь к щеке Чана, вовлекая его в мягкий поцелуй. Время остановилось моментально, и ничего вокруг более не существовало, кроме них двоих. Минхо перебрался прикосновениями на шею Криса, слегка прохладными пальцами касаясь кожи и вызывая миллион мурашек. Такой холодный, вечно замерзающий, но ласковый кот. И только его кот. Который никуда не уйдет и будет рядом, а в сложное время придет, свернется калачиком, и вся боль исчезнет. И пусть Минхо делал вид, что любит свое личное пространство, Крис знал, что куда больше он любит, когда это личное пространство нарушается.       Чан оторвался, взглянув в любимые глаза цвета тягучей соленой карамели. Он лег рядом, подминая Минхо под себя и крепко обнимая его со спины. Он сплел их пальцы, держа ладони в районе талии Минхо. — Хо-я, я тебя люблю, — бархатный голос раздался прямо над ухом Минхо. — Да что ты? — хитро прищурившись ответил тот, слегка поворачивая голову к нему. — Удушу, — Чан ответил той же монетой, с какой пришел Хо пару минут назад, этим вызывая у него лишь улыбку. Тот развернулся к Крису, крепко обнимая и пряча лицо у него на груди. Хо бормотал что-то про важность сна, а Чан слушал в половину уха, поглаживая кончиками пальцев широкую спину. — Надень футболку, иначе мы точно не уснем, — невзначай пробормотал он, хотя Минхо определенно не собирался слушаться. Он лишь поднялся с кровати, выключил свет и вернулся в крепкие объятия Кристофера. Его сильные руки дарили ощущение заботы, защищенности и спокойствия. Хо хотел находиться в них вечно, жаль, нельзя было. Пока их время — ночь, когда никто не видит и не знает. Ночь и темнота скрывали все, что видели и знали. Это было то время, когда можно было не переживать, что их тайна будет раскрыта. Они любили это время.       Им нравились совместные просмотры фильмов в полумраке, робкие и не очень поцелуи, сильные объятия и чувство любви, висящее в воздухе. Они знали, что настанет время, когда они смогут не скрываться ни от кого, и все их поймут, но сейчас их отношения лишь подогревались этой тайной.       Пухлые губы Чана раз за разом касались макушки Хо, пока он наблюдал, как в его руках засыпает самое ценное, что у него есть. Как всегда, Минхо пришел усыпить Чана, а уснул сам. И, как бы ни хотелось вернуться к работе, он не ослушался. Чан так и лежал, обнимая Хо, пока сам не стал засыпать.       А утром все станет как обычно. Словно ничего и не было. Снова робкие переглядывания на очередном фансайне, редкие касания друг друга и звонкий смех Чана после шуток Минхо. И снова вечером будет их время.