Роза

Distress — Hippie Sabotage

Намджун срезает с клубня имбиря коричневую кожицу и лишние отростки, которые сегодня будут только мешать ему. Ему нужно добиться формы конуса с неплохим утолщением на основании — сегодня ему не нужны лишние проблемы в виде пропажи имбиря в чужом проходе. Нож скользит по линии вновь и вновь. Запах имбиря наполняет комнату и он отходит к раковине, чтобы сполоснуть руки и вновь вернуться к подготовке незамысловатой формы. Уже сейчас вырисовывается нужная форма. Он ощущает себя творцом искусства, придавая имбирю всё более гладкую поверхность. Но решает сделать несколько углублений по плоскости всего имбиря — в частности, для того, чтобы больше соков покидало клубень. Возможно, это придаст его жертве немного ускорения для разогрева. И вновь отходя к раковине и споласкивая в очередной раз руки, он понимает, что добился идеального вида имбиря — на этом он и решает закончить.

◃◁◖●◗▷▹

Юнги закусывает нижнюю губу, когда в его задний проход толкают подготовленный имбирный корень. Намджун точно не скупился на время подготовки пряности ради него, и, это немного впечатляет. Хотя, странно думать о том, что твой мучитель заботится о тебе. Это радует, но и осаждает — Намджун заботится о своей безопасности и безнаказанности, совсем не думая о Юнги. И последний прекрасно это понимает. В его губы упирается стояк Кима и как только он почувствует своей попой сухую часть имбиря, а точнее утолщение, которое Намджун заботливо оставил для него, ему нужно будет взять в рот член мужчины. Точнее, утолщение сделано не для заботы, а скорее, для того, чтобы у верхнего не появились лишние проблемы. Но это не так важно. В его рту уже скопилось немного слюны и он немного чувствует, как имбирь начинает немного действовать внутри его попки. Хотя, может это и фантомное ощущение знакомой вещи, которую Юнги не может полюбить. И никогда не сможет. Он ощущает кожей, как пробка остаётся снаружи и даже небольшое давление на неё. Он понимает, что ему нужно начинать. И так каждый раз, конечно, не всегда это имбирь, или, что-то в его заднице. Обычно это понятно интуитивно, плюс, зависит от ситуации, в которую на этот раз его завёл Намджун. Намджун наверное так ненавидит его. Его рот опускается на твердую плоть и он давится, пропуская её глубже. Его колени продавливают кожаный диван и кажется, что он вот-вот услышит скрипящие звуки, а его локти то и дело разъезжают по крепким бедрам, на которые он опирается. Но он хорошо сосёт, пока не ощущает первый шлепок по заднице. Это немного выводит его из колеи, но он быстро возвращается к своему делу, и на его задницу ложится очередной шлепок, задевающий имбирь внутри него. Ему просто нужно заставить Намджуна кончить, это уже будет некоторым плюсом для его цели. Юнни прекрасно знает, что если он будет отвлекаться на шлепки, Намджун не будет снисходителен к нему. Да и в принципе, он редко относится к нему хорошо, предпочитая свои методы воспитания Юнги. Тем более, это сейчас шлепки больше похожи на «шлепки», они могут быть похожи и на «пощёчины» его заднице, и даже на полноценные «удары». Все зависит лишь от расположенности и настроения его партнёра на данный момент. Намджун практически никогда не бывает расположен к нему. Как и в этот раз. Сегодня, сейчас, Намджун начинает усиливать силу ударов с каждым шлепком, сильнее задевая разогревающий стеночки внутри выступ. Это кажется болью, агонией. Кожа его ягодиц горит, и нежные слизистые внутри его попки также начинают гореть. Пока что терпимо, да и, если не врать, не так сильно. Юнги знает, как может гореть попка от имбиря. И также Юнги знает, что будет, если разозлить Намджуна ещё сильнее, чем он есть сейчас. Он начинает забывать о том, что его дело на сегодня — сосать член в его рту, который уже покрыт его слюной и продолжает греться в его глотке, даже если Юнги очень сильно больно от шлепка. Иногда такие шлепки заставляют его терять разум и ему нужно много сил, чтобы вернуться к своему делу. Уже следующий шлепок он пытается избежать тем, что убирает задницу в сторону и удар приходится не на всю задницу, а лишь на часть. Он вздрагивает, когда Намджун кладет другую руку на талию Юнги с обратной от себя стороны и притягивает назад. Пока что он не держит его насильно и лишь направляет на нужную стойку, продолжая наносить удары. Как же становится больно. Это уже невозможно терпеть, но нужно всего-навсего немного усердия и все будет хорошо. Юнги не умаляет попыток избежать ударов и Намджун начинает злиться. Мин знает, что Намджун не отпустит его и уж точно не смилуется. Но, не в его стези и раззадоривать своего покровителя — это безнадежно: переигрывать того, кто сильнее и властнее тебя в несколько раз. — Ты, тупая блядь, у тебя всего-навсего одна задача. Держи свою задницу ровно и не двигайся. Ты не понимаешь, что я говорю тебе на понятном языке? Твой мозг отказывается слушать меня? Ты пришел ко мне и не желаешь слушаться? Юнги всхлипывает, пытаясь удержать себя на месте, но когда рука покидает его чувствительный зад, он тут же двигается в сторону и избегает удара, который свистит мимо его кожи. Одна из его редких попыток взять ситуацию под контроль, которую быстро пресекают, заставляя вновь вернуться в поток мыслей. Он не может иметь власти здесь. Ему так страшно получить новую порцию боли, но ещё страшнее почувствовать, что разочаровал Кима. Он просто пассив, цель которого — принести удовольствие Киму, если он на это способен. Он пришёл к нему не потому, что хочет повиноваться. А потому, что у него нет выбора. — Юнги, ты не понимаешь меня? — Юнги шмыгает носом и немного давится, начиная задыхаться от члена внутри рта. — Терпи, ты должен достойно принимать наказание, а не превращаться в нежную шлюху. Ты всего-навсего мясо для меня, которое я могу мариновать и превращать в то, во что захочу. Мариновать. Юнги прикрывает глаза на мгновенье. Намджун действительно маринует его и отбивает, словно мясо. И так будет каждый раз, когда он будет находиться здесь. Юнги вскрикнул от грубого и тяжелого шлепка, прилетевшего на наверняка покрасневшую ягодицу и крупно задрожал. Его попка сжалась вокруг имбиря и он вспомнил, что его беспокоят не только удары, а также размеренное тепло, немного распаляющее его попу. — Прекрати двигаться и издавать звуки, тупой кусок мяса. Разве этого ты добиваешься? — Намджун ударил его несколько раз и эти удары подкосили ноги Юнни. Он упал и не без помощи старшего он встал обратно на колени, пытаясь сосать член. — Беспомощная шлюха, кто тебе поможет, если не я? Даже не можешь довести до оргазма этой безнадёжной дыркой, скажи мне, для чего она тебе? Жрать ты ей горазд, а вот работать — отнюдь. Совсем скоро его глазки наполнились слезами и когда Намджун шлепал его, они падали рядом с лобком, и Намджун решил посмотреть, что это. Это были слёзы Юнни, который не выдерживал такого грубого отношения к себе. Точнее, того, что Намджун ломал его. — Зачем же ты плачешь, сучка? Я не понимаю, что с тобой. Прекрати распускать эти слюни. Тупая скотина, прекрати. — Намджун отвешивает убедительный удар его ягодице и Юнги даже сдерживает слёзы в себе. — Так-то, заебал ныть. Если бы у Юнги был свободен рот, он бы воспользовался им для того, чтобы умолять Намджуна быть помягче, отпустить его. Если бы это было так. Лучше лишний раз не нарываться. Мин аккуратно сглотнул, не решившись испытывать судьбу, и в этот же момент почувствовал опасное жжение внутри своей анальной дырочки. Это не так уж и плохо, пока Намджун касается его. Он может вообще не трогать его и унижать словесно, заставляя чувствовать, как пальцы рук и ног холодеют. Юнги всхлипнул. Его вновь начали шлепать, пока он отчаянно пытался вытолкнуть из себя уже не очень любимый имбирь. Намджун сперва не замечал порывов Юнги освободить свою попку, но когда он выдерживал немного больше времени между шлепками, увидел движение имбиря вперед и назад. Неповиновение раздражало его больше всего на свете, и Юнги прекрасно знал об этом. Так почему же он позволяет вести себя так, словно все из его тупой и безнадёжной головы вылетело разом? — Юнги, ты думал, что я не замечу твоей шалости? — Юнги вздрогнул. — Глупая дрянь, ты решил меня обмануть? Идиот! Его поймали. Он разозлил Намджуна ещё больше. Это намного хуже, чем он мог себе представить. И он испытывает его злость на себе, когда Намджун насаживает его рот полностью на свой член и придавливает сверху рукой, заставляя испустить воздух из лёгких. Сжимая член своей гортанью, он плохо понимает, как дышать, и начинает паниковать. Его оставили без доступа к воздуху, член внутри его горла заставляет его паниковать и он пытается избежать давления сверху, но Намджун неумолим. — Юнги, ты кажется не понял меня. — Намджун немного отпустил голову Юнни, дав ему ложную надежду, и тут же запихнул свой член обратно, выбив из лёгких Мина весь воздух, который он жадно пытался проглотить. Следующим его действием стали грубые толчки между нежных стеночек рта и горла, из-за которых Намджун мог слышать прекрасные звуки задыхающегося мальчика. Что может быть прекраснее, чем твой партнёр, который задыхается от твоей злости твоим же членом? Но останавливаться на этом Ким не планирует, оглядываясь вокруг и замечая баночку со спиртовыми маркерами, с помощью которых он успешно рисует на доске схемы и диаграммы, поднимает их со столика и высыпает их на диван. Сейчас же он найдёт им другое применение, конечно, не менее полезное, чем их прямое предназначение. — Смотри, Юнги, здесь пять маркеров. Как раз для твоей жадной пизды. — Намджун отвешивает шлепок красной заднице и Юнги пускает большую порцию слюны вокруг члена, уже долго находящимся в его полости рта. Тем не менее, его киска мокрая. Ужасно мокрая и скользкая, возможно, из-за страха, что Намджун может повредить и её. Иначе он не может объяснить, как Намджун с лёгкостью одаривает его сразу двумя толстыми канцелярскими принадлежностями в пизду. — О, тихо-тихо, не заставляй меня их потом доставать из этой дыры. Не втягивайся. — Намджун чувствует членом, что третий маркер — ещё ничего для Юнни, а вот четвертый заставляет его закричать. Намджун усмехается, отвешивая шлепок заднице, и по счастливому стечению обстоятельств, все они покидают влажную дырку и оказываются на диване. — Какая жалость, я и не думал, что твой анал можно разъебать настолько сильно. Надо разъебать ещё сильнее, чтобы твоя дырка была доступна всем, всем блять. Все должны получить кусок этой страшной жопной пизды, каждый должен получить этот красный кусок мякоти. Юнги всхлипнул и вновь заплакал, когда Намджун решил вновь наполнить его киску рассыпавшимися маркерами. Юнги не мог даже представить, что Намджун может быть таким. Юнги не виноват в том, что из его киски выпали маркеры. — Прекрати рыдать, шваль. Ты же не рыдал, когда я ебал тебя в пизду, что случилось сейчас, а? Я сказал тебе, прекрати! — Намджун не постеснялся отвесить младшему крепкий подзатыльник, почувствовав его последствия на своём члене. — Ублюдок! Больно, блядина, ничего не умеешь. Тупая шлюха. Тупая шлюха. Юнги действительно является ей, и, это более, чем устраивает его. Быть униженным и оскорбленным, размазанным грубыми руками, лишенным любви. Это устраивает его. Намджун наскоро запихивает в него выпавшие маркеры, когда слышит сопение от Юнги. Он сдерживает слезы и пытается не разрыдаться вновь, задыхаясь от члена и унижения. В принципе, Намджуна устраивает такая позиция нижнего. — Хватит давить мой член, отпусти, сука. — Отрезает Ким, заставляя Юнги выплюнуть чужой пенис из-зо рта. Он всхлипывает. Намджун легко передвигает его задницей к себе и шлепает красную ягодицу, раздвигает их и смотрит на лицо Юнги перед своим лицом. — В-вытащите, п-пожалуйста. — Юнги дрожит, пытаясь не нарваться на лишнюю агрессию. Как же ему страшно, что его анал не сможет нормально функционировать после такого. — Тебе разрешали использовать свой грязный рот? — Намджун отпускает задницу Юнги и отвешивает Мину пощёчину, выжидая, когда Юнги придёт в себя, и тут же добавляя вторую. — Ты, шлюха, должна испускать звуки только когда мой член в тебе. Больше тебе нельзя издавать никаких писков, дрянь. Юнги расплакался, мотая головой, и вздохнул, жмурясь. Как же он все это. ненавидит. — Прекрати. — рычит Ким и Юнги оседает. Его плечи и губы дрожат, но он держится, пытаясь сохранить спокойствие. Он не хочет ещё сильнее разозлить мужчину. Намджун отвешивает ему шлепок по заднице и начинает доставать имбирь, который уже порядком изводил дырку Юнги. Он прикрывает глаза и вытирает слёзы со своего лица, выдыхая. Одна проблема устранена. Но теперь появляется другая. Намджун вставляет свой член в его анал и лицо Юнги кривится. Это ощущается по-другому, нежели имбирь, к которому он успел немного привыкнуть. Тем не менее, его попка горит, когда Намджун прикасается к ней руками, видимо, он откинул имбирь в сторону. Юнги мечтает о том, чтобы это всё закончилось. Он уже не может выносить всего этого. Это унизительно, отвратительно и гадко, ему ненавистен Намджун и то, что он делает с ним. Он не хочет удовлетворять его мерзкие желания, быть использованным им и становиться ничтожным, принимая все сказанные ему слова за чистую монету. Но Ким ощущает себя превосходно. Его жертва несколько раз начинала рыдать от его грубости, сейчас она в самом унизительном положении — держит своей пиздой маркеры и терпит трах в задницу, которая по-хорошему должна немного отдохнуть. Это делает его член ещё тверже. Что может быть лучше траха разбитой суки? Только вид разбитой суки после секса, когда её тело будет дрожать от слёз. Может, Намджун воспользуется её состоянием перед уходом, кто знает. — Да прекрати ты блять. — Намджун шлепает парня по спине и тот перестаёт дергаться, подставляя ему больше свою задницу. Поскорее бы это закончилось. И Юнги не понимает, что сказал это вслух. — Что ты сказал? Твоя задница сжимает мой член, ты только и мечтаешь о том, чтобы наконец-то я кончил внутрь тебя, о чем ты говоришь, шлюха? Твоя задница уже с каждым моим толчком, я думаю, тебе нужно больше моего члена, но, к сожалению, ты не заслуживаешь его. Юнги мотает головой. Невозможно. Боже, как это отвратительно. Ему кажется, что сейчас из его киски выскользнуть маркеры и это действительно так, потому что он уже не может так долго держать своё влагалище напряженным. — П-пожалуйста, остановись. Я не могу больше!.. — Юнги всхлипнул, пытаясь вразумить старшего. Он боялся, что если уронит маркеры, случиться что-то более плохое, чем может быть. — Терпи, блядина, разве я не важен тебе? Разве ты не хочешь, чтобы я тоже получил удовольствие? Жадная сука, только и думаешь о себе. Юнги сейчас действительно думал больше о себе, чем о ком-либо ещё. Его задница невыносима горела, будто её облили табаско и не пожалели, выдавив доброе количество внутрь. Член Кима, только разогревающий его сильнее, выводил его из себя. Ему хотелось расплакаться и разрыдаться, даже закричать, но он не мог себе этого позволить, пока старший рядом. Он просто, доведёт его до такого состояния, что Юнги не сможет двигаться самостоятельно. — Ах, Юнги, скажи что-нибудь хорошее обо мне, ну же, поблагодари меня за то, что я так хорошо трахнул тебя, м? Разве ты не хочешь оставить своего дома без благодарности, это же единственное, что ты можешь сделать, давай, сучка. Юнги всхлипнул, подняв глаза на потолок, и закусил нижнюю губу, прежде чем выдавить уже знакомое: — С-спасибо, Г-Господин Ким, за х-хо-хороший секс… — Ох, блять, да, сучка, вот так. — Намджун закусил губу, прежде чем совершил последние толчки внутрь жадной попки и наполнил её спермой, выдыхая. Юнги пытается сокращаться вокруг маркеров и члена своими дырочками, чтобы почувствовать нанёсенный мужчиной ущерб, но Намджун расценивает это как попытку самовольно получить оргазм. — Голодная тварь, прекрати сжиматься, тебе ещё рано получать удовольствие. Я ещё не закончил. — Намджун наклоняется ближе к нему и размашисто шлёпает наполненную пизду, вызывая вскрик и последующие визги. — Ай! — Ну что ты как свинья, ничего страшного не произошло. — Он толкнул маркеры глубже и Юнги даже подскочил, крупно вздрогнув. — Блять, прекрати нахуй, что ты делаешь, тварь, что ты прыгаешь? Намджун недолго сидит, отходя от неплохого оргазма, и решает вытащить свой член из горячей задницы. Его член тоже почему-то горел, но как только он вытащил его, ситуация стала получше. — Ох, вот так, да. — Намджун немного надрочил себе, вытягивая остатки семени на красные от его ударов ягодицы. Хорошо. — Ладно, хочешь кончить, а, шлюха? — Мхм. — что-то намычал Юнги, и Намджун воспринял это как положительный ответ. — Мог бы и четче ответить, идиот. — Намджун скинул Юнги на диван и грубо раздвинул его ноги, являя себе вид, в котором в пизде все еще находились маркеры. Еще чуть-чуть, и их бы было не выудить. — Хорошо держишь для шлюхи. Сейчас я дам тебе оргазм. — Намджун начинает размашисто шлепать его клитор и пизду, с ухмылкой наблюдая, как кожа начинает краснеть. Темные половые губы ещё сильнее темнеют и вынуждают Кима бить сильнее. Юнги на каждый удар пытается закричать, но боится, поэтому, как только после какого-то удара его киска слабо сокращается вокруг маркеров, он стонет и пытается увернуться от руки. — Разве ты кончил? Или шлюшка врёт? М? — Я. Я кончил. — Юнги всхлипывает и начинает плакать, переворачиваясь на бок. В процессе из него выталкиваются маркеры и Намджун не останавливает себя от ещё одного сильного шлепка по раскрытой дырке. — Отлично, сейчас я кое-что дам тебе. — Он усмехнулся, взяв банку из-под маркеров. Она чуть ли не идеально заполнила собой открытое влагалище и Намджун хлопнул по ней, загоняя глубже. — А-ай. — Юнги жмурится, но не двигается, принимая поведение Намджуна. Сейчас он хотя бы оставит его в одиночестве. — Ах, да, чуть не забыл, полижи вкусняшку. — Намджун бросает в лицо Юнги имбирь и встаёт с дивана, чтобы посмотреть, как Юнги послушно толкает себе в рот имбирь и начинает облизывать его язычком, будто это успокоит Кима. — Мхм. — Юнги всхлипывает и сворачивается на кровати калачиком, прикрывая глаза и насасывая пряность. Его рот уже немного горит. Намджун недолго наблюдает за этой картиной и усмехаясь, уходит, оставляя Юнги в одиночестве. Юнги так и лежит, пытаясь прийти в себя после изнурительной сессии, если говорить на языке Намджуна, или, изощренного насилия, как воспринимает это Мин. В нём не осталось сил ровно ни на что. Юнги решает поплакать, пока его ничто не тревожит. Он вроде как отпускает себя, но, в тоже время держит все эмоции в себе. Кажется, после сегодняшнего пережитого ужаса, он вновь впадёт в это ужасное состояние сабдропа. Одна из самых неприятных вещей, которая может случиться после подобных встреч. Юнги уже достаточно долго подчиняется Намджуну и разрешает ему использовать себя так, как он захочет, даже если Юнги против этого. Он. Возможно привык к такому раскладу дел, ведь он хочет хотя бы раз услышать, что Намджун доволен его сегодняшним поведением, может, он даже не будет обзывать его. Это маловероятно, но сейчас, на самом дне сознания, Юнги хочется верить, что когда-то это произойдёт. — Я ушел, шлюха, соберись, как найдёшь в себе силы. У тебя часа два. — Намджун даже не проверяет его состояние. Просто уходит, словно ничего не произошло. Юнги всхлипывает и прикрывает глаза. Какой ужас. У Намджуна же все намного проще. Он чувствует себя легко. Выйдя отсюда, он сразу пойдёт к друзьям и хорошенько выпьет, будет написывать Юнги с предложением о следующей встрече и будет отправлять фото своей яркой жизни, где у него есть выпивка, деньги, и, безусловно, связи. Именно эти моменты заставляют Юнги трястись. Он одинок, мало с кем общается и редко гуляет. Намджун имеет все, что хотелось бы ему. И это разочаровывает его ещё сильнее в себе. Он не идеальный саб для идеального дома.

◃◁◖●◗▷▹

Юнги уже часа два страдает от болей в животе. Ему бесконечно холодно, и, почему-то страшно. Ему казалось, что его ягодицы вновь горят от ударов, хотя, на самом деле, его попка уже приходила в относительный порядок и даже заживала. Но сейчас, когда ему стало постепенно не до этого, он ощутил глубокую апатию, прижавшуюся к нему полностью. Лежа на кровати, ему не хотелось двигаться, чтобы прикрыть свои ноги, которые безбожно замерзали. Его руки, а именно пальцы, тоже были холодными, словно он держит их в ледяной воде. Все это, вкупе с какой-то непонятной тревогой, болью в животе, и ознобом, он списывал на болезнь. Он прекрасно понимал, что это физические последствия сабдропа. Ментальные он почувствовал гораздо раньше. Он был недоволен на себя, что вновь не удовлетворил должным образом Намджуна, стыдился своего поведения и даже боялся. Намджуна. Боялся увидеть его вновь, боялся услышать уведомление от телефона, на котором можно было услышать только уведомления от Кима. Это вселяло в него страх перед каждым звуком. Было бы всё так просто разрешить — он бы укутался в одеяло и заснул, но он не мог. Его руки были очень слабы, как и он сам. Он пытался вразумить себя и списывал боль в животе из-за чрезмерного расширения влагалища в последний раз, режущая боль на ягодицах — фантомное ощущение от шлепков, и много-много чего ещё, чего он просто не хотел признавать. Это неприятное состояние. Оно постоянно пугает собой. Оно никогда не длиться дольше 5-6 часов, и Юнги осознаёт, что он почти вышел из него. Нужно лишь приложить немного усилий. Но он ломается раньше, чем находит в себе силы на восстановление. Его грудь расширяется от самого глубокого вдоха, и Юнги закусывает губу, позволяя себе расплакаться. Его плечи дрожат, а из-зо рта выносятся разные маты, которые он практически шипит, вместо того, чтобы произносить их нормально. Его руки дрожат, он пытается прикрыть своё лицо, по которому текут слёзы. Его голова начинает немного болеть и он плачет ещё сильнее, зная, кто виновен в таком его состоянии. Нет-нет, он не виновен в том, как я себя ощущаю.. Это моё наказание за то, что я плохо выполнил свою роль. Юнги прижимается спиной к подушке и вновь начинает рыдать. Его рот приоткрывается и он кричит, сжимая одеяло в руках и чуть ли не разрывая его. Он останавливается, когда слышит треск ткани над собой. Совсем скоро это состояние покидает его, оставляя после себя опустошённость и полное ощущение ничтожности. Юнги кажется, что он никогда не сможет должным образом удовлетворить Намджуна. Ему нужно много сил, чтобы хотя бы залезть полностью под одеяло. В нём он чувствует себя безопасно, пока не закрывает глаза и не видит перед собой лицо Намджуна снова. Это заставляет его вздрогнуть. Но, переведя дыхание, он возвращается в норму. Ему всего-навсего мерещиться, сейчас его никто не будет трогать, укорять, или оскорблять. Всего этого сейчас нет. Он полностью в безопасности и он полностью здоров. Уже лучше, он может расслабиться и даже согреться. Боль в голове и животе оставляют его, и он находится в покое. Тревога рассеивается, он уже не корит себя за то, что произошло пару дней назад, теперь его лишь беспокоит фиолетовая задница, да и то, сейчас она не болит. Все хорошо. Все в порядке. Но в момент умиротворения Юнги слышит уведомление с телефона. Он нехотя приподнимается и берёт телефон, желая посмотреть, кто тревожит его, даже если он знает, кто это. Он не успевает даже посмотреть в чате что ему отправили, как ему уже звонит Намджун. Его губы вздрагивают и руки тоже. Он, недолго думая, отвечая на звонок и подносит телефон к уху. - Алло? - его голос вздрогнул, когда он понял, что это Намджун, а не кто-то другой. - Двадцать четвертого свободен?