Home is where we are now

Коул бы написал балладу золотым кудрям и улыбчивым глазам, но он посвятил свой ответ вырванным глазам и сломанным зубам, в общем, полностью вывернул свою душу и протянул её в руки насмешливо щурящим глаза Клементин.  Клементин выглядит как солнце и пахнет полевыми цветами, Клементин такой невероятный, что Коул вот-вот стошнит. Клементин такие идеальные, такие желанные, такие, что от одного их вида Коул хочет плакать. У Коул проблемы с выражением своих чувств. У Клементин тоже.  Это начиналось медленно. Нежные руки цепляются за маску кролика, бледные пальцы Клементин касаются души Коул, он глупо смотрит в эти насмешливые глаза и неловко отвечает на поцелуй. У Коул нет ничего, кроме дыхания и губ Клементин.  Они стоят посреди поля и солнце с улыбкой наблюдает за своими детьми. Заяц держит руку ягненка в своей. У Коула рука больше, а пальцы короче, чем у Клементин. У Коул сухие ладони и шершавые подушечки пальцев из-за постоянной игры на гиталеле, а их волосы напоминают выжженную солнечным светом траву и рожь и пахнут также.  Ягненок снова весело щурится и убирает прядь светлых волос за ухо своего мальчика. Весь мир был их. Любое озеро, поле, река, лес - это их дом. Их дом рядом друг с другом. Они неловко танцуют среди колосьев и цветов. Сверчки начали вылазить, как только небесный свет стал тускнеть. Цикады снова завели свою трель.  Клементин и Коул кружились и роняли друг друга в высокую траву, на утро они будут выискивать на своих локтях и коленях новые черничные синяки, а Коул будет тусклым отражением улыбки Клементин. Они снова возьмутся за руки и весь мир упростится до веселых глаз Клементин, они снова будут слагать свои песни и баллады, рассказывать сказки местным и держаться за друг друга на сцене. Коул мечтательно вырежет на груди дерева их имена и обведет их неровным сердцем.  Может быть, они как Звонарь и Рассказчик вступят в брак, когда станут взрослыми? От этой мысли у Коул потеплело лицо, а Клемми бы рассмеялись и с забавным лицом оставили детский поцелуй на щеке Коул. Пальцы Коул нервно перебирали струны, подрагивали и задевали ненужные, вступали не на тот лад, Коул побеждено отложили инструмент.  Клементин таскает его на руках пока они оба снова не опрокидываются в ближайшей водоем. Кингсли с Перрин разрываются в криках и диком смехе. Коул в абсолютном смущении пытается выплыть и параллельно снять кувшинку со своей головы, пока Кингсли с гоготом не прыгает бомбочкой, оказываясь рядом с Коул, теперь полностью промокшем в воде. Коул тяжко вздыхает и сам ныряет с головой в воду. Перрин стоит на краю горного выступа, хихикает и пытается заставить мальчиков вылезти из воды. Клемми выплевывает пресную воду и неловко смотрит на Коул с извиняющей улыбкой: — Прости, Коул, забыл, что тут овраг, - они по привычке проводят рукой по своим мокрым кудрям, путаясь в них пальцами, доставая небольшие веточки и листья. Коул снова невольно думает о волосах Клемми. Если так подумать, то он и совсем не против оставаться в этом болоте до конца своих дней, пока Клементин тоже здесь.  Коул помогает Клемми выбраться из воды под веселые смешки мокрого до нитки Кингсли и нотации Перрин.  Они сохнут под тем же самым дубом, под которым Коул оставили свое ребяческое признание в любви.  — Значит, ты любишь меня? - Клемми распахивает свои большие серебреные глаза и смотрят на Коул с детской улыбкой.  — Это… На самом деле, я не знаю, что это за чувство. Я сам толком не понимаю. Это тяжело объяснять. Как будто я просто чувствую, что мне суждено быть рядом с тобой, как будто мы… ну… как будто мой дом рядом с тобой. Так просто было решено?  — Интересно… А ты такой романтик, Коул! Я всегда знал, что ты любящий и нежный. Мы с тобой, почти совсем как Рассказчик и Звонарь, может быть, им тоже было просто суждено быть вместе? Прошлое и будущее… Ты так не считаешь? - Клемми загадочно смотрит в высь куда-то сквозь крону листьев. Солнце играет на его юном лице. Коул кажется, что Клемми и есть солнце. Коул кажется вот-вот упадет в обморок.  — Я… Не знаю? Может быть, некоторые вещи просто не поддаются словам, если попробовать описать их вся магия исчезнет и чувства слишком сильно упростятся. - Коул пытается объяснить свои мысли, они скованно жестикулирует и смотрит прямо в глаза Клементин. Коул незачем прятаться или стыдится его, их связь слишком прочна. Коул - угловатый и неряшливый, Клементин - нежный и мягкий.  — Ты прав, нам не нужно понимать этого или давать этому названия, мы можем просто позволить этому быть, так ведь? - Клемми снова улыбается и земля уходят у Коул из под ног. Они целуются нежно и неумело, ноги путаются в корнях дерева, а пальцы в волосах друг друга. Коул чувствует спертое тихое дыхание Клемми на своих веках, снова тонут в друг друге. От этой мысли Коул расплывается в улыбке и снова целует Клементин с закрытыми глазами. Клемми на вкус как дикая земляника и чай с ромашкой и медом. Кингсли корчит рожицу отвращение на своем загорелом лице, а Перрин качает головой из стороны в сторону. Коул и Клементин обхватают друг друга руками, хватаясь за локтя и лопатки и катаются по лугу, как дикие зверята. Солнце заходит и в воздухе пахнет свежестью наступающей ночи.  Они прилипают друг к другу. Тычаться носом и губами. Холодная постель остужает разгоряченные щеки обоих мальчиков. Коул думает: «это счастье» и зарывается ладонями в золотистые кудри.  Они целуются пока в них не кончается воздух, а потом снова продолжают. Клемми хихикает и отстраняется, ягненок трет глаза  и ложится рядом, закидывает свою ногу на бедро Коул и жмется ближе. Заяц поглядывает на золотистую макушку и целует. Они держат друг друга в своих руках, Коул гладит Клемми и напевает им их маленькую глупую колыбельную. Клементин слушает и переплетает их пальцы.   Синяки на руках Коул стали облепиховые и так идут его волосам. Клемми расплывается в спокойной улыбки и подпевает тихим песням Коул. Звуки ночного леса им аккомпанируют. Коул любит ночные песни лесного жаворонка, сказания Охотников, запах хвои и конечно же, любит Клементин. Они глупо смотрят друг другу в глаза и хихикают, Клемми даже ночью сияет как солнце. Он ласковый и нежный, Коул целует их в лоб. На самодельной кровати остаются зернышки, листья и следы грязных рук Кингсли, интересно, когда он успел их оставить? Они держат друг друга в своих объятиях и Клементин рассказывает Коул о страсти, о свободе и ярких ночных звездах. Коул прикрывает глаза и прядь их светлых волос падает на лицо Клементин, он смеется так нежно, что Коул больно.  Они опять целуются и Коул снова думает о вырванных зубах. Чтож, он позволит этому кровоточить дальше, до тех пор, пока это справедливо. Пусть гниет, он знает, что солнце выжжет его раны и прижжет их. Исцеление - это всегда больно, но до тех пор, пока он не единственный, кто чувствует тоже самое, все нормально. Все нормально, пока Клемми рядом. Все нормально, пока его друзья тут.  Ты останешься послушать, как я пою?