Апатия
28 июля 2024 г., 23:15
Пробуждение встретило Наруто головной болью и мокрым лицом в крови.
Открыв глаза, двигаться не хотелось. Хотелось уснуть навсегда и никого больше не видеть. Кроме Сакуры. Она всегда радовала его взгляд, даже тогда, когда давала ему подзатыльник на всякие высказывания. Даже когда злилась. Даже когда она с Саске сообщили ему о беременности.
Внутри Наруто была разрушающая пустота. Щека ныла от впившегося в нее осколка, во рту было сухо, желудок крутило. Какой день он уже не ел?
С момента окончания войны, Наруто стал чувствовать себя дерьмом. Каждодневные мысли о собственной никчемности, понимание жизненного провала, смотря на окружающих; тяжесть в груди. Все это приходило постепенно, пока в один день не обрушилось с полной силой. Наруто всегда списывал это на усталость и не обращал внимания, но убежать от себя так и не получилось.
Подумав о том, что пора уже вставать с холодного кафеля, Узумаки медленно высунул осколок. Он был красивого красного цвета. Как витражные рисунки.
В голову врезались воспоминания вчерашнего вечера. Особенно слова Саске. «Сакура родила». На самом деле, Узумаки никогда не думал о детях. Смотря на маленьких людей, у него не возникало желания иметь своих. Но когда у Сакуры подрос живот, Наруто представил, что вот так он мог бы гулять с ней по деревне, прикладывать ухо к ее животу и чувствовать пинки малыша, покупать колбасу с шоколадом во время токсикоза девушки.
Наруто всегда понимал, что он без шансов влюблен в Сакуру.
Сжав осколок в руке, Узумаки поднялся на ноги. Конечно, стоило бы убрать все в ванной, тем более, что с его мокрой одежды натекло много воды и смешалось с кровью, но блондин решил оставить это на потом. Не было никаких сил убираться в квартире. На заданиях он тратил свою последнюю оставшуюся мотивацию что-либо делать. Наруто не знал зачем он ходит на миссии. Это давалось с большим трудом. Мало того, что надо двигаться, превозмогать похмелье, так еще и мило улыбаться людям, показывать себя таким дурачком.
Что удивительно — Курама не лез в его мысли. Никогда не говорил прекращать ему ныть или пить. Огромное ему спасибо, только нравоучений еще не хватало.
Стянув мокрую одежду, парень запустил стиральную машину на сорок четыре минуты. Спустил воду в ванной и решил принять душ.
Капли воды стекали по серой коже и Узумаки задумался: почему же в его жизни все пошло наперекосяк? Как так получилось, что герой войны, спавший целый мир, остался одинок? На него никогда не вешались девушки, а ему и в голову не приходило с кем-то познакомиться для романтических целей.
Лучше бы я умер на этой войне и мы проиграли. Тогда мне было бы все равно, что произойдет с этим миром. Никто бы не мучался, все бы погрузились в вечное Цукиеми и были бы счастливы. Я никогда не задумывался об этом, но быть счастливым в грезах не такая уж и плохая идея. И почему я противился? Вот идиот, подумал Узумаки.
В момент Наруто стало противно от себя. От собственной слабости, собственного нытья, одиночества, эгоизма. Взяв мочалку в руки, парень начал с особой жестокостью тереть все тело.
Я хочу отмыться. Отмыться от этой грязи, от этого мерзкого тела, от этого поганого состояния. Я жалок, я мерзок, я трус, что бегу от реальности, забывшись в алкоголе. Я даже не могу порадоваться за любимую девушку и собственного друга. Я никчемен.
Кожа становилась красной, где-то выступили капельки крови, но блондин не останавливался. Ему хотелось содрать с себя кожу, обнажиться до мышц, чтобы это ощущение ушло.
После десяти минут активного натирания кожи, Наруто остановился. Вода щипала кожу. Парень бросил на дно ванны мочалку и, схватившись за волосы, истошно завыл. Хотелось плакать. Он не мог. Когда он начал чувствовать себя так, то слезы просто перестали выходить из глаз, как бы ему не хотелось.
Выпустив всю агрессию, Узумаки почувствовал себя немного лучше. Решив, что стоит наконец-то дать организму хоть какой-то пищи, парень выключил воду и встал на кафель, аккуратно отодвигая осколки. Вытирался полотенцем блондин промакивающими движениями. Кожу все еще щипало.
Выйдя из ванны с полотенцем на голове, Наруто решил выглянуть в окно. Светило солнце и уже достаточно людей ходило на улице, а это означало, что он проспал всю ночь. Сегодня у парня был выходной, поэтому, беспокоиться о времени не было нужды.
На улице девочка, что проходила с матерью, посмотрела в окно Узумаки и, сказав что-то, указала на него пальцем. Мама девочки охнула и закрыла ладонью глаза дочери, переходя на быстрый шаг. Наруто не сразу понял ситуацию и, глянув вниз на свое тело, густо покраснел, зашторив окно.
Решив все-таки заняться делом, парень направился на кухню в поисках еды. Которые, в прочем, не увенчались успехом — холодильник был пуст, ящики с запасом лапши открывали вид на пустые коробки.
На улице было жарко и людно, отчего Узумаки и не хотел там появляться. Но он не помнил даже день, когда в последний раз ел, поэтому выбор между голодным обмороком и походом на улицу за едой, выиграл второй вариант.
Узумаки с детства предпочитал ярко-оранжевый цвет. Он давал ему заряд сил и энергии, от него поднималось настроение. Когда парень начал чувствовать в себе нотки грусти, этот цвет уже не так сильно на него влиял. И, наконец, когда Наруто почувствовал весь спектр депрессии, цвета перестали радовать глаз. Все они стали тусклыми, неяркими. Будто у него был дальтонизм. Тогда Узумаки и перестал понимать, что с каким цветом сочетается и надевал первую попавшуюся одежду, когда требовалось выйти на улицу.
Так и сейчас, надев болотно-зеленые штаны вместе с красной футболкой, блондин подумал, что это нормальное сочетание.
Обув сандалии, Наруто открыл дверь квартиры и вышел в духоту. Его дом располагался рядом с местными торговцами продуктов, так что шанс встретить знакомых близился к нулю — он быстро купит все и уйдет.
Спустившись по лестнице, Узумаки представился вид на головы Хокаге. Он внимательно посмотрел на лицо своего отца. Он не был неудачником, в отличие от него. Он был гением. Возможно, знай он отца чуть больше, чем во время Четвертой Мировой Войны Шиноби, жизнь Наруто сложилась бы иначе. Он бы взял с него пример, спросил совета, попросил помощи.
Направившись в сторону лавки, блондин уже подумал, что ему стоит сделать. Купив два бенто, Наруто прыжком оказался на крыше. Помчавшись в сторону задуманного места, парень перепрыгивал с одного дома на другой. Ветер трепал его запутанные волосы, которые после душа так и не были расчесаны. Облака плыли по небу, они были грозными, темными, намекая на скорый дождь. На улице стоял гул голосов, но Узумаки уже не слышал их.
Преодолев расстояние, Наруто направился к могиле Кушины и Минато. Его мама и папа. Он не появлялся на кладбище с момента своего состояния. Ему было страшно показываться вот таким. Поставив бенто на каждую из могил, блондин ссутулившись, смотрел в землю.
— Мама, папа, столько всего произошло. Я даже не знаю с чего начать. Хочу извиниться, что не приходил. Я не знал, как буду рассказывать о том, какой непутевый сын у вас вырос.
Стало темнее. Тучи закрыли солнце и подул ветер, деревья шелестели листвой. Во время своего монолога блондин не заметил чужого присутствия. Он был сосредоточен на своих мыслях.
— Я так и не нашел себе кого-то, кто будет меня любить. И как я могу это сделать, когда мое сердце принадлежит другому человеку? Я пока что не стал Хокаге, как хотел. Уже и не знаю, нужно ли оно мне. Я уже вообще не знаю, чего я хочу. Я чувствую себя таким одиноким. Хех, я даже ни с кем не могу поговорить — все пропадают на миссиях, либо проводят время с детьми или женами. Я не знаю, что со мной происходит. Я не знаю, как с этим бороться. Я стал совсем другим. Иногда мне кажется, что я вовсе не Наруто Узумаки, а другой человек, в другом теле и с чужой жизнью.
По щеке стекала капля. Затем еще, еще и еще. О листья начал бить дождь. От жары и влажности стало трудно дышать. Наруто замолк. Он перевел взгляд с земли на могилы. Хотелось много чего еще сказать.
— Знаешь, Наруто, все мы несовершенны. Мы совершаем ошибки. Пострашнее, а какие-то и совсем пустяковые. Мы все бывает теряем смысл жизни, сбиваемся с истинного пути. Иногда нам кажется, что мы совсем одни. Но пока вокруг тебя есть те, кто готов выслушать тебя и поддержать — у тебя есть огромная сила. Страшно за человека, когда у него никого нет.
Наруто даже не обернулся на эту речь. Он не хотел, чтобы кто-то слышал его, но сейчас он чувствовал такое опустошение, что даже не почувствовал стыда за свою откровенность перед сенсеем. Хоть тот и бесцеремонно подслушивал его.
— Знаешь, я ведь все потерял, когда был еще младше тебя. Я потерял отца, друга, сокомандницу, сенсея. Я остался совсем один и мне казалось, что я сломлен. Но именно тогда я познакомился с человеком, который стал моим соперником. Именно наше соперничество и вытащило меня из этого состояния.
Наруто стоял, слушая душевную речь Какаши. С волос капала вода, по лицу текли слезы, вперемешку с дождем. Но Узумаки их не почувствовал.
— В этом и проблема, Какаши-сенсей. У меня есть все. Почти все. Есть работа, дом, друзья. Я не один. Так почему же я чувствую себя брошенным? Не думаю, что мне откажут в встречи, если я об этом попрошу. Мне грех жаловаться на свою жизнь, но что-то не дает мне свободно дышать. Я будто скован и не могу сделать ни шага, и стою от этого на месте. Меня будто что-то уничтожает. И я сам уничтожаю себя. Моя ситуация не похожа на Вашу.
Какаши подошел к бывшему ученику. Глаза Наруто были полу прикрыты, синяки под ними казались бездонными, а царапина на щеке особенно глубокой. Он обратил внимание на руки парня — они все были в царапинах, будто чем-то долго терлись. Физическое и моральное состояние Узумаки навевало на не самые положительные мысли Какаши.
— Как давно это началось? — Какаши перевел взгляд на хмурое небо. Что могло так подкосить столь жизнерадостного человека? Наруто Узумаки всегда поражал своей яркостью и видеть его таким было совсем неожиданно. Наруто всегда справлялся со всем сам, сенсей это знал, но если состояние настолько плачевное, то почему он не пришел хотя бы к нему? Он недостаточно хорош?
Наруто колебался. Он не знал стоит ли говорить всю правду или лучше скрыть ее. Притворяться дурачком уже не выйдет, Какаши проницателен, тем более, когда сказано так много слов. К горлу подступил ком. Внутри все задражало, похолодело — вот что почувствовал Узумаки. Закусив губу, он произнес:
— Когда начал чувствовать себя хуже обычного — не помню. Тогда я еще мог быть собой. Когда стало совсем невыносимо… — Узумаки запнулся, задумавшись, — три месяца назад.
Хатаке нахрумил брови. Три месяца? И он ничего не замечал? Они часто ходили на миссии вместе, Какаши был капитаном, а Наруто все еще являлся чунином. Но никаких признаков подавленного Узумаки не было. Неужели он настолько хороший актер?
«Какое это уже имеет значение, все уже произошло», подумал сенсей.
— Знаешь, Наруто, я думаю, нам стоит встретиться всей бывшей командой номер семь. Я давно не видел Сакуру с Саске, думаю, это отличный повод. Как считаешь? — Какаши пришла мысль, что веселая компания бывших сокомандников развеет грусть Узумаки. Или хотя бы он почувствует, что он интересен другим.
— Сакура родила, не думаю, что у нее будет время, — сказав это, Наруто поморщился. Он почувствовал укол в грудь. Будто тупым кунаем воткнули в самое сердце. Когда он успокоится и сможет принять этот факт спокойно? А как он на них будет смотреть? Таких счастливых, молодых родителей.
— Что? Когда? — Какаши был удивлен, еще пару дней назад он мельком увидел Сакуру в больнице, когда проходил обследование. На тот момент она была беременна и ему показалось, что живот мал для девятого месяца беременности. Хотя, что он мог знать о беременности.
— Сегодня ночью Саске пришел и сказал. — Наруто глубоко вздохнул и почувствовал свежесть. Дождь закончился. С листьев медленно стекали капли, белка вылезла из дупла и, спустившись по стволу вниз, убежала куда-то в сторону леса.
— Вот так весть. Значит, я могу договориться с ними на удобное время и мы все вместе отправимся есть мясо. Тебя этот вариант устроит? — Хатаке краем глаза посмотрел на Наруто. Его лицо не выражало ничего. Оно было расслаблено. Нет, даже безразлично. Он долгое время молчал, и тогда мужчина решил немного надавить. — Тебе следует проводить больше времени с друзьями не на миссии, это может помочь тебе почувствовать что-то положительное.
Наруто не хотел видеть этих двоих. Ему не хотелось совсем ничего. Будь его воля — он бы убежал в глухой лес и жил там все оставшееся время. Но, не смотря на это, Узумаки решил уступить сенсею и согласился.
— Что же, в случае чего — ты всегда можешь ко мне обратиться. До встречи, Наруто. — Договорив, Хатаке исчез в шуншине. Он хотел помочь Узумаки не только из-за того, что считал его хорошим человеком. Это важно было для самого Какаши. В свое время он хотел, чтобы ему помогли. Он ждал помощи, хоть и был закрытым ото всех. Поэтому ему было особенно важно, чтобы Наруто стало лучше. Он видел в нем себя.
Поблагодарив мать и отца, Узумаки направился за продуктами, чтобы наконец перекусить. В его груди что-то защемило от осознания этого разговора. Защемило по-хорошему, не больно. Подумав, блондин решил, что сегодня он съест рис с овощами, вместо привычной лапши.
