Грязь

— Прости, Бинхэ, мне не нравятся мужчины. Рука, что держала кружку, мелко дрогнула, а после та, ударившись о твердь кафельного пола, разлетелась на тысячу мелких осколков. Прямо как его сердце сейчас — вдребезги, с оглушительным звуком. — Учитель? — судорожно сглотнув вязкую слюну, тихо позвал Бинхэ, не веря в то, что только что услышал. Что это значит? Учитель ведь, верно, просто пошутил, правда?.. Правда же? Почему учитель молчит? — Прости, — ещё раз повторил Шень Юань со скорбным выражением лица, стыдливо опустив глаза вниз. А после продолжил, словно добивая, вонзая острый нож в живое, нервно бьющееся сердце. — Но за время наших отношений я понял, что мне все-таки, наверное, не нравятся мужчины. То есть, ты хороший, очень хороший, но я не знаю, люблю ли я тебя. Ты столько сделал для меня, и я благодарен очень сильно. И ты мне очень дорог, но не как любимый человек, понимаешь? — с тяжелым выдохом закончил мужчина так, словно слова действительно давались ему с трудом. Однако, Бинхэ их совсем не слышал. Уши, казалось, заложило так, словно он находился под толщей воды, на самом дне; а сердце стучало настолько сильно, что могло проломить тонкую клетку рёбер, как бешеная птица. Раз — и Бинхэ попытался судорожно вдохнуть, хотя бы немного набрать воздуха в легкие, однако, сколько бы он не пытался, ничего не выходило. Они словно оказывались принимать кислород, будто желая, чтобы он умер здесь, на месте; задохнулся смертью и не чувствовал этот накатывающий прилив разочарования, тоски и одиночества, который покоился у его окровавленной, разорванной в клочья души. Два — и чужие слова, дошедшие до его разума в полной мере только сейчас, отдались в голове оглушительной болью так, что Бинхэ действительно захотелось умереть. Они были с учителем вместе уже полгода. Какого же было его счастье, когда Ло Бинхэ все-таки удалось добиться обожаемого учителя спустя пять лет после того, как он выпустился со школы. Не описать его эйфорию и восторг, когда человек, которым он восхищался со школьной скамьи, ответил ему взаимностью. И сейчас, казалось, боль и страх, в тысячу раз сильнее тех положительных чувств, ударили по нему со своей силы, прямо поддых, туда, где теплилось сосредоточение его долгой, нескончаемо долгой и трепетной любви. — Нет, учитель! — тут же выкрикнул Бинхэ и упал на колени, прямо на битые острые осколки, совсем не обращая внимание на физическую боль, ведь душевная была в тысячу раз сильнее, глубже, пронзительнее и ранила куда больше, чем пара капель багровой крови на чистом кафеле. — Пожалуйста, не уходите от меня! Я сделаю! Я сделаю все, что скажете! Учитель, пожалуйста! — совсем вне себя от горя кричал Бинхэ, хватаясь руками за брюки любимого. — Я стану хорошим, учитель! Что угодно только не бросайте меня! Умоляю! — а после зарыдал, как маленький ребенок. — Бинхэ, ну что же ты… ты же поранился, — порицательно сказал Шень Юань и присел рядом с парнем, поднимая того с колен. — Прекрати истерить, пожалуйста. Но от безразличных слов учителя Бинхэ показалось, словно его плоть протыкают сотнями мечей и хоронят на столетия в цинковом гробу заживо. — Учитель, вы же еще сегодня утром говорили, что любите меня! Учитель, пожалуйста, я буду давать вам деньги, я буду вам готовить, только не уходите! Я стану таким, каким вы хотите меня видеть, — кричал и валялся в ногах у любимого парень, не зная, что еще пообещать, что еще можно сделать, дабы учитель остался. Остался с ним. Хотя бы еще на немного. — Бинхэ, это неправильно. Тебя должны любить за то, какой ты, и ты не должен себя переделывать ради кого-то. Тем более, что ты никак не сможешь стать девушкой. Для тебя это невозможно. А если даже ты и попытаешься измениться, то быстро выгоришь, — разочарованно покачал головой Шень Юань. — Учитель, неужели вы врали, обещая не оставлять меня?! Я даже попросил это обещание как подарок на полгода отношений, и вы обещали не оставлять меня! — собственный голос звучал отстраненно, будто проходя сквозь пустое эхо. А взгляд, залитый слезами, был очень расплывчатым, словно Бинхэ смотрел на действительность сквозь мутное стекло старого разрушенного дома собственной реальности. Его личная, бережно выстраевамая вселенная крошилась прямо у него под пальцами, и он ничего не мог сделать, чтобы ее сохранить. Небосвод схлопнулся, моря исчезли и мир разрушился, как карточный домик. — Ты же понимаешь, что это обещание невозможно исполнить, верно? Нет. Нет. Нет. Нет. Бинхэ не понимал. Он искренне верил своему учителю, когда тот обещал не бросать его. Доверился чужому слову, как маленький ребенок незнакомцу на улице, и пожалел. Его обманули, ранили и хотят бросить умирать у обочины. Но даже сейчас… — Учитель, подумайте еще раз! Может вы просто запутались, может, просто период такой! Умоляю, не делайте поспешных выводов! Никто никогда не выбирал меня, учитель, кроме вас. Пожалуйста, не оставляйте меня сейчас! — плакал и умолял Бинхэ, совсем не зная, что еще сказать. — Два месяца! Подумайте еще два месяца, прежде чем принимать какое либо решение! И, на удивление, Шень Юань задумался. Секунда, две, и на лице Ло Бинхэ промелькнула надежда. Может быть, ещё не все потеряно, возможно... возможно учитель просто запутался! А даже если нет, Ло Бинхэ сделает все, чтобы учитель в конце концов выбрал его. Пульс колотился где-то в районе горла. И это короткое молчание было настолько давящим и тяжелым, что Бинхэ показалось, словно он находился в древнем пыльном склепе, а не в квартире учителя. — Хорошо. Два месяца. Давай будем вместе еще два месяца пока я не приму окончательное решение. Два месяца. Два мучительно коротких месяца. Ло Бинхэ был готов постараться.