Часть 1
26 июля 2024 г., 20:22
Как же Марину нравится медленно двигаться на нём, заглядывая не просто в глаза, а, как кажется, в самую душу. Аркаша скользит разморенным взглядом сначала по его лицу, явно кайфующему от процесса, а затем опускается всё ниже, задевая полуголую грудь, подрагивающие от постоянной нагрузки руки, мягкие бёдра, упирающиеся в аркашины бока. Им обоим нравится сладко, нежно, чтобы прочувствовать друг друга полностью, а не просто расслабиться.
Когда вокруг постоянно наседают всякие личности, забирающие энергию и желание жить, хочется разгружаться, и они нашли эту «разгрузку» друг в друге. Не просто потрахаться, а расслабиться на пару часов. Правда, встретиться им сложновато, но в других они этих чувств найти не могут, поэтому раз за разом после неудачных попыток они возвращаются к друг другу.
— И как тебе та девушка? — с улыбкой спрашивает Марин, продолжая плавно двигать тазом. Аркаша только закатывает глаза, не сдерживая ответной улыбки.
— С тобой всё ещё никто не может даже посоревноваться, — ярко-красные губы расплываются в довольной улыбке, а движения становятся ещё более медленными. Аркаша смазанно целует его в щетинистую щёку и отклоняется, чтобы взять вейп. — А твоя… как там её? Марина? — Марин кивает в ответ, наслаждаясь хрипотцой его голоса. — Всё ещё верит в твои сказки?
— Пока у меня есть деньги и мнимая любовь, она верит во всё, не беспокойся, — шепчет Марин, пока Аркаша проводит двумя пальцами по его шее, собирая каплю пота.
— Отлично, а то я последнее время запереживал, — говорит Аркаша, не отрывая взгляда от его горячей шеи. Марин на это изгибает бровь, склоняет голову, жаждя пояснений. — Твой отец последнее время слишком часто захаживает ко мне.
— Да я ему в ужине со своей «девушкой», — пальцами Марин показывает кавычки, что не может не улыбнуть Аркашу, — уже который раз отказываю.
— Чего? — невинно спрашивает Аркаша, вдыхая сладкий дым.
— Я бы лучше тебя на эти незваные ужины брал, чесслово. К тебе хоть что-то чувствую, в отличие от неё.
Аркаша хмыкает, протягивая к его губам вейп. Марин смотрит ему прямо в глаза, и от этого внизу затягивается тугой узел. Он обхватывает красными губами вейп и с наслаждением втягивает в лёгкие дым с фруктовым привкусом, не отводя взгляда от потемневших глаз. Аркаша смотрит на него так, словно Марин — чёртово произведение искусства. И Марину это нравится абсолютно. Он выдыхает облако дыма Аркаше прямо в лицо, и тот расплывается в улыбке от этого «хамства», тянется к его губам в который раз за эту вечер-ночь, но Марин уворачивается, не даёт себя поцеловать.
— Ну Мари-иш, — тянет с улыбкой Аркаша, но не тянется снова, позволяя ему делать всё. Марину рядом с ним можно всё.
— Знаешь, я тут подумал, — начинает он ребяческим тоном. Только от детского образа в нём только голос и выражение лица, потому что он всё так же продолжает двигаться на нём вверх-вниз, абсолютно точно кайфуя от ощущения заполненности. — Не хочешь сводить меня в ресторан? Обсудили бы наши «деловые» отношения-а-ах… — Аркаша в ответ немного ускоряется, наблюдая за тем, как искажается в удовольствии лицо Марина.
— Я только за, — шепчет он в открытые губы. — С приятным окончанием, надеюсь?
— Конечно, — бросает в ответ Марин, смешивая их горячее сбитое дыхание. Он, опираясь руками на аркашины бёдра, двигает тазом, тихо стонет, прикрыв глаза. Аркаша перестаёт толкаться, наслаждаясь представшим видом. Парень на нём невероятный со своими растрёпанными прядями, пышными ресницами и зацелованными губами. Еле держась на уставших руках, Марин выгибается, набирает комфортную скорость, пока Аркаша поправляет на нём закатавшуюся тёмную майку, которую тот когда-то успел своровать из аркашиного гардероба. Хлюпы и влажные шлепки кожу о кожу вызывают румянец на лицах обоих и громкие несдержанные выдохи. Страсть между ними кипит, расплавляет всякие границы происходящего. Марин тянет Аркашу на себя за горло футболки, впивается в его губы, целует так…
— М-мх… — оставляет в поцелуе тихий стон Аркаша, осознавая, что, кажется, живёт ради этих горячих ночей с ним.
Судорожные соприкосновения, жаркие выдохи губы в губы и звёздочки в глазах от проникновения. Дрожь всё-таки пробивает бёдра, и Аркаша начинает подмахивать в такт мариновым движениям, стараясь не сорваться на бешеную скорость, а с ним это редко предоставляется возможным. Марин упирается своим лбом в его, приоткрывает тяжёлые веки, чтобы снова столкнуться кайфующими взглядами с «любовником», если его можно так назвать. Пошло. Очень пошло. Аркаша смотрит в его глаза своими тёмными так сладко-страстно, что становится тяжелее дышать, а стоны, полные удовольствия, раздаются только чаще. Его ладонь проникает под влажную майку, скользит по вспотевшей спине, прижимает ещё ближе к себе, заставляя прогнуться в пояснице. Хриплые стоны смешиваются, как и их запахи. Обоим это до безумия нравится, и они не сдерживаются от тихих смешков, поняв, что думают об одном.
Зачем остальные, если есть он?
Трахаться Заниматься любовью, смотреть в тёмные глаза, ощущая слишком много всего по телу, уповать на следующую встречу и бесконечно целоваться, утопая в дьявольских чувствах, каких больше ни с кем не почувствуешь, — их удел сегодня, завтра, посмертно. И, кажется, не против ни один, ни другой, снова зацеловывая яркие губы.
***
— Честно, до последнего не верил, что ты приведёшь меня в ресторан, — с улыбкой лепечет Марин, когда Аркаша прикрывает за ним дверь бизнес-такси. — Ещё и моего отца… — И почему же? — спрашивает он, направляясь за Марином ко входу в ресторан. — Даже не знаю, — закатив глаза, отвечает Марин и чуть ли не цыкает, а затем хватается за его руку, и, он уверен, со стороны они точно выглядят как пара. — Я же должен быть джентльменом рядом с тобой. Ты попросил, я согласился и выполнил, — мягко поясняет Аркаша, открывая дверь, а затем пропускает его впереди себя. Ресторан встречает их особой роскошью и золотом, что всегда любил папа, но Марин совсем не хочет смотреть на всё это, ведь есть Аркаша в строгом тёмном костюме… Что ещё для жизни надо, если не безумно сексуальный парень, ухаживающий за тобой, словно за принцем? А как Аркаша порой смотрит на него… — Ну привет, — слышится из-за спины знакомый голос. Марин вздрагивает от неожиданности, нехотя оборачивается, но не успевает ничего сказать, как Аркаша тут же подлетает. — Здравствуйте, Николай, — пожимает руку, получая в ответ недовольный недоверчивый взгляд. Марин только собирается открыть рот, чтобы хоть как-то оправдаться, как Аркаша уже говорит за него. И как же Марину, чёрт возьми, нравится чувствовать себя слабым рядом с ним. — Я решил сводить вашего сына в ресторан и среди всех выбрал ваш. Не могли бы мы пройти за заказанный столик? — Могли бы. Только я не понимаю: это свидание или что? Где Марина? — стальным голосом спрашивает папа, обращаясь скорее к собственному сыну, но Аркаша не даёт с ним поговорить, загораживая собой. Марин же тихонько выглядывает из-за плеча Аркаши и незаметно сжимает рукав его пиджака. — Нет, только деловые переговоры, Николай, ничего больше, — отвечая, Аркаша сверкает доброжелательной улыбкой, и папе ничего не остаётся, кроме как ухмыльнуться краем губ и, пожелав приятного аппетита, удалиться с глаз долой. А у Марина словно камень с души спал. — Господи, Аркаш, я, кажется, родился заново… — Пошли, Мариш, — шепчет он хрипло на ухо, прекрасно зная, как Марин тает от такого. Аркаша не сдерживает гаденькой улыбочки, рассматривая вмиг застопорившегося Марина, подхватывает его под руку и ведёт на верхние этажи в вип-зону.***
— Только деловые переговоры, говоришь? — через слово прерываясь на громкие выдохи, шепчет Марин в безумно соблазнительные губы напротив, двигаясь на его члене так, что Аркаша не может и слова связать, закатывая глаза от наслаждения. — А, может, я хочу не деловые отношения с тобой, — произносит Марин, до сих пор не веря, во что вляпался. В туалете ресторана его папы-гомофоба он трахается со своим «коллегой», костюм на котором с каждой секундой мнётся всё сильнее. Галстук еле держится на плечах, несколько пуговиц рубашки расстёгнуты, а некоторые — оторваны, пиджак же, как и штаны, спал почти окончательно, чуть ли не касается пола. На сгибе шеи Марин всё ещё чувствует побаливающие, точно яркие и заметные невооружённым глазом засосы, которые у него точно не получится скрыть под своей футболкой-поло, поэтому он тихо мстит Аркаше, сжимая дрожащие от удовольствия пальцы на его чистой шее. Что им потом делать, они оба не знают, но… разве это имеет значение сейчас? — Мари-и-иш… — слетает томное с губ Аркаши, когда пальцы сжимаются достаточно сильно, чтобы испытать асфиксию — его очередная слабость, которую просто обожает Марин, постоянно доводя его до полусознательного состояния, когда Аркаша не может сделать ничего, извиваясь от прикосновений. — Что, сладкий? — хитро спрашивает Марин, ускоряясь. Ему и самому до мурашек приятно сейчас, но он ни за что не упустит возможность поиграться с Аркашей. — Приятно? И вот так безвозмездно отдавать друг другу чувства, оставлять горячие стоны, сбитое дыхание на губах напротив, кайфовать от прикосновений, поцелуев, рисковать — всё, что им двоим сейчас нужно.
