Черные дрозды, тишина и ранние утренние оргазмы

— Ты не спишь? Тихо напевает Эдди слова, которые шепчут ему в изгиб шеи, наслаждаясь успокаивающей, теплой тяжестью тела Бака, прижатого к его спине. Тихое пение ранних пташек едва слышно доносится из-за окна их спальни. — Время пришло? — спрашивает он, сохраняя голос на том же уровне шепота, откидывая голову назад, чтобы дать Баку больше пространства для работы, и продолжает, оставляя поцелуи на его шее. Они начинались целомудренно, нежно, хотя теперь каждый из них становится более горячим, чем предыдущий. — Пять тридцать, — бормочет Бак, как раз перед тем, как Эдди чувствует, что его собственные губы приоткрываются — непроизвольная реакция на то, что Бак полностью прижимается губами к месту, где шея Эдди переходит в плечо — едва достаточно низко, чтобы его униформа прикрывала неизбежную отметину. — Еще рано, — но Эдди не жалуется — Бак знает, что он не жалуется. Он отпускает руку, которая по-прежнему обнимает его за талию, вместо этого проводя пальцами по мягким завиткам на затылке Бака. Прошло всего около шести месяцев с тех пор, как они наконец взяли себя в руки и поняли, что влюблены — что они давно были влюблены, дольше, чем кто-либо из них действительно хотел признать поначалу. Многое ново, но и многое не ново. Совместное воспитание детей не ново, как и совместная работа — или даже совместное проживание, на самом деле. Так же, как и влюбленность, совместная жизнь — это одна из тех вещей, которые они делали задолго до того, как осознали. Но это? Это что-то новенькое. Не только поцелуи или секс, но… это. Спокойствие. Безмятежность. Птицы за окном и ранний утренний солнечный свет, проникающий сквозь жалюзи — Эдди чувствует это в каждом прикосновении и поцелуе — вот где он должен быть. Это то, где они должны быть. Они счастливы. Они в безопасности. Они сделали это. Эдди осторожно отталкивает Бака локтем, чтобы тот мог перевернуться на спину и уложить его на себя сверху. Бак устраивается у него между ног, а Эдди обвил его шею руками, наконец-то принимая его язык в свой рот. Это продолжается несколько минут, они оба с удовольствием наслаждаются моментом. Тишина. — Трахни меня, — выдыхает Эдди в губы Бака, голос все еще достаточно тихий, чтобы не пробиться сквозь мягкую дымку, окутывающую их. Бак стонет и углубляет поцелуй, руки скользят от волос и плеч Эдди вниз, к его ногам, длинные пальцы Бака умело обвивают его бедра, раздвигая их вверх и немного дальше друг от друга. Чтобы он мог найти идеальный угол для движения бедрами, их члены скользили друг по другу; Эдди вздрагивает от соприкосновения, откидывая голову назад, когда Бак отрывается от его губ, чтобы вместо этого зарыться лицом в изгиб его шеи. — Пожалуйста, — говорит Эдди, все фильтры полностью исчезли — в этих отношениях в целом, но особенно в этот момент. Эдди знает, что им скоро нужно вставать — принимать душ, чистить зубы, будить сына, готовить завтрак, отвозить его в школу — и именно по этой причине они обычно не занимаются сексом по утрам, подобным этому — по крайней мере, не всегда. Но Бак был внутри Эдди только прошлой ночью, так что это не займет много времени. И еще рано — раньше обычного. Никакого движения, никаких соседей, болтающих снаружи — только пение черных дроздов, мягкое шуршание их покрывал и нежные звуки Бака над ухом. У них есть время. И Эдди это нужно. — Пожалуйста, — повторяет Эдди, положив одну руку на поясницу Бака, а другой запустив пальцы в его волосы. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — снова говорит он, и Бак поднимает голову, звук, нечто среднее между стоном и хныканьем, срывается с его губ, когда он прижимается к ним лбами. Эдди знает — знает, насколько Баку нравится, когда он произносит эти слова, и не только в постели. Каждый раз, когда Эдди произносит слова «Я хочу», за которыми следует что угодно, это всегда вызывает у Бака хорошую реакцию. Эдди потребовалось много времени, чтобы дойти до того, что он может говорить эти слова — о чем угодно — и не чувствовать себя виноватым за это. Сеанс поцелуев возобновляется, когда одна из рук Бака покидает бедро Эдди, чтобы потянуться за смазкой. — Презервативы тоже, — напоминает Эдди, и Бак издает тихий разочарованный звук. Эдди мягко передразнивает его, слегка насмешливо наклоняя звук. — Мы не будем стирать простыни в середине недели, — Эдди мягко шлепает Бака по заднице, что вызывает общий смешок. Это не нарушает момент — на самом деле, совсем нет; они по-прежнему разговаривают тихо. Как будто они делятся секретами между собой. В какой-то момент Эдди испугался, что их развивающиеся отношения будут означать, что они потеряют это — эту беззаботность, подшучивание — дружбу. Они совсем не растерялись — если уж на то пошло, так лучше. Иногда Эдди до сих пор не может в это поверить. Он влюблен в своего лучшего друга, и он… получил его. Получил все это. Бак загибает два пальца и засовывает их внутрь, пока Эдди открывает презерватив и натягивает его на себя. Как только это начинается, Бак убирает руку; на кончике языка Эдди вертится колкость, но Бак проглатывает ее, заставляя Эдди забыть, что он вообще собирался что-то сказать. — Хватит, — бормочет Эдди, не сделав и десяти толчков. В другой ситуации Бак покачал бы головой, пробормотал бы: «…такой нетерпеливый’ и разрушил бы его на части пальцами, пока им не пришлось бы сжать основание члена Эдди, чтобы предотвратить его оргазм. Сейчас не те времена. Вместо этого Бак хватает презерватив, разрывает его, когда Эдди протягивает руку, поправляет покрывало так, чтобы оно свисало ему на плечи, успешно окутывая их обоих, удерживая тепло их тел, когда Бак снова устраивается между ног Эдди и наконец — наконец — погружается в него. — Ты можешь… — мысли Эдди на мгновение прерываются ощущением, как Бак делает легкое растирающее движение — вероятно, непреднамеренное, просто хочет убедиться, что он полностью вошел — убедиться, что он глубоко внутри Эдди настолько глубоко, насколько это возможно. — Ты можешь кончить в меня в пятницу. — Это должно было быть язвительно — насмешливым комментарием о том, как разочарован Бак всегда, когда Эдди настаивает на использовании презервативов, когда они трахаются. Но как только слова слетают с губ Эдди, он понимает, как сильно хочет этого — как сильно скучает по этому. Прошло слишком много времени. У них не было времени или уединения, чтобы вот так трахаться — часами, меняться позами, кончать друг в друга — они не трахали друг друга до бесчувствия почти месяц, и, боже, Эдди скучает по этому. — Да? — Бак задает вопросы, покачивая бедрами и снова захватывая губы Эдди, одна его рука все еще уверенно лежит на бедре Эдди, в то время как другая покоится сбоку на его шее. Нежно. — Да, — хмыкает Эдди, когда головка члена Бака касается его простаты. — Пятница. Ты можешь кончать, куда захочешь, — уверяет он его, в результате чего издает мерзкий звук, доносящийся откуда-то из глубины груди Бака, через его рот и изгиб шеи Эдди. — Я тоже, — выдыхает Бак. Для любого другого эти слова прозвучали бы вырванными из контекста, но Эдди точно знает, что говорит. «Я тоже. Я хочу, чтобы ты тоже кончил в меня.’ — Поверь мне, я сделаю это, — обещает Эдди, слегка посмеиваясь над словами, которые разделяет Бак. Его движения остаются медленными, вялыми — когда он поднимает голову, продолжая прижиматься к Эдди, когда смотрит на него — они слишком близко, чтобы это было удобное положение для шеи Бака, поэтому он довольно быстро сдается и позволяет своему лбу прижаться ко лбу Эдди, когда они двигаются вместе. — Я люблю тебя, — выдыхает Эдди, обхватывая ногами талию Бака, зная, что они оба приближаются к краю. Они часто это говорят — они больше говорили, когда впервые собрались вместе, но даже сейчас они часто это говорят — как будто они наверстывают все те годы, когда скрывали это, запертые. — Я так сильно люблю тебя, — вздыхает Бак, его брови хмурятся от удовольствия, на лице появляется нежная улыбка. Они больше не целуются — не могут. Они слишком близко. Все, что они могут делать, это дышать друг в друга, тихо постанывать друг другу в рот. Бак обхватывает член Эдди рукой и немного ускоряет движение бедер. Эдди замечает именно тот момент, когда Бак решает довести Эдди до оргазма первым. Замечает, как его рука становится более решительной, движение запястья более определенным — замечает, как он перестает двигать бедрами, вместо этого успокаивается, оставаясь похороненным глубоко внутри него, просто сжимая его бедра, прижимая головку члена к той единственной точке внутри Эдди, снова и снова. — Твою мать… — Эдди едва замечает, как Бак свободной рукой хлопает его по нижней половине лица, заставляя замолчать. Может быть, его бедра подрагивают, может быть, глаза закатываются к затылку, может быть, он бормочет имя Бака в ладонь — он не уверен. Все, что он знает, это то, что его зрение затуманивается, а удовольствие разносится по венам подобно удару молнии. Он довольно скоро возвращается, чувствует, как рука Бака заменяется ртом, чувствует, как Бак снова двигает бедрами, гоняясь за собственным кайфом — они говорили об этом. Бак знает, что Эдди это нравится, нравится аспект чрезмерной стимуляции. Им обоим нравится. — Давай, — шепчет Эдди ему в рот, обхватывая его лицо руками, теперь достаточно осознанный, чтобы поцеловать его как следует, хотя Бак сейчас не может ответить взаимностью. Наконец, его бедра подрагивают, и Эдди утыкает лицо Бака в изгиб собственной шеи, чтобы заглушить звуки, которые вырываются из него, когда он кончает. Они остаются так минуту — дольше, чем минуту — но затем Бак скатывается с него, и они избавляются от презервативов, завязывая их и отбрасывая в сторону, прежде чем снова броситься в объятия друг друга. Эдди чувствует серию нежных поцелуев в шею, пока он сосредотачивается на том, чтобы натянуть на них одеяло. Им скоро нужно вставать. Впрочем, не сейчас. Эдди закрывает глаза, и они остаются так некоторое время — ноги переплетены, руки нежно перебирают волосы друг друга. — Ты серьезно насчет пятницы? — голос Бака прорезает теплую, уютную тишину. Эдди хмыкает в подтверждение. — Я уже спросил Хен, могут ли они с Карен взять его с собой. Она сказала «да», — сообщает Эдди, не потрудившись открыть глаза. По крайней мере, до тех пор, пока тепло лица Бака не исчезнет с изгиба его шеи, и он не почувствует на себе его взгляд. — Правда? — О да, — уверенно кивает Эдди, прежде чем перевернуть их, подминая Бака под себя, проводя пальцами по коротким, непокорным завиткам. — Только ты, — Эдди целует Бака в левую щеку. — И я, — затем в правую. — Но мы должны что-нибудь сделать с ним в воскресенье — что-нибудь действительно веселое. Мы не можем просто бросить его на вечеринке с ночевкой, чтобы побыть наедине, а потом не помириться с ним, — задумчиво говорит Бак, глядя на Эдди, между его бровями пролегает легкая складка. - О! Может быть, мы могли бы пойти посмотреть на новую выставку черепах в аквариуме, он говорил об этом. Эдди сглатывает. Боже, он хочет жениться на этом мужчине.