Солнце в центре тишины

Увидеть Люцифера вновь, его лицо, освещённое снизу фонариком, который держит ангел, одновременно ожидаемо и ужасно. Сэм хочет сбежать, но понимает, что это не поможет, и остаётся на месте, наблюдая, как Люцифер расплывается в улыбке, а затем искажает своё лицо в гримасе, словно они с Сэмом сидят у костра и рассказывают страшные истории. — Бу! — восклицает Люцифер. Вопреки себе, вопреки тому, насколько это жалко, Сэм подпрыгивает, на мгновение зажмурив глаза. Следующее, что он видит, — это то, как Люцифер смеётся, запрокинув голову назад. Его лицо на секунду исчезает за лучом фонарика, прежде чем он садится немного прямее и выключает фонарик. — Эй, Сэмми, — говорит он, когда перестаёт смеяться над Сэмом. Кровь бросается в глаза. Она покрывает шею и плечи Сэма, как будто это ещё один слой одежды. Его куртка порвана и испачкана. Он хромает. Вокруг толпа людей, которые суетятся вокруг вновь прибывших, слишком шумно. Сэм вздрагивает от всего этого, и Дин замечает раздражение на его лице. Дин выходит из ступора, когда понимает, что происходит. Он осознаёт, что есть причина, по которой Люцифер не уничтожает лагерь в эту же секунду. Это должно его беспокоить. Но его тело само несёт его к Сэму. Люди кричат, спрашивают у него, что делать, но он не смог бы ответить, даже если бы попытался. Вблизи Сэм выглядит так, будто он должен быть мёртв. Дин берёт его за руку и уводит подальше от шума. Люцифер коснулся его шеи, будто лаская её или, возможно, любуясь своей работой. Укус, который вампир нанёс ему, больше не ощущался, но Сэм всё равно чувствовал его, когда прикасался к шее. Его холодные пальцы и прикосновение чужой ладони заставили его вздрогнуть. — Я хочу запомнить этот момент, — произнёс Люцифер. — Какой момент? — спросил Сэм. Сэм сидит неподвижно, устремив пустой взгляд в угол комнаты. Этот взгляд, полный безжизненного отчаяния, вызывает у Дина беспокойство. Он помнит, как этот взгляд не давал ему спать по ночам, когда Люцифер был всего лишь галлюцинацией. Дин знает, что Сэм сейчас на грани того, чтобы окончательно потерять надежду. Но прямо сейчас ему нельзя этого делать. — Ты в порядке? — спрашивает он. Его голос звучит хрипло и надломленно, больше похоже на ворчание. Сэм не отвечает, предпочитая смотреть на свои колени. Тогда Дин берёт его за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза. — Прекрасно, я в порядке, — говорит Сэм, и это настолько неправда, что почти смешно. Он делает глубокий вдох и спрашивает: — Он причинил тебе боль? — Нет, — отвечает Сэм. — Давай, Сэм. Ты хромаешь и даже не смотришь на меня. Что он сделал? — Ничего. Дин понимает, что Сэм лжёт. Он берёт обе руки брата в свои, чтобы остановить их яростную возню. На левой ладони Сэма видна кровь, прямо там, где старый шрам. Дин проводит пальцем по контуру рисунка. Нет смысла больше нажимать на него. Всё происходящее слишком реально, и они оба это знают. Внезапно, быстрее, чем ожидал Дин, Сэм отшатнулся назад. Это был самый эмоциональный момент с момента его возвращения. В этом движении было что-то слишком яростное, слишком отчаянное и немного нервное. Дин краем глаза замечает что-то на руке Сэма. Когда тот резко поднимает руку, становится виден странный отпечаток, похожий на след от... ладони. Желчь подступает к горлу, и внезапно Дин не может дышать. Он не хотел этого, никогда не хотел, но Люцифер не обращал внимания на его нежелание. никогда — Всё ещё мой, я так и думал. Хороший мальчик, Сэмми. Хотя, может, я должен сказать Саманта? Ведь именно так тебя называет твой брат, да? Хотя тебе всегда больше нравилось, когда я называл тебя Самантой. Ну что ж, поехали, Сэмми, впусти меня... — Нет-нет! — кричит Сэм. Это похоже на мольбу, но она не помогает, боль не утихает. Она движется на него, в него. Люцифер лишь посмеивается, слушая Сэма. Сэм кричит, вкладывая в крик всю свою боль и отчаяние. Он кричит так громко, что может сорвать голос. Люциферу нравится эта картина. Он замедляет движения, наблюдая за тем, как Сэм теряет счёт времени. Когда же он снова начинает осознавать происходящее, он чувствует, что его всё ещё имеют, но толчки становятся неглубокими и медленными. Как будто Люцифер специально замедляется, чтобы слышать тихое и безумное «пожалуйста, пожалуйста, остановись, пожалуйста», которое превращается в беззвучный вой. Дин ударил кулаком по стене с такой силой, что она прогнулась. Он почувствовал, как что-то ломается, кроме штукатурки. Но этого было недостаточно. Он пнул ногой по земле, а затем начал колотить по столу. Вскоре от него остались только пыль и щепки. Он кричал до тех пор, пока не начал слышать собственный крик сквозь шум в ушах. Когда приступ ярости прошёл, Дин стоял с окровавленными костяшками пальцев и быстро бьющимся пульсом. Сэм, который сидел на единственном уцелевшем предмете мебели, смотрел на Дина с ужасом и жалостью. — Дин, — сказал он мягким и спокойным голосом, словно это не его изнасиловали. Дин понимает, что колени его больше не держат. Его руки дрожат от предыдущей вспышки гнева, у него болят ноги, кожа горит. И, чёрт возьми, он плачет, как слабак. Он слепо тянется к Сэму, не останавливаясь, пока не чувствует до боли знакомое прикосновение пальцев между своими. Сэм никогда не рассказывал о том, что произошло с ним в клетке. Возможно, он думает, что хорошо контролирует ситуацию, и у него это даже получается эффектно. Но Дин не так наивен, как кажется Сэму. Каждый раз, когда Сэм вздрагивает от прикосновения, подпрыгивает от резкого звука или кричит посреди ночи на непонятном языке, Дин вспоминает, что даже со всеми страданиями, которые он пережил, Алистер был всего лишь демоном, выполняющим свою работу. Люцифер же превосходил его по всем параметрам. На светлой коже Сэмми синяки на запястьях выглядят особенно ярко, создавая неприятный контраст. Они портят общую картину. Дин склоняется к Сэмми и, закрыв глаза, касается губами его нежной кожи. Он вдыхает запах брата, который сейчас так необходим ему, словно воздух. Дин хочет, чтобы этот момент длился вечно. Сэм здесь, рядом с ним, живой и дышащий. Дин слегка касается лица Сэма, и тот наклоняется к нему, тихо вздыхая. Проходит мгновение, и вот они уже поднимаются. Рука Сэма касается руки Дина – аккуратно, осторожно, чуть неловко, как будто боясь. Дину кажется, что прошло всего лишь десять минут. Всего лишь десять минут назад Сэм, молодой и полный энергии, бросил свой Стэнфорд ради того, чтобы быть рядом с Дином, чтобы пройти их общий путь. Он пел и смеялся, на его щеках были ямочки, которых Дин больше никогда не увидит. Всё рушится, но, по крайней мере, дыра в груди Дина снова заполнена.