Во всём виноваты бёдра.

Бёдра Джона Дейви Харриса точно должны быть экспонатом в музее какого-нибудь далёкого-предалёкого мира. Или они уже? Плотно прилегающие белоснежные брюки, что так превосходно сидят на стройных ногах — верх искусства. Кто бы знал, что, по сути, человек с идентичной внешностью может быть таким сексуальным. Вот Лололошка только что узнал. И он явно не разочарован таким открытием.      Лололошка никогда не был обделён женским вниманием, как, в принципе, и Джон. Но его это нисколько не интересовало. Ему были незачем все эти милые отношения. А на один ночной перепихон не было ни времени, ни позволения моральных устоев. Но тогда что, черт возьми, происходит сейчас? Не похоже на каминг-аут в собственном сознании, но как бы иронично это не звучало, на своей памяти парень точно не помнит романтического влечения к мужскому полу. Но сейчас хочется трогать Джона. Трогать там, где можно и нельзя. Владеть им. Обладать. Сколько всего он хотел сделать прямо здесь и сейчас. Никогда такие мысли не посещали мироходца. Интересная, однако, штука, эта ваша фантазия.      Джон, как кот, хитро щурит глаза, пристально глядя на Лололошку. Он ждёт. Ждёт, когда же от собственной альтернативы будут какие-то действия, а не просто руки, расставленные по обе стороны от тела.      — Ну же, я же вижу как сильно ты хочешь то, о чем сейчас так упорно фантазируешь. — Улыбка учёного становится только шире с каждой секундой. Такое томительное ожидание, сладостное предвкушение. — Я даже не буду сопротивляться. Просто начни уже.      Джон точно об этом пожалеет, но это будет уже потом.      Слова Харриса послужили спусковым крючком. Резким движением Лололошка опрокинул его спиной на стол кафетерия. Было так возбуждающе прижимать чужое тело, с осознаностью власти над ним. Нет, не так. Знать, что вжимаешь в твёрдую поверхность именно JDH, а не кого-то ещё. Хотелось выплеснуть всю ту злость и раздражение, накопившееся как раз таки из-за него.      Лололошка наклонился к лицу Джона, втягивая эту извечную улыбку в грубый поцелуй, пока пальцы легли на шею, сковывая волю и частички воздуха. Всего лишь секундное отстранение, чтобы сразу же вновь заткнуть Харриса, словно кляпом. Его мягкие губы, не такие обветренные, как у Лололошки, раскрываются снова, впуская юркий язык, по-хозяйски исследующий рот, проходящий по рядам ровных зубов. Терзает, мучает, кусает, позволяя вкусовым рецепторам почувствовать привкус железа, а крови медленно стекать по подбородку. Кислорода чертовски не хватает, а Джону в особенности. Приходится прекратить столь чудесное действо.      — Я хочу большего. — С тяжелым вздохом сообщил Лололошка. Время поджимает, они вроде как хотели серьёзно поговорить. Не судьба, видимо. Точно не сейчас. Пока Джон пытался отдышаться от удушения и поцелуя, его копия решила действовать. Послышался щелчок металлической пряжки ремня. Излюбленные брюки быстро были стянуты и откинуты куда-то на кафель вместе с боксерами. Обнаженная молочная кожа была раем эстетического наслаждения. Да, она у них одинаковая, как и всё тело, но это ощущалось так по-другому.      Холодные руки Лололошки ложатся на теперь лишенные одежды бёдра. Сжимая их так сильно, что там точно останутся синяки. Джон подозрительно молчал. По крайней мере до того момента, пока его не укусили за внутреннюю часть бедра. Алый след от зубов ярко красовался, контрастируя с бледностью. Снизу послышался тихий стон. От боли или удовольствия — вопрос уже другой. После ещё нескольких укусов, раздался уже не особо весёлый голос: — Симпампулька, я не кусок мяса, — Джон улыбнулся, чуть приподнимая голову, устанавливая зрительный контакт с Лололошкой, — Но мне интересно, как далеко ты зайдёшь.      Затягивать со всем было уже пыткой. Если Джон был полураздет, то Лололошка полностью в одежде. Вставший член неприятно давил в штанах, намекая, что пора бы уже взять и оттрахать кое-кого. И этот «кое-кто» скоро сам начнет молить это сделать. Смазки или чего-то напоминающего её не было. Плохо. Конечно, больше для Харриса, но проталкивать половой орган через узкие стенки тоже не из приятных. Ничего не поделать. Лололошка сунул два пальца в чужой рот. Джон смачивал их слюной долго, тщательно облизывая каждый, будто лакомство. Оно и понятно — когда в тебе будут двигаться почти на сухую, хочется хоть как-то повысить комфорт, если это вообще возможно. Не то чтобы Джон из нежных, но с порванным задним отверстием неудобно.      Не колеблясь, Лололошка протолкнул сначала один палец, а затем и второй, выполняя движение «ножницы» внутри. Джон простонал от боли, на рефлексе сдвигая ноги вместе. Ужасное ощущение. И Лололошка это видел и понимал. Вот только в какой момент он свернул в сторону садистских наклонностей — один бог знает. Джодах не в счёт.      Знали бы жители Хэнфорта, что сейчас великий JDH чуть ли не скулит, пока в нём быстро двигается член другого парня, в обморок бы попадали. Лололошка обжёг шею Джона горячим дыханием. Странно, но мысли Харриса перешли со стадии «выеби меня» до отвращения. Какой-то неприятный ком в горле. Что-то не так. Что именно — непонятно. Неужели он надеялся на бóльшую мягкость со стороны Лололошки? Возможно. Тем не менее, он чувствовал руки на своей грудной клетке под верхом костюма. Чувство незащищённости ужасно. Неужели всё, что сейчас происходит так сильно бьёт по его гордости? Наверное, так и есть. Не каждый день над тобой берут верх. — Красотка.. — Джон не может закончить фразу. Непроизвольно из глаз текут слёзы. Унизительно. Всхлипы раздаются в помещении. Вроде и сам хотел секса, но как-то неприятно. Сильнейший диссонанс.      Лололошка слышал глупое обращение к себе. Он приблизился к шее Харриса, стягивая клетчатый шарф. Под свои быстрые ритмичные движения он начал оставлять засосы и укусы. Разум будто затуманился. Разрядка была уже близко. И действительно, буквально минуту спустя он излился внутрь Джона. Вязкая сперма вытекала из него. Ну и зрелище. Хоть стой, хоть падай. Сам Джон кончил следом, с облегчением выдыхая. Всё закончилось.      Да, Лололошка точно невозможный мироходец. И это не только про спасение миров. Об этом Джон ещё не раз вспомнит, лёжа на столе в одиноком кафе.