Ты не останешься один

      Чуя была самой настоящей совой. Она могла читать, рисовать или даже просто думать до середины ночи и по выходным раньше 11 не просыпалась. Больше на работу было не надо, поэтому, не изменяя себе, девушка проснулась в полдвенадцатого. Немного повалявшись, она открыла глаза и увидела немного странную картину: Дазай что-то готовил. И даже всё ещё не сжёг всё вокруг.       — Ого, не ожидала от тебя добровольного подхода к плите, мумия. — удивлённо, немного хрипло после сна сказала Чуя.       — И тебе доброго утра, соня. Как вообще можно так долго спать? — спросил Осаму, который сам проснулся всего полчаса назад. — просто я подумал, что если готовить будешь только ты, то чиби обидится и рано или поздно подсыпет мне что-то, а это этого я доводить не хочу.       — За чиби ты и так когда-нибудь отгребёшь.       Накахара встала и направилась в ванную приводить себя в порядок. Спустя минут 10 она вышла и направилась к столу.       — У меня галлюцинации или это Чуя в платье? — спросил Дазай, глядя на девушку. На ней и правда было домашнее платье до колен. Удивление Дазая объяснить было очень легко: на работу она никогда не надевала юбки и платья, ведь дралась в том числе и ногами. Поэтому носила брюки и если очень жарко — шорты. Да и платья вне дома она почти не носила.       — Галлюцинаций нет. — ответила Чуя со смешком. — а у меня ещё и пара вечерних платьев есть, привыкай. — добавила она. Внимание к себе она любила, хоть и отрицала это.

***

      — Дазай, давай сходим прогуляться и развеяться в парк аттракционов? — неожиданно и для себя, и для Дазая, спросила Чуя.       — Я не против. — ответил парень.       После непродолжительных сборов напарники направились к парку. Добираться было недалеко, даже пешком не заняло больше 20 минут. Погода идеальна: было тепло, пригревало солнце, но с моря дул прохладный лёгкий бриз. На небе ни тучки.       Накахара решила начать со своей любимой, и по совместительству самой экстремальной в парке горки. Дазай сначала сомневался:       — Ты же вроде развеяться и расслабиться хотела?       — Неужели испугался? — подзадорила его Чуя.       — Да ты сама визжать от страха и виснуть на мне будешь. — ответил Дазай и пошёл догонять напарницу.       Отстояв небольшую очередь, они заняли места впереди всего «состава». С первым переворотом люди сзади них начали визжать. Эти двое тоже визжали — от восторга нестись с поднятыми руками на такой скорости, что всё вокруг смазывалось. Чуя была натренирована к таким переворотам — способность этому способствовала, Дазай же просто не был восприимчив к такому. Так что эти двое от американских горок испытали только удовольствие.       — Теперь моя очередь выбирать. — сказал с улыбкой Дазай и повёл Чую, как она позже поняла, к колесу обозрения. По мнению парня после такого эмоционального всплеска нужно было что-то спокойное, и колесо как раз подходило.       Напарники запрыгнули уже в почти ушедшую кабинку. Там они были вдвоем, повезло. Осаму и Накахара наслаждались видом солнечной Йокогамы, но тут, почти на самой высокой точке, кабинка покачнулась и Чуя, отвлечённая пейзажем, начала падать. Дазай её поймал, и получилось так, будто они танцевали и Чуя откинулась, опираясь на лежавшую у неё на талии руку Дазая. Девушка покраснела как рак. В мыслях была сплошная неловкость. Парень, с виду невозмутимый, помог ей встать как раньше, но оставил руку на её талии, приобнимая.       — Грохнешься ещё. — так аргументировал он свой немного странный (по мнению Накахары) поступок и отвернулся, пряча помидорные щёки.

***

      Домой вернулись уже под вечер, уставшие, но довольные. Еду решили не готовить — заказали пиццу. Очень быстро доставка приехала, и объевшись, напарники перекочевали на диван. Тут Чуя о чём-то вспомнила и ушла. Вернулась она уже с бутылкой очень неплохого вина. Налив два бокала, она предложила один из них Дазаю.       — За что пьём? — спросил тот.       — Пусть будет за светлое будущее! — ответила Чуя и поднесла свой бокал к его. Они чокнулись. Ни для кого не было секретом, что любительница вина напивалась очень быстро, и этот раз не был исключением. Уже скоро её сознание немного помутилось, речь стала немного несвязной.       — Дазай… — начала она. — анекдот. Мать спрашивает дочь, — Чуя икнула. — «Дочь, ты пила?». А дочь ей отвечает: «Нет, мам, я топор». — после конца анекдота Чуя рассмеялась и чуть не упала с дивана. Дазай ни разу не видел пьяную Чую, травящую анекдоты. Накахару было уже не остановить и она продолжила.       — Анекдот номер два… — она снова икнула. — Штирлиц стрелял вслепую, но не попал, потому что, — она начала смеяться и конец анекдота был не очень разборчив. — потому что, ха-ха, она бегала зигзагами.       Брови Дазая ползли всё выше. Такую Чую он видел впервые. Сам он не был пьян и сознание его было ясно. Он сообразил: если не отобрать у Накахары бутылку, она может и порчу активировать. А в таком случае она разнесёт всю квартиру к чертям, если её не остановить.       — Чуя, отдай бутылку! — крикнул он уже поющей девушке.       — У меня нет бутылки! — ответила она. Случай тяжёлый.       — Чиби, тебе пора спать. — сказал он, уже отбирая у неё вино. Три с половиной бокала дают такой эффект… немыслимо. Как же она быстро напивается.       Но тут Чуя уже начала уставать. Она, приобняв Дазая за плечи, рассказывала о тягостях жизни. Мол, когда она была на задании с Коё, к ней пытался клеиться какой-то тип, а Озаки не дала его побить. «Вот тебе и слабый пол», — подумал Осаму. И эта история была правдой, потому что он уже слышал её от Коё.       — А побить я его хотела, потому что я уже занята! — добавила очень эмоционально она. — Я, между прочим, влюблена! — Дазай навострил уши. это ему было уже интересно… — Вот только он, видно, очень глуп, потому что совершенно не отвечает на мои чувства. Я ведь ради него даже из мафии ушла! А он… — к концу её речи голос становился всё соннее и тише, и имени парень уже не услышал, хотя это уже и не было нужно. Чуя ещё что-то неразборчивое бормотала о каштановых кудрях и карих глазах.       «Вот те на», — подумал Дазай. — «а алкоголь, как оказалось, язык не хуже чем страх развязывает. По крайней мере ей». Он посмотрел на девушку. Она дрыхла как убитая у него на плече. Огненные кудри были раскиданы вокруг её головы. Осаму, стараясь не потревожить сон, поднял напарницу и отнёс в спальню, бережно уложив на кровать. Он хотел уже уйти, но его взгляд задержался на на губах Чуи. Они уже были без помады, но немного подкрашенные красным вином. Дазай приблизился к её лицу, и бережно взяв за подбородок, нежно поцеловал спящую.       — Я тебя тоже люблю. — шепнул он ей.