прости меня.

- прости меня, прости.., - сдерживая очередной поток слёз, Сынмин нежно поглаживал лицо любимого, едва касаясь его слегка теплой кожи кончиками пальцев.  Он будто боялся сломать окончательно, хотя казалось бы, что ломать уже нечего. Пальцы, между тем, скользнули выше, призрачно поглаживая мягкие волосы, тут же пачкая руки, и после нежно спускаясь обратно к лицу.  Большими пальцами Сынмин стер остатки слёз с чужих щек. Его собственные застилали обзор, мешая посмотреть каждую частичку его лица, чтобы запомнить, чтобы бережно сохранить, чтобы любоваться, когда его не будет рядом. Он, ведь, больше никогда к нему не придет, не обнимет и не скажет очередную глупость, которая придаст Сынмину сил на долгое время. Истерика и горькие слёзы, вставшие комом в горле, наконец выходят, и Сынмин кричит, крепко вцепившись в футболку на его плечах. До него долетают звуки сирены скорой помощи, но он не осматривается, чтобы понять насколько она близко. Единственное его желание - это быть сейчас рядом, обнимать, зная, что он больше нечего не чувствует. Все внутренности прожигает жгучая ненависть к себе, в голову лезут те самые " а если бы". Сынмин прикрывает глаза, крепко сжимая челюсть. Его руки, не на секунду не отрываясь от чужого тела, скользят вниз, хватая чужую кисть, и крепко её держа, подтягивают к себе и прижимают к самому сердцу. Кажется, он снова плачет. Сынмин чуть наклоняет голову, легко касаясь чужими костяшками пальцев своей щёки. Едва слышный шёпот слетает с его губ : - Зачем же ты выбежал тогда? Зачем? Зачем?!??- голос срывается, и Ким не сразу понимает, что кричит, пугая толпу зевак, облипивших края дороги, но его это не останавливает, завывая больным зверем и быстро выпуская чужую руку из своей хватки, он нещадно колотит асфальт рядом, сдирая кожу со своих ладоней, не чувствуя боли. Не сейчас.. когда ему было так больно, и Сынмин запрещает себе жаловаться на боль, потому что не имеет права. Сбоку от себя парень видит какое-то движение, и слегка развернувшись, замечает неотложку. Чуть повернув голову он обращает внимание на дымящуюся машину, которая и стала причиной его боли сейчас. Судя по всему, водитель тоже не выжил, но Сынмину ни капли не жаль, хотя, возможно, позже он всё же как выразит сожаление, но не сейчас. Взгляд снова возвращается к скорой. Из нее, как в замедленной съёмке, выскакивают врачи. Часть несётся к разбитой машине, а вторая половина... НЕТ, они не заберут Чана, нет, Сынмин им не позволит. Он руками оплетает чужое тело, и, ложась сверху, крепко обнимает. Колени нещадно ноют, маленькие асфальтовые камешки больно впиваются в нежную кожу, доставляя дискомфорт. Но Сынмин терпит, ему кажется, что он теперь все вытерпит, ради того, кто сейчас лежит рядом. Он не сразу понимает, что его оттаскивают от Чана. Сынмин всеми силами пытается вырваться, снова и снова прижимаясь к родному телу. Наконец врачам удаётся его оттащить на небольшое расстояние. Сынмина крепко  держат три человека, не давая приблизиться к Чану. Ким верещит, как безумный,  стараясь зацепиться за асфальт, но только сильнее колеча себя. Он наблюдает, как врачи пытаются что-то сделать. Ему не видно, потому что тело Чана обступили со всех сторон. Сынмин лишь только смотрит на чужие спины и внутренне оберегает маленький кусочек надежды, который успел похоронить, не нащупав тогда пульс. Через пару минут группа врачей отстраняется. Ким весь подбирается, метаясь взглядом по лицам медиков. Спустя долгих пару секунд до него доходит, и Сынмин больше не сдерживается : слепая ярость и слезы застилают глаза, и он отпускает себя, совсем перестав контролировать действия. Парень всеми силами вырывается, отбиваясь от назойливых рук. Хватка сдерживающих ослабевает, и он подлетает к Чану, расталкивая людей и, падая на колени, крепко вцепляется, обнимая. Не отпуская его из объятий, Сынмин чуть приподнимает свою голову, до этого вжимающуюся в чужую грудь, и, находясь теперь с ним на одном уровне, мягко прикасается губами к чужим, ещё теплым и бесконечно мягким. Его спина тут же ощущает мелкие мурашки, что посылают приятные импульсы по всему телу. Сынмин бережно покрывает поцелуями чужое лицо, стараясь не пропустить и миллиметра. - Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя, - срывающимся шёпотом тихо произносит он, - ты всегда будешь рядом со мной, как и обещал, помнишь?, - слезы мешают нормально говорить, но Сынмин все равно продолжает, в перерывах нежно прикасаясь губами к чужому лицу, целуя,  и стараясь донести всю свою любовь. Ким уже не сопротивляется, когда его снова оттаскивают в сторону, полностью повиснув в чужих руках. Он словно безвольная кукла сидит на краю проезжей части, не сводя взгляда с Чана. Его губы беззвучно шепчат : "люблю", навсегда адресовывая эти слова лишь одному человеку. Он молча наблюдает, как тело поднимают на носилках, направляясь обратно к машине. Сынмин сжимает в руках маленький кулончик, который успел отстегнуть от чужой шеи. Украшение все в крови, но Сынмин все равно прижимается к нему, невесомо целуя металл и оглаживая края вещицы. Врачи погружаются в машину, забирая с собой Чана. Сынмин беззвучно сотрясается в рыданиях, провожая взглядом удаляющуюся скорую. Он продолжает сидеть, даже когда неотложка скрывается в дали, даже когда полиция все осматривает и подходит к нему, но Сынмин молчит, продолжая плакать. Он остаётся даже  когда толпа расходится и все затихает. Слез уже не остаётся, и он просто сидит, прижимая к груди крохотный, но очень драгоценный для него кулончик.