Часть 1
26 июля 2024 г., 14:26
Нечаева курить стала без остановок и кашлять, будто собака за окном рычит. Таблетки пачками жрёт, точно отберут их у неё и агрессия, как из ведра. Срывается на что попало. Ксюша знает, что беспокоит это Скворцову, но с привычкой пагубной ничего сделать не может, как и с привыканием к таблеткам. Доктор категорически «фенибут» запретил, от чего Соня их по всей квартире прятала, а Ксюша как на зло находила, да не признавалась. На почве этого и скандалы были, а потом Нечаева на всю ночь в здание мпп уходила, просыпаясь в кресле или же на диване, а под головой подушка чёрная, жёсткая. Домой она возвращалась в ужасном настроении и на Скворцову свой взгляд не поднимала, этакая мера наказания. А Соня в свою очередь на это не реагировала. Работала, готовила, да очередной приступ психоза убирала: стеклянную фигурку, которую Ксюша смахнула рукой в порыве агрессии, осколки от рамки, где общая фотография была, поломанные стулья, а где силы Нечаева брала, оставалось вопросом. Делала это Скворцова с тихим вздохом и после того, как снотворное Ксюше подсунет, а ведь знает, что Нечаева ненавидит, когда баяньки раньше времени укладывают. Но приступы только чаще происходить стали. Каждый сопровождался ссорой, слезами и нервными клетками Скворцовой.
Инга стала частенько спрашивать: «Зачем она вообще тебе нужна? Истерички и в Африке истерички». Соня же, кроме «Люблю», ответить ничего не может. Как бы её переубедить не пытались, она на своём стояла и верила, как ребёнок родителям верит, что сможет Нечаева исправится и будет у них гармония, которой прежде не было.
***
Ночь, такая тихая, тёмная, безлунная и безмолвная. В квартире тишина мёртвая, а за окном только звук проезжающих машин, да свет от фонарей. Ксюша, когда ярко не любит, Соне иногда кажется, что она вообще ничего не любит. Но не знает Скворцова, что она сама олицетворение любви в мелочах для Нечаевой. После ссоры очередной ушла Соня, а это на их обычный расклад событий не похоже вообще. Думала Ксюша, что подуется она и вернётся. Но стрелки на часах шли к полуночи, а Скворцова будто сквозь землю провалилась. Звонки сбрасывает, на сообщения не отвечает и даже не читает, да что уж там, в сети три часа назад была. Ох, как Ксюша запаниковала тогда, до дрожи в коленях, да до слез в глазах. Страх с полной силой накатил, до таблеток было не добраться. Ну и не нашла бы она их. Последняя пачка в мусорку утром улетела, после чего рассорились они. Забилась в угол, как зверёк и сидела, даже до выключателя не в силах дотянуться. Соня же, даже не задумываясь, вышла и направилась туда, куда глаза её, застеленные пеленой глядели. Терпеть она не могла такую Нечаеву. А получается наоборот, терпела то она её постоянно, каждую секунду, проведенную рядом, от того и больно так. Да нет, от слов Ксюши, которые гласили: «Да катись ты со своей заботой». Нечаева и похуже говорила, но только эта капля последняя была, вытекло все. Была Соня и нет теперь, растоптали, как землю под ногами. А сердце не обманешь, домой зовёт, снова делать вид, что не было ничего и на утро, как любящая девушка, завтрак приготовить, да на работу собраться, тщательно чёрные круги под глазами замазывая. В телефон впервые за несколько часов лезет, кучу сообщений находит и удивляется, что там не просьба больше не возвращаться, а куча извинений и тупые смайлики, которыми Нечаева пользоваться ненавидит. Она их презирает больше, чем проявление любви и приём пищи в ночное время. Скворцова даже думать не стала и с лавочки поднялась, которая около дома почти находилась. Она там время свое любила убивать, когда Ксюша в настроении плохом. Темно, поэтому Соня на ровном месте спотыкается и телефон роняет экраном вниз, от чего фонарик в потолок светит, озаряя прихожую. На уши давила непривычная тишина, ведь когда Ксюша одна, звуки льются из всех щелей квартиры. Они её так успокаивают. Не успев поднять мобильник, откуда ни возьмись Нечаева выскакивает и тоже спотыкается, на коленки падает и матом отборным пол покрывает. Замешкалась чуть-чуть, когда Скворцову в таком же положение увидела, а потом очнулась, ближе подползая. — Я достала тебя, да? — шепчет куда-то в темноту и спиной шкаф подпирает, голову в бок немного наклонив. Надеется, что Соня отрицательно ответит. — Да, достала, — Скворцова такое же положение принимает, а потом свою руку на плечо к Ксюше кладет, сжимая инстинктивно. — Но я справляюсь, — выдавливает какое-то подобие улыбки. — Правда слабину дала, накопилось. — Соня, что говорит, совсем не думает и как ранит это Нечаеву, тоже не думает. Она мозги рядом с ней редко подключает, в этом и проблема вся. — Я брошу, — говорит, но Скворцова не верит. Слишком много такого было, слишком много вранья и неоправданных ожиданий. — На этот раз точно. — уверяет, сама верует, а Соня не может, устала. — Работать много перестану. Хочешь, отпуск возьмём, уедем подальше? Ты только скажи…- но Соня жестом заткнуться велит, эмоции перебороть пытается, которых не осталось почти. — Клише, — усмехается Скворцова, но ледяные ладони поверх чужих горячих кладет, в глаза заглядывает, не отрывается, не дышит, замирает. — Мне жаль, — Ксюшу тресет от кончиков пальцев до кончиков ресниц. — Что я тебя… — «Послала» — не такое страшное слово, ты и похуже говорила, — Соня подтереть пытается слезу, которая так некстати покатилась по щеке. Нечаева видит, а внутри злость на себя накатывает, что так зайчонка своего обидела. Порыв Ксюша сдержать не может, да нежности бескрайней и руку свою тянет, и Соня чувствует тёплое прикосновение к собственной щеке. — Поцелуешь? — Как-то совсем осторожно, без напора и привычной грубости. Соня ответа не даёт, лишь тянется на встречу, прикрыв глаза свои до боли красивые. А когда губы Скворцовой прижимаются к Ксюшиным, Нечаеву штормовая волна смывает и уносит в океан под названием «Соня». Как же Соня целует… От одной только мысли глаза сами собой закрываются и с губ непроизвольный стон слетает. Тогда в голове Ксюши вопрос рождается: «Сонь, эта нежность и любовь во мне, откуда?». Скворцова же мысли все свои отключила, понимая, что ни один их поцелуй не похож на другой. Ксюша целует так нежно, едва касаясь губами губ, почти одним лишь дыханием. Словно боится, что Соня растает, как мороженое в солнечный и жаркий день на её губах, растекется сладкими капельками. А ещё держит так аккуратно, словно Скворцова фарфоровая кукла, и стоит прижать крепче, так она тут же сломается. Ксюша целует так чутко. Слушает биение сердца напротив, прислушиваясь к каждому вздоху, вытягивая мгновения их вечной и беззаботной любви. — Мне этого не хватало, — признается Скворцова, из объятий Нечаеву не выпуская. — Мне тоже, звйчонок, — Ксюша носиком своим подбородок чужой очерчивает и такие же невесомые, хаотичные поцелуи оставляет, в своих руках хрупкую талию сжимая. — Что на счёт бросить? — не упускает момент Соня и немного отодвигается, пытаясь гримасу недовольства разглядеть. — Брошу. То, что Ксюша ответит незамедлительно, Скворцова не ожидала. Соня не представляет Нечаеву без своего обожаемого джула, да без таблеток и вечной работы. В глазах её подтверждение ищет и находит. Они у Ксюши пылают, даже в темноте видно, как карие с фонарём уличным контраст держат. — Тогда отпуск? — Соня улыбается глупо, но радость её за километр почувсовать можно было, как Нечаева положительно головой закивала.
