Часть 1
23 ноября 2024 г., 15:33
Огромная рука со скрюченными чёрными когтями, испещрённая глазами на малахитовых переливавшихся перьях, потянулась к Хейнриксу. Дознаватель инстинктивно отшатнулся, однако ему некуда было отступить, хоть и за несколько мгновений до того упал на колени у исковерканного образа, что когда-то являлся его любовью, жизнью, его Самаэлем.
— Хейнрикс… — слово прозвучало дрожаще, проникновенно и раскатисто. Впрочем, то, что ранее было Самаэлем, казалось, произнесло его имя вопросительным тоном — равно утратив некое подобие узнавания в отношении человека пред ним. И отчаянно стремилось удержать.
Ван Калокс почувствовал, как знакомый морозный натиск пробрал до костей, когда палец размером с бицепс коснулся его подбородка, и он поднял голову, дабы узреть извращённое варпом существо. Недавно коронованного демон-принца зловещего Ткача Судеб. Лорд-капитан увеличился в размерах почти вдвое. Одежда испорчена, разорвана в клочья, едва держалась на изуродованном теле, у которого выросло несколько пар крыльев — одни достаточно большие, чтоб летать, иные же, поменьше и бесформенные, просто торчали из туловища.
Попытка охватить всё это новшество форм заставила зрительные нервы Хейнрикса агонизировать — принудила отвести взгляд от того, что никогда не должен был видеть смертный.
Твердь — из чего б та ни состояла в Имматериуме — треснула под взращёнными Самаэлем когтями; колени хрустнули, выгнувшись назад. Он принял позу, похожую на стойку птицы, склонившейся, чтоб подхватить добычу клювом.
— Ты ещё любишь меня? — то же самое эхо зазвучало в его черепе. Непрерывный аритмичный барабанный бой громыхал в голове.
Что он действительно узнал в Самаэле — безошибочно видное лицо. Мягкие, но в то же время слегка угловатые черты: орлиный нос, ритуальные шрамы, которые биомантия скрыла ранее, но ныне обнажила. Бледная, лишённая тех же отметин грудина и тонкая талия, которую дознаватель привык обвивать.
— Такого гротескного. С переменившимся обликом и уродством?
Пальцы сомкнулись вокруг, взяв его под мышки, прежде чем осторожно поднять на уровень своих очей или тому, что должно ими быть: Хейнрикс затруднился описать с учётом того, сколько глаз оказалось напротив.
Дознаватель сглотнул. Дыхание будто покинуло его — голова закружилась от прямого воззрения на Самаэля. Калейдоскоп оттенков переплетался в люминесцентной синеве, зелени и пурпуре — ужасавший, тошнотворно-прекрасный.
— Я… Я, правда, люблю тебя, — голос надломился. Ни разу в жизни он не выказал испуга… но Лорд-капитан был чем-то совершенно иным.
— С чего же неуверенность? Боишься меня? — в многоголосии собеседника проскользнула усмешка. Пронзила насквозь. — Тебе следовало страшиться меня. Тебе и этому невеже-инквизитору. Но нет, мужчина, женщина — неважно, пока я остаюсь верным служкой куска падали, что вы зовёте Императором.
Хохот. Ещё более радостный и безудержный.
Сердце Хейнрикса взвилось до глотки от такого богохульства, однако он должен был знать. Ещё со времён Комморрага — с тех самых пор, как заприметил шрамы Самаэля. Ему хотелось верить, что тот сделал с собой это из-за истерии после санкционирования, но нет. Хотя и не испытывал раскалённо-пламенной ненависти к нему в сравнении с культистами — ощутил жалость. Печаль.
Они могли бы покорить галактику… Любовник ж угодил в лапы Губительных Сил из-за соблазна заиметь себе личную яму в Эмпирее.
Ван Калокс сам не менее повинен во всём этом, поскольку поощрял привычки, умалчивая о подозрениях, а Самаэль поддержал его в делах не слишком благочестных.
— Я ви-ижу, как ты мог любить меня, — Лорд-капитан оскалился, обнажив гораздо больше зубов, чем у него раньше было. — Я дозволил бы зверю, живущему внутри тебя, выйти на волю — сеять разруху, коей ты обещан.
Он чуть не задохнулся, когда Самаэль стиснул его в своих «объятиях» — кости и связки сместились под напором. Так сильно жаждал разорвать контакт взглядов, но нечто — аномалия иль нет — отпечатало во взоре вид борозд шрамов и чёрных склер с багровой радужкой. По-своему столь привлекательных средь явной метки Тзинча.
— Прошу, — бессмысленный зов прозвучал куда более жалко, чем предполагалось. Тем не менее Самаэль склонил голову набок, похоже, заинтригованный поворотом событий.
— Чего ты хочешь, Хейнрикс? — поинтересовался хор тонов: пуля в черепе, цветные сияющие блики в уголках глаз, ледяная кровь.
Он хотел, чтоб Самаэль вернулся. Желал, чтобы они были вместе, даже если ради этого придётся разувериться в Кредо. Он его вожделел.
Широкая кошмарная улыбка растянулась на морде князя нерождённых, когда их неожиданно выбросило в совершенно новое измерение. Рядом из ниоткуда выросли исполины бирюзовых кристаллических врат. Едва мог осознать их вышину.
— Если тебе нужна другая версия меня… найди! — ничего, окромя веселья, когда чужие руки уронили его на землю.
Ван Калокс попытался оглянуться — посмотреть, не стоял ли позади тот, кто назвался Самаэлем, — но только повернул шею, как неизвестность рывком втащила его за двери, в чудный лабиринт.
В груди сдавило: выбора нет — он двинулся вперёд. Ему до́лжно спастись.
Всяк демон лгал. Но нечто в самой глубине взмолилось, понадеялось: пусть сказанное будет правдой.
