Руководство СИ-куны о том, как не облажаться с абсолютно хорошими детьми (посмотрите на них, у них может развиться тревожность!)

Сукуна лежал на своем троне, лениво размахивая рукой в ​​воздухе со спокойным, задумчивым выражением лица. Он думал о ситуации за пределами внутреннего мира, размышляя, что ещё он мог бы сделать, чтобы улучшить жизнь детей и выебать сюжет. Желательно, не выглядя при этом безумно подозрительным. (Чёрта с два он позволит Шибуе случиться так, как это должно было бы.) Размышляя на эту тему, он внезапно почувствовал вторжение в свое царство. Он посмотрел вниз, внутренне пораженный. Что?.. Когда он взглянул, то заметил очень знакомую копну розовых волос. Не неприятный вид, но не на бессознательной фигуре, лежащей в красных водах внизу. Он тут же спрыгнул с лестницы из черепов, приземлившись медленно и с грацией, подобающей Королю Проклятий. (На самом деле он был готов сорваться кубарем, чтобы отчаянно проверить, что, черт возьми, произошло, что заставило Юджи появиться здесь без сознания. Он хотел проверить его пульс, даже если знал, что ребенок в действительности не мог здесь утонуть — не до тех пор, пока Сукуна не пожелал бы обратного.) Пока он ступал по поверхности жидкости к потерявшему сознание подростку, от каждого шага кровавое озеро слегка покрывалось рябью. (Юджи отчаянно нуждался в помощи, и он каким-то образом не услышал этого? Махито вернулся? Что-то не так с Джунпеем? В конце концов, он понятия не имел, что он на самом деле делал со всей этой штукой с исцелением, вдруг он залечил что-то не так?..) Через несколько секунд он стоял прямо перед свернувшимся телом. Он не мог не чувствовать беспокойства из-за выглядевшего так безжизненно Юджи. Наконец, через мгновение он присел.       — Паршивец?.. Что бы ему не хотелось сказать, он не успел закончить, потому что с резким вдохом ребёнок проснулся. Его золотые глаза поднялись, заметив Сукуну. Чтобы сразу после этого наброситься на проклятие. (Он определенно мог увернуться, но подсознательно не чувствовал необходимости делать этого, это ведь Юджи.) «Что!? Я сделал что-то не так!?» — запаниковав, подумал Сукуна. Затем он понял, что это была не атака, а скорее... Объятия? Юджи обнимал его. Юджи обнимал Сукуну. Его разум замер.       — Паршивец? Какого черта ты творишь? — сказал он, едва сдерживаясь, чтобы не ответить взаимностью. Помни свою роль. Помни свою роль, ты, мягкий идиот.       — Я... — внезапно Юджи сам себе показался неуверенным, почти разорвав объятия. Но он этого не сделал, заметив, что другой даже не пытался его оттолкнуть.       — Я... Спасибо, Сукуна, — наконец сказал он самым тихим, почти надломленным тоном, который проклятие когда-либо слышало от ребенка. (До тех пор пока он не подумал о чертовом аниме, это не было таким уж уморительным — ведь он, судя по всему, справляется лучше и быстрее, чем настоящий Сукуна.)       — За что ты вдруг меня благодаришь, сопляк? — попытался спросить он, гадая, о чём мог бы говорить Юджи. Я действительно помог ему с ситуацией с Махито больше, чем оригинальный Я, полагаю, но ничего же более подозрительного, чем уже было раньше... Его мысли были остановлены заговорившим ребенком.       — Ты, — он на мгновение замолчал, — ты не должен был исцелять Джунпея, да? Юджи наконец немного отстранился, только чтобы посмотреть на почти ошеломлённое лицо Сукуны. Было бы даже забавно, если бы он не был в таком состоянии.       — Исцеляющая клятва, она... Она не относилась к нему. — Сказал он, глядя в большие, красные, предположительно злые глаза Сукуны. Он снова задался вопросом, где именно ему лгали.       — Он не ученик магического техникума, так что даже часть про «если я захочу» не была в силе. Я только что это понял.       — Сопляк… — начал Сукуна, но не закончил, так как его снова прервали. (Боже, он был так рад, что это не настоящий Сукуна у руля. Он бы навредил ребенку за это, психопат.)       — Ты не должен был ему помогать, тебе вообще не нужно было меня слушать! Но ты это сделал, и Джунпей жив и… И в целом здоров. Сам Король Проклятий начал внутренне паниковать, когда ребенок внезапно прослезился. Юджи на мгновение зажмурился, пытаясь остановить слёзы:       — Я… Я не понимаю, Сукуна. — Затем он немного отодвинулся и рукавом вытер несколько внезапных слезинок. Сукуна ухмыльнулся, слегка оголяя зубы:       — Что, как я исцелил его? Честно говоря, паршивец, я не думаю, что ты поймешь, даже если я объясню. Когда сомневаешься, веди себя в некоторой степени насмешливо. Только не переусердствуй.       — Хех, я бы, вероятно, не понял, да. — Подросток снова повернулся, чтобы посмотреть на лицо Сукуны. Странная тяжесть его взгляда, честно говоря, немного напугала проклятье, хотя, конечно, оно этого не показало.       — Но нет, то, чего я не понимаю — это, — Юджи на мгновение замолчал, словно думая не говорить того, что собирался. Затем его лицо стало решительным, и он начал снова.       — То, чего я не понимаю, так это то, почему ты притворяешься злым. Ухмылка Сукуны полностью исчезла, когда он замер на долю секунды, думая. Что? Он попытался собраться с мыслями, весьма жалко провалившись.       — Что, чёрт возьми, ты хочешь этим сказать, сопляк? — Он попытался выглядеть недовольным, а не удивлённым, но его разум был в погружён в хаос. Дерьмодерьмодерьмо о чём Юджи ДУМАЕТ, спрашивая Злого Короля Проклятий о... Мальчик показался потерянным на мгновение:       — Ты... Я не знаю, что я имел в виду, просто... Он слегка пожал плечами, немного поморщившись:       — Просто это не имеет никакого смысла, — наконец признал он.       — Не имеет смысла? Что именно не имеет смысла? — сказал он, пытаясь казаться раздражённым. Хотя, вероятно, он больше казался обеспокоенным в итоге. На этом Юджи наконец полностью разорвал объятия, встал прямо и развёл руки. Красная вода всплеснулась, но позволила ему встать на её поверхность.       — Это! — Он помахал руками вокруг, — Ты! — Он указал на ошеломленное проклятье, которое теперь должно было смотреть на него из своей полусогнутой позы, — Я не знаю! — Он пожал плечами, приподнимая и руки. Он яростно жестикулировал, продолжая:       — Все говорят мне, какой ты «злой», «подлый» и «манипулятор», и «не доверяй ему, Юджи, что бы он ни говорил»! На этот раз Юджи перебил Сукуна.       — Хм, они не совсем неправы, знаешь ли, — сказал он, грациозно вставая из неловкого полуприседа на глади озера. Раздражённый Юджи указал на него с пылом тысячи комет:       — И ТЫ говоришь тоже самое! Почему ты говоришь тоже самое!? Он вопросительно дёрнул руками, вызывая движением ещё больше ряби под ними.       — Ты был в худшем случае немного грубым, но ты продолжаешь настаивать, при каждом удобном случае, что ты определённо делаешь всё только для себя! И не доверять тебе... — он указал на себя обеими руками. — А потом напоминаешь мне про сон или... Или почистить мои чёртовы зубы!? Сукуна попытался опровергнуть ход его мыслей:       — Твое тело — мой сосуд, сопляк, конечно, я хочу поддерживать его в хорошей форме... Но Юджи не был согласен:       — Тогда почему ты делаешь то же самое для Фушигуро и Кугисаки!?       «Ну, в случае Мегуми, по крайней мере, потенциально мог бы быть хоть какой-то смысл... И с Нобарой тоже, возможно, мог бы быть», — подумал Сукуна, но не успел сказать даже слова, как Юджи снова заговорил.       — Ты переживаешь! Или... Или, по крайней мере, ты не такой уж злой, как все настаивают! Я не самый умный, конечно, но я и не идиот, Сукуна!       — Сопляк...       — И я не упустил то, как ты иногда называл нас «детьми» вместо «сопляков»! — Юджи улыбнулся бы, вспомнив, какими приятными были те случаи, но был слишком разгорячён для этого. Он продолжил, почти кипя от злости.       — Почему ты продолжаешь сыпать оскорблениями, когда явно не хочешь!? — Он наконец откровенно закричал — разочарование, страх, неуверенность и надежда были заметны в его голосе, позе и мимике мальчика. В конце концов он опустил поднятые руки. Затем наступила тишина. Юджи продолжал тихо пыхтеть, измученный и тирадой, и всем предыдущим днём. Сукуна тем временем ничего не сказал. Он просто сложил руки и рассеянно отвернулся в сторону, глядя на медленно успокаивающуюся красную воду, на которой они оба стояли. Тишина затянулась. Наконец, Юджи заговорил. Он звучал неуверенно, глядя на блестящую, похожую на кровь, поверхность бассейна.       — Я... Извини, ты достаточно древний, и, вероятно, слышать не хочешь, как какой-то, какой-то сопляк пытается вести себя так, будто он что-то знает...       — Нет. Постой. Юджи вздрогнул, снова посмотрев на Сукуну, который опять повернулся к нему. Он был удивлён тем, как... Открыто обеспокоенно (?) выглядело могущественное проклятие. Сукуна закрыл глаза, вдохнул сквозь зубы, тихонько щёлкнул языком, снова открыл глаза и начал говорить.       — Я... По-прежнему настаиваю на том, что ни ты, ни кто-либо другой не должен полностью доверять мне, — он коротко поднял руку в ответ на явное намерение ребенка прервать его. — Но у меня есть на то свои причины, которые я не буду объяснять сейчас.       «Мне придётся придумать, как именно мне устранить этот диссонанс, не говоря, что технически я совершенно другой человек. В основном. С реальными возможностями обернуться ко злу», — подумал он.       — Но… — Начал Юджи, но Сукуна бросил на него взгляд, напряжённый, но не злобный. Он снова замолчал. Проклятие ещё мгновение не сводило взгляда с него. Затем он вздохнул, закрыв глаза — почти театрально. Он снова посмотрел на Юджи с поддельным раздражением:       — Ты говоришь, не самый умный, и всё же, по-видимому, превзошел меня, Рёмена Сукуну, в моей попытке обмана. Он промычал, отбросив поддельное раздражение:       — По крайней мере, в каком-то смысле. Когда Юджи понял, что было сказано, он ярко ухмыльнулся — одновременно торжествующе и с надеждой:       — Подожди, превзошёл? Так я правильно понял? Ты притворяешься злым!? — спросил он взволнованно. Хорошо, что я не вампир, ты, буквально, солнечный ребенок:       — Не совсем, пар... пацан. Проклятие попыталось проигнорировать долбанный визг Юджи в ответ на запинку.       — Я определённо не образец добродетели, и если бы был человеком, меня бы едва ли считали социально значимым. — Он тихо усмехнулся. Я, может, и был в основном самим собой, но этот блядский злобный ублюдок несомненно оставил на мне след, чёртов садист-каннибал.       — И я был именно таким, каким я был, о чём они и я постоянно тебе твердим. Возможно, даже хуже. — Он нахмурился, ненавидя брать на себя ответственность за действия, которые на самом деле не были его. К сожалению, ему нужно было убедиться, что ребенок понимает, с кем он имеет дело.       — А? Так... Ты изменился? — Юджи был немного... разочарован тем, что, по-видимому, Сукуна не всегда был нынешней версией себя. Несмотря на это, он хотел знать, что именно имелось в виду. Проклятие слегка махнуло рукой:       — Кратко, да. Он снова промычал:       — Честно говоря, я из прошлого предпочёл бы оторвать тебе конечности и выколоть глаза твоими же сломанными костями, прежде чем позволить тебе обнять меня. Он нахмурился:       — Особенно потому, что повреждения не отразятся на «моём настоящем сосуде», твоём теле из плоти. Юджи сделал шаг назад, шокированный всем признанием:       — Ч-что? Затем он заметил слегка скорбное выражение, появившееся на лице собеседника. Увидев это, Юджи вернулся.       — Но... Я думаю, ты бы сейчас не стал этого делать, верно? — Спросил он с проблеском надежды. (Он не хотел оказаться преданным одним из самых надёжных и заботливых взрослых в своей жизни, пожалуйста, нет.) Сукуна посмотрел на Юджи, на его лице отчётливо была видна капля грусти:       — Нет, ребёнок. Я бы не стал. Он закрыл глаза, все четыре, с почти болезненным выражением:       — Честно, мне пришлось удерживать себя, чтобы не обнять тебя в ответ ранее. Он усмехнулся:       — Мое прежнее «я» завизжало бы от душевных мук и гнева от одной только мысли. Его версия, делающая что-то столь нежное с другим живым существом? Ха. Он хотел продолжить избивать Настоящего Сукуну, но затем...       — Ну, ты бы хотел? Глаза Сукуны резко открылись, глядя на источник вопроса. Юджи стоял практически там же, может, немного ближе, чем раньше. (Сукуна даже не заметил его приближения, так сосредоточившись на собственных мыслях.) Руки подростка были слегка приподняты. Так, как будто бы он хотел раскрыть их для объятий, но опасался переступить черту.       — Э-э, я имею в виду, ты не хочешь меня обнять? Теперь, когда тебе не нужно вести себя отстраненно и раздраженно? Он нервно улыбнулся:       — Потому что я и так знаю, что ты не такой? Сукуна просто продолжал смотреть. Юджи медленно терял свой энтузиазм, почти отступая. Но вдруг проклятие наконец заговорило, необычно тихо для него самого.       — ...Если ты все ещё хочешь, даже после услышанного? — Он улыбнулся, один из немногих случаев, когда Юджи видел, что то было не ухмылкой или усмешкой. Затем он расцепил руки:       — Я бы с удовольствием, малыш. Юджи ухмыльнулся и, не тратя время, опять сократил расстояние между ними со счастливым смехом. Он крепко обнял Сукуну, возможно, даже сильнее. В конце концов, в нём не было скрытой грусти, как в предыдущий раз. Наступил момент, когда другой просто стоял неподвижно, и Юджи начал было думать, что, быть может, на самом деле он не хотел объятий. Затем, постепенно, почти испуганно, Сукуна сомкнул свои руки на спине Юджи. И он медленно расслабился. В жизни Юджи было много объятий, просто он был таким человеком, но... Никогда прежде он не чувствовал, чтобы кто-то так отчаянно нуждался в них, прежде чем его обняли. Сукуна держался за него с такой осторожностью, но в то же время так сильно, с такой явной потребностью в этом, что Юджи начал задаваться вопросом: делал ли он это когда-нибудь раньше? И он ответил себе. Определенно нет. У него для этого даже больше нет физического тела. Пока они стояли здесь, спокойные, с тёплым (поддельным, это всего лишь проекция его души) присутствием Сукуны, делающим объятия ещё более уютными, Юджи не мог не загрустить от этой мысли. Он внутренне встряхнулся. «Это счастливый момент, Юджи!» — сказал он себе. Он мог бы погрустить из-за всего этого попозже. Поэтому, немного поразмыслив, он решил снова заговорить.       — Эй, Сукуна?       — Ммм? — Пробормотал тот, о ком шла речь, положив голову на плечо Юджи.       — Ты теперь будешь называть меня "ребёнком"? Другой фыркнул, довольный:       — Не испытывай судьбу, сопляк. Юджи ухмыльнулся и сжал Сукуну ещё крепче. Чёртово солнечное дитя, подумал проклятье на его выходки. Я буду беспокоиться о последствиях того, что он поймет, позже. После того, как ребёнок и я постараемся быть достаточно благоразумными на момент. Когда-нибудь скоро, определённо. ... ...Даааа, я надеюсь, ребёнок не будет против длительных объятий, потому что я вроде немного недооценил, насколько мне это нужно. Ребёнок, о котором шла речь, конечно же, в конечном итоге вообще не возражал.