О детях

Когда Глен выдал ему стопку учебников для подготовки к началу учебного года, Мика на его глазах недоуменно открыл первый попавшийся – алгебра – и испытал священный ужас, пытаясь вникнуть в странные символы на белой бумаге. Глен все это время жадно следил за его лицом, предвкушая интересное развитие событий – и не прогадал, когда Мика захлопнул учебник и прошептал: - Это надо сжечь. * Чего Мика не ожидал, так это того что злопамятный Глен притащит его вечером в пустующий класс. На парте были выложены тетрадки и ручки и тот самый учебник по алгебре. Мика оцепенел – нет, он понимал важность образования, но если вспомнить что до недавнего времени он вообще не думал, что сумеет выжить, события развивались уж слишком стремительно. - И что мы будем здесь делать? - Учиться, Мика, учиться. Глен уселся на соседний стул, придавая своему лицу как можно более отстраненный вид. Мика подозрительно скосился на него, подозревая, что Глен просто нашел еще один повод его помучить. Со вздохом юноша раскрыл тетрадь и под преувеличенно формальный тон Глена принялся постигать азы науки. * Занятия Глен проводил трижды в неделю, задавая в домашнее изучение страницы текста. Если бы не его ехидные комментарии время от времени, Мика бы даже признал, что ему идет роль учителя. Мика дописал формулу и тут же Глен заглянул через его плечо в тетрадку. - Не правильно. К ластику, лежащему на столе, они потянулись одновременно и в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, неведомая сила заставила Мику отдернуть руку. Глен, не скрывая веселья, любовался выражением на его лице. - Краснеешь, как девственница. Мика подобрался и с вызовом в голубых глазах принялся отстаивать свою честь. - Что-то тебе больно покоя не дает моя девственность. Глен усмехнулся. - Ты слишком много о себе мнишь. Мика схватил тот злополучный ластик и принялся исправлять ошибку в формуле, а потом посмотрел в темные глаза мужчины. - Тогда следи за своим языком. Глен выдохнул и вернул внимание страницам учебника, принявшись объяснять новую тему, но Мика засчитал это за свою победу, потому что Глен выглядел слегка сбитым с толку. * - Кем ты хочешь стать? Вопрос Глена оторвал Мику от решения уравнения и юноша всерьез задумался. На самом деле он уже размышлял об этом, памятуя о сети новых приютов для детей, построенных семьей Хиираги. - Хочу работать с детьми. Глен не был удивлен такому ответу, но поняв, что некоторые вещи не меняются, обронил: - Ненавижу детей. - Даже своих бы ненавидел? Ты же глава рода – наследники это первоочередная задача, разве нет? - Но это не значит, что я обязан их любить. - А вот сейчас ты лжешь. Ты бы любил своего ребенка. Мика был абсолютно уверен в своих словах, возвращаясь к уравнению и не заметил, как по губам Глена скользнула мягкая улыбка – мелькнула и исчезла. * С тех пор, как были повержены вампиры, прошло несколько лет. Мика вместе с братом и друзьями переехал в городок поменьше по программе заселения Японии. По какому-то провидению, выучившись, он получил место директора небольшого приюта – поначалу было сложно во всем разобраться, но со временем он привык к бумажной работе. Насколько он знал, никто из тех, кто покинул ряды армии больше не имел связей с руководством, так что Мика уже давно не получал вестей о Ичиносе. Возможно, он уже женился, возможно, он все еще такая же задница, какой был – Мика не знал, не понимал, откуда в его голове всплывает этот человек. Но возвращаясь однажды в съемную квартиру, Мика наткнулся на патруль военных, с которыми переговаривался человек в армейской униформе и прежде чем Мика успел подумать, с его губ сорвалось имя: - Глен? Человек обернулся, являя искреннее удивление на своем лице. Секунды они смотрели друг на друга, а потом Ичиносе усмехнулся, указывая на Мику: - Не дразнят? Мика нахмурился, его решение отрастить волосы было продиктовано лишь тем, что у него нет времени постоянно их стричь. Да и красиво, как однажды обронила Шиноа. - Я могу въебать. - Однажды ты сказал мне следить за своим языком. Думаешь, если вырос, я не накажу тебя за мат? - А я никогда не был твоим ребенком, чтобы ты имел право меня наказывать. - Да, - глухо произнес Глен. – Ребенком не был. Но и взрослым ты еще не стал. В груди Микаэлы поселилось раздражение, которое он подавил, приблизившись вплотную к Глену. Почему? Мика думал о нем, даже может быть хотел его увидеть, узнать, что с ним, но при первой же встрече они снова ругаются, как будто не было тех вечеров наедине с треклятой алгеброй. Мика заглянул в темные глаза мужчины и спросил: - Почему это тебя так волнует, стал я взрослым или нет? А Глен смотрел в голубые глаза бывшего вампира и ощущал себя так, будто они все еще находятся в день их первой встречи в разрушенном городе, только вместо мечей слова, которые и были главным оружием подполковника. Но сейчас говорить не хотелось. Глен протянул руку и коснулся светлых прядей, рассыпанных по плечам – мягкие, приятные на ощупь, но даже так назвать Мику девчонкой не поворачивался язык. От этого жеста сердце Мики пропустило удар, но он не отшатнулся. - Потому что ты никогда не был моим ребенком. - Сказал Глен, возможно, понимая, возможно, признавая что-то. - А кем был? – Спросил Микаэла, лишь чудом не покрасневший от столь тесного контакта. Все такой же упрямый, едкий, красивый, даже с синяками под глазами. Усмехнувшись, Глен склонился к нему, касаясь губ и позволяя им обоим задохнуться в ощущении поцелуя. Глен определенно скучал.