Мстительный волшебник обретает первую любовь

В небольшой домашней лаборатории, среди колбочек и свитков, на огне стоял чугунный котелок и дымился искрящимся красным паром, а рядом с ним, с горящими от возбуждения глазами, возвышался волшебник Домиен. Он бросал в кипяток корешки и цветные порошки, приговаривая ласково-язвительным голосом заклинание любовного эликсира. — Домиен, а может, не надо.? — с сомнением прошептал Мышь, плотнее укрывшись между колбой и чернильницей. — Как это не надо?! — Домиен с азартом взглянул на Мышь и закинул семена красноцветки. — Этот старый хрыч получит сполна! Ты уже забыл, как Фарамат подсыпал мне костного порошка, и мои ногти росли, как стебли лука! Уж я-то ему отомщу, поверь, Мышонок, последнее слово будет за нами! Мышь Иванир смотрел на друга с трепетом и волнением. Он побаивался этих чар и переживал, что неугомонная жажда мести заведет волшебника слишком далеко от света. Взаимная нелюбовь между двумя хранителями разделила Янтарный лес на два лагеря. И Иванир лишь мечтал, чтобы враги помирились и совместно защищали лесных обитателей. А всё началось с безобидной шутки. Когда Домиен вступил в права хранителя, он был открытым и доверчивым парнем. Как-то прогуливаясь по тропкам и осматривая владения, волшебник случайно наткнулся на серебристого единорога, что грациозно пасся на солнечном лугу. Домиен с восхищением любовался и захотел прикоснуться к магическому животному. На свою удачу, Фарамат проходил мимо и заметил намерения соседа, старец без злобы решил подшутить. Он с твердой уверенностью рассказал, что если Домиен встанет на колени и поцелует копыто единорога, то тот примет его за равного и будет вечно служить, как ездовое животное. И, к удивлению Фарамата, Домиен поверил, тут же опустившись на колени в попытке ухватить единорога за переднее копыто. Не удержавшись от такой доверчивой наивности и глупости, старец рассмеялся, а единорог, возмущенно фыркнув, убежал прочь. Лишь услышав смех, Домиен понял, как абсурдно выглядит. Что повелся на банальную шутку старого хитреца! Обида опустилась в сердце волшебника, ему еще никогда не было настолько стыдно и неловко. После этого случая Домиен твердо решил отомстить соседу. С тех пор в лесу началась мстительная война: один не смог простить, а другой не знал, за что именно должен извиняться. Ведь все хранители знали, что единороги существа гордые, равных себе не признают и никогда не станут ездовыми животными. Вот только Домиен не знал, он вырос сиротой в деревне, где магии обучался сам. Только после его совершеннолетия магистры Академии нашли мальчика через кристалл, призывая на службу, как нового хранителя. Фарамат нехотя отвечал на проделки Домиена, ему все эти детские игры давно надоели, но старец терпеливо чего-то ждал. И вот Домиен стоял перед котелком, заканчивая новую месть. Ожидая, как Фарамат лично познает стыд, когда перецелует все сосны в округе! Эликсир последний раз вспыхнул искрами, приобретая розовый цвет. — Готово! Сейчас наполним флакон и пусть еще ночь постоит, а потом подмешаем Фарамату в чай, ты справишься? — Домиен с надеждой посмотрел на Мышь, от чего тот нервно сглотнул и кивнул. — Ты ж мой хороший, и чтобы я без тебя делал! — он нежно провел по серой спинке, Мышь зажмурился, принимая ласку. Иванир любил Домиена и старался помочь, но, выполняя подобные поручения, лишь молча грустил. Когда Домиен забывал о мести, то преображался и становился ярким, солнечным, согревая и окутывая теплотой всех обитателей леса. Иванир верил, что у Домиена доброе сердце. Он любовался волшебником и видел, как тот прекрасен в моменты счастья, когда кормил птиц или собирал травы в лесу. Но всё портила затаившаяся обида, она тенью проскальзывала в чистых глазах. Мышь пытался поговорить с ним, просил отпустить прошлое и простить старика, но всегда натыкался на твердую стену чужого упрямства. Когда ночь опустилась на опушку, а Домиен лег спать, Мышь выскользнул за порог и побежал в глубь леса, там его уже ждали. — Здравствуй, Иванир, как ты, мой мальчик? — из темноты вышел старец в белой одежде с седой бородой и добрым взглядом. — Что на этот раз придумал Домиен? — он мягко улыбнулся, устраивая Мышь в теплой ладони. — Деда, помоги… Домиен решил напоить тебя любовным эликсиром. Что мне делать…? — Мышь печально посмотрел и тихо вздохнул. — Он ведь хороший и добрый, поверь! Просто не может отступить, слишком гордый, а мне приходится видеть, как он все больше утопает в темноте… — Значит, любовный эликсир для меня приготовил? — Иванир кивнул, а глаза старца опасно блеснули. — Всё слишком далеко зашло, и этот юнец так ничего и не понял! Мне придется вмешаться, ты ведь понимаешь? Мышь понимал, с тех самых пор, как пробрался в дом к Домиену по указу деда, чтобы следить за ним, абы тот не совершил ничего опрометчивого. Но через некоторое время Мышь осознал, что уже не просто шпионит, они подружились. И в душе Иванира расцветали цветы, когда волшебник гладил его по шерстке, а от голоса крохотное сердечко замирало, наполняясь сладким счастьем. Мышь окончательно убедился, что влюбился, но что теперь делать с этими чувствами не знал и старался, чтобы дед ни о чем не догадался. — Вот как мы поступим, Иванир, дай мне эликсир. Мышь взмахнул хвостиком, и из воздуха материализовался стеклянный флакон. Фарамат серьезно посмотрел на внука в обличье зверька, и тот неловко сжался, наблюдая, как эликсир исчезает в кармане старца. — Когда Домиен проснется, ты съешь это, понял? — Фарамат протянул золотистое семечко в лапки Мыши. — А после скажи ему, чтобы пришел ко мне. Я буду ждать. Распрощавшись с дедом, Иванир поспешил домой, мысленно надеясь, чтобы Домиен, узнав о его предательстве, смог простить. Хотя уже знал ответ — не простит. Но тихая надежда упорно не желала уходить, и это все, что оставалось в его любящем сердце. Проснувшись на рассвете, довольный Домиен уже предвкушал, как проучит старика. Ведь истинно верил в то, что тот заслужил! Пройдя на кухню, где на столе ожидал завтрак, волшебник радостно поприветствовал друга и привычным жестом погладил его по шерстке. Но что-то изменилось, Домиен почувствовал напряжение в воздухе. Иванир, собравшись с духом, пискнул печально и предстал перед Домиеном в истинном обличии. Карие глаза юноши смотрели с тоской, а распущенные серые волосы разметались по плечам. Домиен шокировано осматривал друга, отмечая хрупкое телосложение и миловидное лицо. — Прости меня, Домиен, — обреченно произнес Иванир и проглотил семечку. — Я внук Фарамата, и он сказал, чтобы ты отправился к нему. Неожиданно Иванир потерял сознание и начал заваливаться вперед, Домиен, все еще переваривая услышанное, подхватил его инстинктивно. Осознание накрывало холодной волной. В груди стало больно, будто кинжалом проткнули и разорвали плоть на куски. Прогоняя мысли о предательстве, Домиен дрожащими руками удобнее перехватил тело Иванира и магической искрой переместился в дом Фарамата. — Что ты с ним сделал?! — в ярости закричал Домиен, как только оказался в чужой гостиной и видя, как старец невозмутимо пил утренний чай. — Это не я сделал с ним, а ты. Раз осмелился играть с чужими чувствами, — зло ответил Фарамат и поставил на стол флакон с эликсиром, — Запрещенная магия. Как ты посмел ее сотворить? Глупый мальчишка, который ничего не понимает в жизни! — Домиен стушевался под грозным видом волшебника, опуская плечи, — Нельзя никого заставлять любить. Этим ты сломаешь душу человека и изменишь судьбу! — Я ведь не знал… — от хлестких слов захотелось сжаться, тело Иванира тянуло вниз, и Домиен опустился с ним на колени, прижимая ближе к груди. — Ты не знал? — хмыкнул старец, — Как и про единорогов, верно? — Фарамат поднялся и подошел к Домиену, печально покачав головой, — Так почему ты, вместо того чтобы спросить и получить знания, оскорбился собственной невежественности? Что было толку от твоей мести и чего ты добился? И вот скажи мне сейчас, Домиен, что ты хочешь от меня? — Прошу, верни мне Иванира, я все понял, я ошибался… — смотреть на Фарамата оказалось сложно, и глаза предательски защипало. — А зачем тебе мой внук? — со смешком в голосе спросил волшебник, — Он же тебя предал, разве нет? — Нет… Я не знаю… Он просто мне нужен, понимаешь…? Мне плохо без него! — Нужен, как вещь, зверек, как посыльный, как кто? — Просто нужен… Домиен замолчал, вспоминая все мгновения, проведенные с Иваниром, как тот ластился и тянулся к нему, как смотрел с обожанием и мягким комочком спал на подушке, оставаясь рядом. Смеялся вместе с ним, шутил и порой тихо ругал. От этих воспоминаний щемило в сердце, а внутри разливалось тепло и первые ростки любви. И Домиен понял, что Иванир для него безгранично дорог и не осталось никаких обид, только в душе поднимался ужасающий страх от потери. Он и вправду оказался настоящим глупцом, который собственными руками разрушил свое счастье. От осознания содеянных поступков стало холодно, и озноб прокатился мурашками по коже. Что же он наделал… — Прошу, Фарамат, помоги Иваниру, он для меня всё! Я буду учиться, обещаю, и прости меня… Старец по-доброму улыбнулся и, проведя ладонью по седой бороде, одобрительно кивнул. Он создал из воздуха белое семечко и положил его в рот Иваниру, на что тот встрепенулся в руках Домиена, открыл глаза и испуганно начал озираться по сторонам. — Береги моего внука, слышишь, Домиен? — Фарамат заботливо провел пальцами по серым волосам Мыши, успокаивая того в объятиях волшебника. — Запомни — чувства не игрушка, их нужно ценить и беречь, — подмигнув внуку и заметив, как тот смущенно спрятал лицо в ладонях, продолжил: — Завтра я жду тебя на первое занятие, станешь моим учеником! Домиен трепетно погладил Иванира по спине, как всегда делал с маленьким зверьком, и ощутил волнение в сердце, когда увидел чарующую улыбку в ответ. Волшебник отпустил Иванира, они вместе поднялись на ноги и низко поклонились старцу, а после попрощались, отправившись домой, где их ждала новая жизнь, полная счастья, гармонии и любви.