Звёздный Дождь

      Сегодня Кавех проснулся раньше обычного. Возможно сыграл свою роль сбившийся режим, который поднял его ни свет ни заря. Стараясь сильно не шуметь на кухне, он заварил себе кофе, взял парочку свежих закатников и решил поработать, чтобы не терять время зря. Заказ хоть и не был таким большим, но приходилось, по сути, заниматься перестройкой уже готового дома, а менять за кем-то — та ещё морока.       Спустя какое время он услышал шум из гостиной, а потом и запах свежего кофе. Кавех решил, что выйдет проводить аль-Хайтама, прежде чем тот пойдёт на работу.       На пару с линейкой и карандашом архитектор вновь погрузился в работу и очнулся, когда почувствовал тёплое прикосновение к голове. Кавех тут же повернул голову и пару раз хлопнул глазами, смотря как аль-Хайтам выпрямляется. Ещё секунда, две, три. Молчание затянулось, но картинка собралась воедино.       — Ты! ТЫ!       Аль-Хайтам лишь хмыкнул и отправился на выход из комнаты. Кавех вскочил из-за стола, замерев лишь от прострелившей болью спины, и поспешил за соседом.       — Ты меня поцеловал!? — бросилось вдогонку, когда секретарь надевал свой плащ.       — И тебе хорошего дня, Кавех. Вставай из-за стола почаще и загляни сегодня на рынок, — будто бы игнорируя ситуацию, ответил аль-Хайтам и взялся за ручку входной двери.       Кавех опешил от того, как спокойно это всё прозвучало, буркнул в ответ "хорошего дня", и дверь перед ним закрылась.       — Погодите!       Он уже рванул распахнуть дверь и добиться ответа от аль-Хайтама, как в последний момент остановился и представил, что увидят прохожие и соседи.       Кавех же не мог ошибиться?       Ещё раз прокручивая в голове всё, что он запомнил, выходило именно так, как он говорил: Аль-Хайтам подошёл к нему, пока он работал, поцеловал в макушку и с довольным лицом отправился на работу. Руки сами зарылись в волосы, пытаясь понять, как это расценивать.       Они жили вместе уже год или около того; сначала разбирались с тем, на какой ноте разминулись, после притирались. Мало-помалу они нашли какой-то баланс, поделили работу по дому (хотя Кавех всё равно делал больше, так как заказы всё ещё были нестабильны), вместе выходили в таверну или за покупками и даже парочку раз помогали друг другу.       К вечеру утренняя сцена совсем вылетела из головы. Усталость от работы и домашних дел запивалась бокалом вина и будничными разговорами. На следующие дни Кавех припоминал этот момент, когда аль-Хайтама не было дома, а значит обсудить произошедшее так и не вышло.       — Слышал от сидевших в таверне студентов Ртавахист, что сегодня будет звёздный дождь — хочешь посмотреть? — поинтересовался Кавех, ставя кофе и сладости на стол.       Он по привычке в ожидании того, что Хайтам отложит книгу, оперся на столешницу, вместо того, чтобы усесться на один из трёх диванов. Ну и хорошо: ему полезно постоять после нескольких часов работы сидя.       — Ты хочешь посмотреть? — уточнил секретарь.       — Конечно хочу! Это же должно быть красиво, — Кавех взмахнул рукой. — Они советовали друг дружке места за городом, чтобы фонари не мешали наблюдению.       Пусть Кавех этого не говорил вслух, но он просил аль-Хайтама пойти с ним только потому, что в прошлый раз тот выглядел таким взволнованным (насколько взволнованным может быть аль-Хайтам), когда архитектор поздно вернулся. Заказ был в пустыне, из-за бури пришлось задержаться, и возвращался тогда Кавех уже по ночным дорогам Сумеру. Встретил его по итогу Сайно с матрами, а на подходе к городу возвращалась Бригада Тридцати. Аль-Хайтам тогда ничего не сказал, Сайно тоже держал язык за зубами, но всё было слишком очевидно.       — Долго будет идти дождь?       — Где-то полчаса, но самая большая активность всего пару минут, — неосознанно Кавех всё же уселся на стол, и его ноги лишь слегка касались пола.       Аль-Хайтам, задумавшись, отвёл на пару секунд взгляд, а после проскользил снизу вверх по мужчине перед ним и слегка улыбнулся.       — Хорошо, во сколько мы выходим?       Кавех был рад тому, что аль-Хайтам согласился. Они несли с собой плед, чтобы расстелить его на траве, ещё парочку поменьше, чтобы укутаться, вкусняшки и кофе. Архитектор почти сразу приглядел для них неплохую возвышенность. Пришлось, конечно, покопаться в топографических записях, но ничего серьёзного. Они расстелили плед и уселись, ожидая начала звёздного дождя.       — Вот то нам нужно. Кажется, это созвездие какой-то из птиц, — Кавех указал на нужные звезды, очертив невидимые линии их соединяющие.       — Райской.       — Ты ещё и созвездия знаешь?       — Попалось в книге. Одна из древних письменностей основана на звездной карте; тогда я ещё сравнил текущую с представленной, вот и запомнил.       Кавех пробурчал что-то нечленораздельное про эту небольшую лекцию. Они пришли сюда отдыхать, а не устраивать выездное занятие из Академии. Чтобы не испортить себе настроение ещё сильнее, он занял себя делами: разлил кофе по керамическим чашкам без ручек, нарезал фрукты на удобные дольки или кубики. Аль-Хайтам как раз взял один из таких кусочков, посмотрел на него пару секунд и поднял взгляд на Кавеха: тот как раз разбирался с последним закатником.       — Открой рот, — попросил секретарь.       — А? — Кавех прослушал чужую реплику и повернулся к мужчине, конечно же, с приоткрытым ртом.       Аль-Хайтам приложил фруктовый кубик к губам Кавеха и легко протолкнул тот в рот. Архитектор ещё пару мгновений осознавал происходящее, смакуя сладкий фрукт во рту и ощущение чужого пальца на губах, как тут же вспыхнул, отстраняясь.       — Т-ты чт-то твор-ришь!? — закричал Кавех, чуть не выронив нож из рук.       — Просто угостил тебя фруктом, что ты нарезал, — буднично ответил аль-Хайтам.       Кавех для начала положил нож, чтобы не пораниться, потом хлопнул себя пару раз по щекам, даже несмотря на руку, на которой остался фруктовый сок, а после задал более чёткий вопрос.       — Всё, что ты делаешь из-за того, что я тебе нравлюсь? — чтобы не сбиться, Кавех выпалил это на одном дыхании.       Аль-Хайтам не ответил сразу. Отвёл взгляд, дал себе время на подбор слов или что-то подобное. Кавех не знал, но выжидал, потому что это было важно. Их отношение к друг другу явно поменялось, и нужно было разобраться, чем именно оно стало.       — Да, ты мне нравишься, — сказал аль-Хайтам, но в его глазах почему-то проскользнула нотка печали.       — Стой-стой-стой, давай вернёмся назад, — Кавех замахал руками. — Ты начал оказывать мне знаки внимания. Мы это не успевали обсудить. Потом я пригласил тебя посмотреть звёздный дождь. И, я всего лишь полагаю, ты расценил это как свидание и начал действовать решительнее, верно?       — Не совсем, — аль-Хайтам взял новый фруктовый кусочек, но лишь крутил его в руках. — Я до сих пор не знал твоего отношения ко всему этому. Бежал в какой-то степени. Потому я просто согласился на твоё предложение, потому что это значит, провести время с тобой. Ну-ка.       Аль-Хайтам вновь протянул кусочек ко рту Кавеха. Тот схватил фрукт зубами и почти вырвал его из чужих пальцев. Недовольно прожёвывая кусок, чувствуя, как алеют щёки, Кавех готовил ответ.       — Ты делал всё так сумбурно, что у меня даже не было времени осознать это всё.       Аль-Хайтам уже протягивал новый кусочек. Кавеху пришлось взять и его, прожевать, а уже после продолжить:       — Я и сейчас не знаю, что тебе ответить.       — Тогда не отвечай: просто посмотрим сегодня на звёзды.       Стало прохладнее, и они завернулись в пледы. Кавех устало зевнул и позволил себе положить голову на плечо аль-Хайтама. Выпитый кофе его нисколько не взбодрил, а уют от пледа только сильнее клонил в сон, но стоило держаться. Первые метеоры уже врезались в небо белыми росчерками, редкие, но всё же красивые. До пика звёздного дождя нужно дотерпеть, а дальше и на пару минут прикрыть глаза не преступление.       Время растянулось, словно загустевший цветочный мёд. Кавех не сразу почувствовал, что его приобняли. Не сразу понял, что уже оказался на чужих коленях. Не сразу понял, что белые линии метеоров отражаются в бирюзовых глазах перед ним. Он лишь знал — это было невероятно красиво. Кажется, что в обычно холодных глазах, где лишь изредка можно найти какую-либо эмоцию, сейчас, прохладной ночью, было так тепло.       Пусть звёздный дождь и сошёл на нет, но в памяти чётко запомнились белые штрихи в глазах перед ним. А потом очень сладкий вкус чужих губ с оттенком кофе. Мягко и осторожно. А ещё очень тепло, как телу, так и душе.       Кавех не запомнил, как они вернулись домой. То ли он уснул, и ему всё это приснилось, то ли память подводила и забыла небольшое путешествие до дома. Но теплое, словно летнее солнце чувство в груди никуда не делось.