Чего нет, того и хочется

Очередной мир был оставлен позади, после того как мироходцы прошли через портал. Впереди их ожидало ещё больше неизведанных земель, чужих проблем, смертельных опасностей... Но сейчас, был короткий миг затишья. Был Эдем, лучезарный, застывший во времени, принимающий странников, которым было нужно время прийти в себя после очередного безумного путешествия и зализать полученные раны.       Василиса увела куда-то Андрея и Ксюшу, поговорить о делах, которые Волка не касались. А зря. Обделённый вниманием возлюбленной, Волк шатался по пустым комнатам той темницы, из которой поклялся однажды вызволить свою ненаглядную, чего бы ему это ни стоило. Ясное дело, за сотни лет скитаний по мирам, за десятки попыток вторжения в кощееву крепость, он знал где находятся те или иные комнаты, куда ведут лестницы, где сокровищница... Ясное дело, в какие-то из комнат путь ему был заказан. Какие-то из дверей были запечатаны, какие-то охранялись куклами Василисы. Серый был в явной немилости, ибо знал, что для него открыто вдвое, а то и втрое меньше дверей, чем для его спутников. Оно и понятно, чудом вообще было то, что его выпускали куда-то кроме громадного, но порожнего тронного зала, где чаще всего он схлестывался в схватках со своим злейшим врагом. Увидев “стражу” около ещё одной двери, Волк раздражённо цокнул языком, выплюнул какое-то ругательство, и развернулся, направившись туда, где в последний раз был вместе со своими союзниками. На кой чёрт его вообще здесь оставлять, в этих давящих безжизненных стенах? Драться нельзя, пить нельзя, за оружие браться тоже, сокровищница закрыта, туда не ходи, сюда тоже нельзя — садись и помирай со скуки. В такие моменты он лишний раз задумывался над участью бедной девы, которая обречена проводить тут вечность, день ото дня, с тем, кто её очевидно не достоин. Кстати, о нём. Кощей появился будто бы из неоткуда, бесшумно выплывая из-за поворота, навстречу Волку. Оба, столкнувшись взглядами, заметно помрачнели. Напряжение наполнило тенистый коридор ещё до того, как Волк открыл рот, чтобы уязвить хозяина Эдема.       — Эй, “Бессмертный”, прямо-таки в склепе живешь. Поганое местечко. И ни разу ведь не прислушался ко мне, что благородить всё как-нибудь надо. Вечность живешь, а красоту навести руки не поднимаются, хозяюшка? — в нападках не было какого-то смысла или желания воззвать к эстетическому чувству архиврага. Просто волк пытался скрасить смертную тоску, которая охватывала его в одиночестве, и лишь приумножалась в ненавистном Эдеме.       — Не настал ещё день, когда я бы прислушался к совету бездомной шавки, вроде тебя. И, должно быть, ты не обучен, но в гостях не заведено хозяев ругать. Ты должен быть благодарен, что стоишь в моем доме, и твоя голова до сих пор у тебя на плечах. — Кощей остановился чуть поодаль от мужчины, скрестив руки на груди, и смотря на Волка как бы сверху вниз, как он делал всегда. Может быть, у него и не было желания тратить время на пустые разговоры с этим дураком, но он бы скорее умер, чем повернулся к Волку спиной. Гордость не позволяла.       — Да, конечно, так бы ты меня и убил! Если бы не запрет Василисы, то, не ровен час, это тебя бы пришлось собирать по кусочкам. И то, картина бы вышла более праздничная, чем то, что изо дня в день здесь вижу я... А бедная Василиса тут, небось, из часа в час томится. Хоть её бы пожалел, в этих пыльных стенах свихнуться можно.       — Можешь тешить своё самолюбие сколько захочется, — холодно усмехнулся Кощей, которого упоминание Василисы всё же задело. Щенок слишком часто болтал о том, в чём ничего не смыслил. — Да вот только Василиса тут по своей собственной воле, и ты это знаешь. И ни разу моя дорогая не жаловалась на жизнь в Эдеме.              Конечно, он не договаривал, о всех тех упрёках из-за бесконечных битв с богами, убийств практически беззащитных Иванов, жалоб на то, что их супружеская жизнь как адское колесо, из которого нет выхода, и в котором нет покоя. Но потому он и связался с мироходцами, чтобы осчастливить любимую. И именно поэтому, Волк сейчас стоял перед ним, целый и невредимый, и огрызался.       — Так я тебе и поверил... И всё же, ума не приложу, что Василиса нашла в тебе, тиране и убийце.       — Уж кто бы мне об этом говорил! Да и был у нас уже этот разговор. Я любящий муж, способный дать ей всё, чего она пожелает. Я ценю её, оберегаю, забочусь... Я ей и верный друг, и собеседник, и поддержка её... И, не буду скрывать, искусный любовник.       — Очень ты похож, старик, на дамского угодника! Знать не хочу, что ты там с ней делаешь в моё отсутствие, — прорычал Волк, — но чёрта с два ты в этом деле лучше меня. Да и, признай, из всех Иванов, я краше всех буду. Готов поспорить, если бы Василиса приняла мою любовь, в твою сторону она бы уже и не посмотрела.       — Готов поспорить, что твои слова не больше, чем трёп. И ни за что бы Василиса не выбрала тебя, из нас двоих. Это уже было доказано.       — Э, нет, давай вот как. Ты нас отпускаешь, я провожу с Василисой недельку, а потом спрашиваем у неё, кто ей больше мил. А то у меня и возможности не было проявить себя. — Волк ухмыльнулся, приблизившись к Кощею. План ему очень нравился, даже если он прекрасно понимал, что хозяин Эдема на такую наглость ни за что не согласится. Но предложить стоило хотя бы для того, чтобы посмотреть, какая гневная эмоция пройдет по лицу мужчины.       — Размечтался, не бывать этому. Спор спором, а Василису ты не тронешь.       — Как же ты тогда предлагаешь нам спор разрешить? Или это я тебя впечатлить должен?       Волк ожидал, что от его шутки Кощей смутится, нахмурится, прекратит смотреть сверху вниз, как на блоху. Потеряет контроль. Проиграет, и можно будет уколоть его парой шуток ещё раз, прежде чем вернуться в тронный зал, заглушив на время скуку. Однако, Кощей выглядел слишком серьёзно. И слишком самоуверенно.       — А почему бы и нет. Сможешь доказать мне, что твои юношеские порывы страсти лучше, чем мой многовековой опыт, и что Василиса оценила бы твои... умения?       Настал черед Волку пытаться сохранить самообладание. Он открыл рот, а потом закрыл, не найдя слов для ответа. Это всё зашло слишком далеко. И что, он теперь подожмёт хвост? Развернётся, и уйдёт, как трус? Или может нарушит запрет Василисы и ударит этого хмыря?.. Но как потом оправдаться перед всеми. Да и, может не так уж это будет плохо. В себе Волк не сомневался, так может это и был его шанс превзойти Кощея. Хоть в чём-то. Прежде, чем с надменной улыбкой, Кощей отвернулся, заканчивая этот нелепый разговор, Волк схватил его одной рукой за плечо, другой зарываясь в серебристые волосы, и грубо притянул к себе, давая их губам встретиться. Кощей был шокирован где-то пару секунд, но почти моментально, как и в сражениях, включился в процесс, и перехватил контроль. Он обернул одну из рук, вокруг торса Волка, и подался вперед, прижимая мужчину к стене.       Волк был готов, что выйдет отвратительно, что от поцелуя с Кощеем его начнет тошнить, но, он с ужасом осознавал, что было во всем этом что-то пленительное. Что-то приятное. Как будто бы всё то напряжение, которое душило их при каждом столкновении, наконец смогло вылиться в нужное русло. Это ведь тоже была своего рода битва. Язык кощея был на удивление тёплым, а поцелуй был сладкий, и на секунду оторвавшись, чтобы перевести дыхание, Волк вернулся к этой битве с новыми силами. Лицо горело, а в ушах был звон, он чувствовал, как тяжело дышит сам, и как шумно дышит его враг. Волк сжал руку на затылке Кощея, лишая его голову подвижности, подчиняя его движения своей воле. Не разрывая поцелуя, он злорадно ухмыльнулся, проникая второй рукой под расстегнутый халат Кощея. Хотя бы раз его привычка ходить, едва прикрывшись была Волку на руку. Он провел пальцами по сухому, рельефному торсу, прежде чем процарапал когтями 4 дорожки, сверху вниз, по спине Кощея. Тот едва вздрогнул, но и этой реакции Волку было достаточно. Углубляя поцелуй, не давая Кощею даже возможности перевести дыхание, он начал бесцеремонно лапать и царапать мускулистое крепкое тело. Он чуть ослабил хватку на волосах, хотел провести рукой по шее, или, может, взяться за них поудобнее, но Кощей разорвал поцелуй, и нанёс Волку ответный удар. Он припал к его шее, оставляя засос, а руками медленно забираясь Серому под рубаху. Этот контраст поразил Волка, и он шумно выдохнул, явно сдавая позиции. Чёрт, как мог Кощей быть одновременно так настойчив и нежен? Волк не был в этом деле новичком, но всё равно, чужие мягкие прикосновения, спустя столько лет одиночества и боли сразили его. По телу пробежала дрожь, когда тонкие пальцы Кощея пробрались выше, очерчивая полученные шрамы, задевая какие-то чувствительные точки. Нет, нет, он не мог просто наслаждаться этим! Он тут пытался доказать своё превосходство. С трудом отрываясь от ощущений, Волк отстранил от своей шеи голову Кощея, располагая одну из рук на груди соперника, начиная ласку, а другой снова зарываясь в белые локоны. Он слегка прикусил ухо мужчины, как предупреждение, или в попытках вернуть преимущество, прежде чем снова вернулся к поцелую. Чёрт. Только сейчас он подумал о том, что засосы на шее будут всем видны. Кощей, поганец. Теперь у Волка не было права оставлять на нем таких же следов. Свои синяки можно было объяснить, как угодно, любой стычкой, но вот если бы у них обоих были подозрительно похожие отметины... Своим языком он пересчитал чужие зубы, а прикосновениями доказывал изо всех сил, что вот она, его победа, что Кощей может лишь подчиниться и признать, что перед Волком невозможно устоять. Невозможно не содрогаться, не хотеть большего, не терять и так ускользающие обрывки мыслей. Он чувствовал, что несмотря на его старания и страсть, Кощей находит силы трогать его в ответ, аккуратно, но со знанием дела. Сейчас руки хозяина Эдема покоились на бёдрах гостя, и когда Кощей расчётливо поставил ногу так, чтобы та упиралась Волку в пах... Нет, Волк снова потерял инициативу. Он закусил губу, чтобы сдержать рычание. Это заходило слишком далеко. Так хотелось укусить Кощея, увидеть, какие следы он на нём оставил, перебраться в комнату поукромнее, и...       — Вооолк! Мы вернулись! А, его тут нет... — знакомые голоса с другого конца коридора. В самый неподходящий момент. Волк вздрогнул, и испуганно повернул голову к источнику звука. — Сказал же, что будет нас тут дожидаться. Надеюсь, не ввязался в драку, опять.       — Мы бы услышали, а сейчас в Эдеме подозрительно тихо. Если только они с Кощеем не отправились убивать друг друга на свежий воздух.       — Пойдем искать их?       Сердце, стучавшее и так слишком громко, сейчас забилось сильнее. Нет, только не искать. Если они найдут их в таком виде... То всё кончено, этому не найти никаких объяснений. Он слышал, как стучат по полу ботинки соратников, и страх очищал его разум. Совсем не помогало ситуации то, что нога Кощея всё ещё была у него между ног, и в какой-то момент противник успел схватить руки Волка, пригвоздив их к стене. Сам Кощей наклонился к лицу Волка близко-близко. И, почти не нарушая тишину, прошептал:       — Не дёргайся. Шум ткани нас только выдаст.       Волк молчал, и продолжал вслушиваться в чужие шаги.       — Нет, незачем. Не прямо же сейчас мы отправляемся. Волк сам вернётся, а пока хоть передохнуть можно. Если реально что-то случится, то узнаем об этом, либо сами, либо куклы всех переполошат.       И с замирающим сердцем Волк услышал, как шаги стали удаляться от их с Кощеем укромного уголка. Он тяжело выдохнул. Когда они убедились, что больше их никто не слышит, Кощей отпустил Волка, отступая. Настрой был слегка потерян, хотя Волк продолжал прокручивать в голове тот момент, когда он был вынужден подчиниться воле Кощея, для спасения репутации их обоих. Было в этом что-то... Будоражащее. Горячее. Особенное. Но он забылся, и, пытаясь вернуть себе непринуждённый вид, вернулся к их с Кощеем разговору.       — Ну, что, каково? Убедился теперь? Жаль, что у тебя не было возможности испытать на себе всё, на что я способен, но и так можешь судить. — Волк поправил волосы, и попробовал натянуть куртку так, чтобы мех прикрывал следы на шее. — И вот только не смей говорить, что не впечатлён, я чувствовал, какой эффект производили мои действия.       — Кхм, признаюсь, опыт был приятный. Ты и впрямь неплох. Но... — Кощей тоже привел себя в порядок. Однако на нём не было той привычной холодной маски. — ...Тебе сильно не хватает опыта. Со временем твои движения становятся привычными, и приедаются. Думаю, победа за мной.       — Да пошёл ты. С самого начала всё так и планировал, да? Во всяком случае бы себе победу присудил, даже если бы я тебя на колени поставил.       — А ты, я смотрю, уже фантазиям предаёшься? — едко заметил Кощей — Что ж, твое дело. В любом случае, Василиса бы не променяла это на то, что умею я. И ещё, мне показалось, что ты будто бы забыл в чём заключалась суть спора. Ты бы с ней так же грубо обращался? Или ты полностью принял тот факт, что на её месте был я, поэтому был таким дерзким?       Вопрос застал Волка врасплох.       — Так... Ведь надо было тебя впечатлить. Поэтому я и... Да и вообще, не слишком ли ты к этому привязался после того, как вердикт вынес?!       — Не слишком. Могу научить тебя ещё паре трюков, благодаря которым с тобой не будет так скучно. Но это, конечно, если ты признаешь поражение. И если ты не собираешься идти к своим друзьям сейчас в таком виде.