Сложности принятия

      — Ты же это не серьезно, Хина-чан? А точно от меня?.. — Такемичи подаётся вперёд, вперившись взглядом в безучастное, чуть сероватое от утренней тошноты лицо Тачибана. — Ты в этом уверена? Спрашивала у родителей?       — О чем? — спрашивает измотанным голосом Хината.       — О твоей болезни.       — Болезни? — переспрашивает удивлённо Тачибана, моргая. — Беременность — не болезнь, Ханагаки-кун, — произносит очевидное, не в силах взглянуть в глаза своему парню.       «А парню ли теперь?» — закрадывается в её голову дурная мысль, но Хината гонит её от себя.       — Тише! — шикает на неё Ханагаки, прикладывая палец ко рту и напуганно оглядываясь по сторонам, лишь бы кто не подслушал.       Тачибана признает, что выбрала неудачное место, чтобы обсудить это. Инстинктивно прикладывает руку к животу, не нащупывая выпирающий живот. Такемичи не затащишь так просто в библиотеку или в книжный магазин. Не пригласишь домой. А пригласи она Такемичи в лав-отель, то он непременно полез бы к ней с поцелуями, и разговор бы пришлось отложить на ещё неопределённый срок.       Хината и без того долго молчала.       Их первый раз вышел случайным. Не о таком мечтала Хината, лежа в своей постели и слушая подруг. И почему-то никто не предупреждал, что это будет настолько неловко и больно.       В тот день им удалось остаться вдвоем на несколько часов в квартире Ханагаки. Такемичи впервые сам попросил поднатаскать его в учебе, ведь совсем скоро должны были начаться промежуточные экзамены.       Хината помнит, как сильно дрожали у Такемичи руки. Его влажные, пылкие поцелуи. Извинения и уверения, что он знает, как правильно. Презерватив у него получилось надеть с третьей попытки, и Хината посчитала это довольно милым.       — Тебе было хорошо, Хина-чан?       — Да, — кивает, — было.       Было ведь? А после?..       Тошнить её начало по утрам неожиданно. Думает, что просто съела что-то не то. Так бывает. Стала побаливать грудь. Начались резкие перепады настроения, да такие, что отец каждый раз грозился посадить под домашний арест до конца её жизни, если продолжит так разговаривать с ними. Даже Кисаки заметил, что с ней что-то не так.       — У тебя всё хорошо? — привычно проводив Хинату до станции, интересуется Тетта, продолжая держать её забитую методичками и тетрадями с дополнительными вопросами сумку.       — Да, вполне.       — Просто ты выглядишь как-то болезненно, — Кисаки явно не устроил такой обезличенный ответ, раз продолжает напирать. — Вот, — достаёт из бокового кармашка своей сумки банку с женьшеневым чаем, — держи. Он довольно вкусный.       Хината с благодарностью принимает чай, убеждая друга, что с ней всё в порядке. И так оставляет его у себя на тумбе, не открыв.       — Хина? — тормошит её за руку Ханагаки. — И что теперь делать? — его забавная, вздернутая вверх прическа растрепалась от того, что он постоянно хватался за голову.       — Не знаю, — отвечает честно Тачибана, вырывая свою руку из болезненной хватки холодных пальцев.       — Но ты же умная, Хина-чан! Самая умная девушка из всех, что я знаю!       В кафе многолюдно. А ещё душно. И пахнет чем-то противно приторно-сладким, что заставляет морщить нос.       — Наверное, нужно рассказать все родителям.       — Тест! Ты же делала его? — Такемичи будто не слышит ее сейчас. — Я слышал от парней, что тесты могут быть ложными, что девушки могут как-то подменить их, делая положительным, чтобы денег срубить. Ты же так не сделала, Хина-чан? — в его голосе четко прослеживается паника.       Хината поднимает голову и смотрит прямо в ярко-голубые глаза любимого. Хочет засмеяться в голос, но горло сдавливает подкатившая тошнота.       «Она что?..»       Их стол пуст. Такемичи сразу признался, что денег у него впритык, а Хината как-то не додумалась взять хоть что-то для виду.       — Ты же не считаешь, Такемичи, что я хочу обмануть тебя? — произносит с трудом Тачибана, мягко сжимая ткань зимнего пиджака. — Срубить денег? — повторяет его слова надрывно.       — Я, — открывает и закрывает рот, оседая на мягком диванчике. Чешет с остервенением голову, зарываясь пальцами в ломкие, осветленные волосы. — Ты только ничего не рассказывай своим родным, хорошо? — просит Такемичи. — Я что-нибудь придумаю. Правда, придумаю, — начинает убеждать он Хинату. — Посоветуюсь с парнями там…       Такемичи продолжает говорить что-то, но Хината совсем его не слушает, затерявшись в своих мыслях. И домой бредёт в одиночестве, попрощавшись с Ханагаки на станции. Такемичи так и не нашёл в себе сил, чтобы проводить её домой. Поцеловал кротко, будто птичка клюнула на прощание, в губы и убежал.       Хината отказывается от ужина, закрывшись в комнате. Разбирает сумку, доставая спрятанную между тетрадями коробочку с тестами на беременность. Все трое и ложно положительные. Решает выбросить их завтра по пути в школу или обратно, убирая обратно в сумку. Думать о том, что будет, узнай родители о ребенке, не хотелось. Отец убьет Ханагаки, а её заставит рожать, в назидание.       Прошла неделя.       Вторая.       Такемичи так и не смог найти решение их проблемы.       — Вот, — протягивает измятый жёлтый конверт из плотной бумаги, — этого должно хватить на аборт.       Такемичи старается говорить спокойно, по-взрослому, но дрожащие пальцы и глубокие синяки под глазами выдают того с головой.       Чуть выпирающий живот удается скрыть под тремя слоями одежды. Благо, что сейчас зима.       — А если, — Хината и сама осунулась за эти несколько недель, исхудала, — уже поздно? Что тогда?       — Возьми деньги, — всучивает в её слабые руки конверт с деньгами. — Мы… Я. — Такемичи не находит нужных, правильных слов. — Я позвоню тебе, хорошо?       Хината теряется с ответом, провожая Ханагаки взглядом. Такемичи стремительно сбегает вниз по лестнице, ведь ничего умнее, чем переговорить с ней с глазу на глаз у закрытой на зиму двери на крышу, придумать не смог.       От двери тянет приятным холодом.       Хинате душно. И мыслей в голове совсем никаких нет.       Заставляет себя высидеть оставшиеся два урока и поехать на дополнительные. Вот только останавливается напротив дверей в учебный центр, будто палку проглотив. Понимает, что сил идти дальше просто нет, как и улыбаться.       Тачибана не чувствует, как кто-то мягко похлопывает её по плечу.       — Хината? — зовёт её осторожно Кисаки. — Почему не заходишь? Занятия скоро должны начаться, — сам проходит чуть вперёд, оборачиваясь.       — Не хочу, — качает головой она.       Тетта задумчиво кивает и отходит в сторону, давая пройти внутрь другим. Тянет за рукав пальто за собой Хинату.       — Ты можешь рассказать, что тебя тревожит в последнее время? Проблемы с отцом или с парнем? — начинает предполагать очевидное тот, продолжая держаться за её рукав пальцами.       — У меня будет ребенок, Тетта-кун, — признание на удивление даётся ей легко.       Хината улыбается, глядя в ошарашенное лицо своего друга. Рот его забавно открывается, а левый раз пару раз дёргается, как в припадке.       — Это точно?       Тачибана неопределённо пожимает плечами.       — А к доктору ходила?       — Нет.       — Почему?       — Я, — Хината теряется, — я боюсь идти одна.       — А твой парень? Ханагаки, так ведь? Что он? — начинает осыпать девушку вопросами. — А твои родители? Они ведь знают?       — Нет, — качает головой, — не знают, — чувствует, как защипали глаза от горьких слёз. — А Ханагаки-кун, он… Дал денег на аборт, — внутри Хинаты что-то ломается и она оседает, пряча покрасневшее от слез и холода лицо в своих коленях.       Не думает совсем откуда Кисаки известно о Ханагаки-куне.       Всхлипывает надрывно, чувствуя осторожное, ласковое прикосновение чужих рук. Мотает головой, стараясь не слушать слова утешения. Какой с них толк?       — Тебе нельзя долго находиться на холоде, — Хината и не догадывалась, что Тетта настолько сильный, раз легко смог заставить ее подняться на ноги и выпрямиться. — Зайдём в кафе? Я знаю тут одно, дальше по улице, мы мимо него каждый раз проходим. Хотел пригласить тебя, да всё повода не находил. Ты не подумай ничего такого, но тебе нужно согреться и умыться.       — А потом? — спрашивает сипло, чувствуя накатившую резко слабость.       — Мы найдём хорошую, анонимную гинекологическую клинику и сходим туда завтра.       — Мы?       — Да, — кивает уверенно, уводя за собой, поддерживая за плечи, — я и ты. О деньгах не волнуйся.       — Но у меня есть, мне Ханагаки-кун дал, — упрямится Хината.       Кисаки сжимает губы в тонкую полоску, проглатывая оскорбление. Выдыхает шумно через нос.       — Оставь себе.       Это кафе намного лучше того, куда Хината привела Такемичи несколько недель назад. Уютнее. Теплее. Тетта помогает повесить её сумку и пальто на крючок. Провожает до туалета, не отпуская её руки. Ладонь у Кисаки узкая, длинная. С аккуратно подстриженными ногтями. Сам Кисаки весь из себя холеный, одетый с иголочки. Собранный. Хинате отчего-то становится неловко за свою помятую рубашку и юбку.       — Я заказал ромашковый чай, — произносит сразу, как только Хината села напротив.       — Спасибо.       — Может, ты расскажешь мне все с самого начала? — Тетта с самого детства был прогматиком, походя все больше на взрослого.       Кисаки только шестнадцать, но из-за прически и очков походил со стороны на студента первого курса.       Хината не знает с чего начать и просто говорит, что это было ошибкой. Не ребенок, нет. А секс с Ханагаки. Или вообще, что полюбила.       Тетта не осуждает и не говорит лишнего. Они просто пьют ромашковый чай.       Хината ловит себя на мысли, что ее не тошнит, что больше не жарко и одиноко. Корит себя, что раньше не рассказала, по-глупому улыбаясь.       Кисаки провожает Хинату до самого дома, не отпуская её руки. Уже возле лестницы говорит, что поищет в интернете варианты клиник и чтобы та постаралась хоть немного поесть. В кафе ему так и не удалось убедить Тачибана заказать хоть что-нибудь из меню.       — Тебе не обязательно… — Хината не договаривает, испугавшись.       — Не могу же я оставить тебя в беде, — качает головой Тетта, грея её дрожащие ладони в своих. — Одну.       — Напиши, как приедешь домой, — просит Хината.       — Хорошо.       Кисаки отписывается через полтора часа. Хина пишет в ответ, что смогла съесть три ложки риса и немного салата. После договариваются встретиться завтра утром и прогулять школу, чтобы сходить в клинику.       Хината старается вести себя храбро, поглаживая живот. Старается не думать и не вспоминать о Ханагаки. Спит урывками.       Клинику Тачибана выбрала из присланного Теттой списка наугад. Ей было все равно. Кисаки не забыл также прислать перечень документов, которые нужно было взять с собой. Зачем-то добавив, что возьмёт и свои, на всякий случай.       Встретились они у перекрестка, как и договаривались. Небо было серым, и шел мелкий снег. Хинате не хотелось разговаривать и лишний раз шевелиться.       — Клиника открывается в десять, — глядя на наручные часы, произносит Кисаки. — Я могу вызвать такси, чтобы не толкаться в вагоне метро.       — Не думаю, что это хорошая идея, — сомневается Хината.       — Почему? Ты должна теперь больше заботиться о своем комфорте.       — Не о комфорте ребенка?       — В первую очередь, ты должна думать о себе. Здоровая мама — здоровый малыш.       Хината прыскает от смеха, не скрываясь. Настолько уморительно сейчас выглядит Кисаки.       — Я тут почитал всякого, — тушуется Тетта, — так что я кое-что знаю об этом. Ты можешь положиться на меня.       Хинате тепло от его слов. Решает довериться во всем Кисаки, но только сегодня. И в такси садится, не припираясь. А когда Тетта одергивает водителя, велев тому следить за дорогой, и вовсе готова разразиться благодарностями. Кисаки помогает ей выйти из такси, придерживая дверь. Берет за руку, как вчера, крепко сжимая ладонь. Говорит, что возьмёт всю документацию на себя, прося Хинату не переживать.       Молодая женщина в розовом костюме медсестры встречает их с доброй, отечественной улыбкой. Усадив Хинату на один из мягких диванчиков, Тетта подходит к стойке, начав разговор с медсестрой. Хинате и остаётся только догадываться, о чем они сейчас говорят.       — Доктор позовёт вас через пятнадцать минут, — обращается к ней медсестра. — Вы можете пока снять верхнюю одежду.       Кисаки спешит к ней, чтобы помочь снять пальто. Тачибана тушуется, поправляя успевшие отрости волосы. Одергивает юбку вниз.       — Мне нужно что-нибудь подписать?       — После осмотра.       Её приглашают в довольно большой и светлый кабинет. Доктор, улыбчивая, низенькая женщина пятидесяти лет, просит сначала присесть на стул напротив неё.       — Тачибана Хината, верно?       Хината кивает боязливо.       — Тахакаси Юрико, — представляется доктор. — Я задам несколько вопросов, а затем мы проведём осмотр, хорошо?       — Хорошо, Тахакаси-сан.       Несколько вопросов как-то незаметно переросли в десяток, а затем и в два. Хината отвечала тихо, но уверенно. Про себя. Про родителей. И возможного отца ребенка. Что никто из них ничем не болеет, наверное. Что менструация у неё была месяца три назад. Что тошнит по утрам.       Раздеваясь, Хината старалась абстрагироваться от происходящего и думать о чем-нибудь хорошем. Или о ком-нибудь. Например, о Тетте, терпеливо её дожидающимся по ту сторону двери. Думает, что он, наверное, сейчас отстукивает ногой только ему ведомый ритм, нервируя медсестру за стойкой.       — О, — Хината благополучно прослушала все объяснения Тахакаси-сан, отвернувшись к стене, — но вы не беременны, Тачибана-сан.       — Но тесты и тошнота?.. — шепчет обессиленно Хината, схватившись руками за подлокотники кресла. — Как же?       — Я назначу вам анализы. Вы готовы сдать их сегодня?       — Да, — кивает, — пожалуйста.       У неё берут мазки и велят одеваться. Такахаси-сан уточняет, завтракала ли она. Кровь у неё берут в соседнем кабинете.       — Анализы будут готовы через четыре дня, — женщина провожает её до стойки регистрации. — Ничего плохо я не увидела, Тачибана-сан, так что не волнуйтесь. Буду ждать Вас.       — Хорошо, — продолжает кивать болванчиком Хината, встречаясь с обеспокоенным взглядом Кисаки. — Спасибо.       Пока Тачибана одевается, Тетта оплачивает её осмотр своей кредиткой.       Снег продолжал идти. Хината первой выходит на улицу, выдыхая белесое облачко пара. Глядит бездумно, как оно тает в воздухе.       — Что сказал доктор? — Тетта взволнован осмотром больше, чем она.       Сжимает папку с протоколом её осмотра и чеками.       — Что я не беременна.       — Правда?       — Ага, — Хинате впервые дышится легко за эти три месяца. Чувствует, как остро хочется есть. — Посмотрим, что покажут анализы. И я тебе денег должна, — спохватилась неожиданно. — Вот, — полезла в сумку, доставая треклятый конверт с деньгами.       — Не нужно, — останавливает её Кисаки, — оставь себе.       — Но мне не нужны эти деньги.       — Они твои, — повторяет упрямо, — считай, что это компенсация. Знаешь, ты такая храбрая, Хината.       Хината качает головой, смеясь. Идёт вперёд, чувствуя несвойственный прилив сил. Хочет написать Ханагаки, что всё закончилось, но гонит эту мысль прочь.       Она не будет писать ему. Больше. Никогда. Решает, что бросит эти деньги ему прямо в лицо, вот прям завтра, а с Теттой расплатиться потом.       — Позавтракаем?       Тачибана легко соглашается. С любопытством рассматривает меню, болтая в воздухе ногами. Косится на лежащую поверх сумки Кисаки папку с документами. Они ее, значит, ничего плохого не случится, если взглянет одним глазком, что такого понаписал в них Тетта. Почему-то не готовая увидеть в графе отца имя своего друга. А друга ли?       — Ты уже выбрала, что хочешь заказать? — спрашивает довольно, усаживаясь напротив.       — Зачем? — Хината закашлялась, отворачиваясь. Тычет пальцем на нужную строчку. — Тебе же незачем это делать. Почему? Я же никто тебе, — глаза слезятся, а лицо покраснело от кашля.       — Ты мне нравишься, Хината, — дождавшись, когда она придет в себя, произносит он, — и очень давно. Как я мог не помочь девушке, которую так сильно люблю, если она несчастна? — улыбается грустно. — Для тебя и так произошедшее сегодня, — качает головой, — неважно. Давай просто поедим?       — Я, — Хината гладит живот по привычке, — я такая дура. Может, не сейчас, но потом? Когда-нибудь? — она не обещает Кисаки что-то конкретное, чувствуя подкативший к горлу противный ком.       — Может, — соглашается с ней Тетта.       Кисаки провожает её до квартиры, как вчера. И обещает написать, как приедет домой.       Мама искренне удивляется, что Хината вернулась со школы так рано. Журит мягко, обещая, что не расскажет всё отцу, если та поможет ей с уборкой.       — Мам, знаешь… — Хината думает, что умалчивать о проблеме уже нет никакого смысла.       И она готова принять любое наказание.       Отец так ничего не узнал.       На следующий день Хината встречает Кисаки возле школьных ворот. Тот приветственно машет ей рукой, молча подзывая к себе. Тачибана вчера было как-то не до его неожиданного признания, до чужих, но таких сейчас нужных ей чувств.       — Зачем ты приехал? — спрашивает удивлённо Хината.       — Просто захотелось тебя увидеть, — отвечает честно Кисаки, беря её за руку.       Хината чувствует, что ладонь юноши перевязана криво платком. Решает ничего не спрашивать, но тянет в сторону ближайшего маркета, чтобы купить антисептик и бинт. Меняет повязку, причитая, что так нельзя было случайно пораниться. А после всё встаёт на свои места, когда они встречают по пути к её дому избитого Ханагаки.       Такемичи смотрит на них в упор. У него разбит нос и лопнула верхняя губа. Правый глаз успел заплыть. Он не подходит ближе, а затем и вовсе спешит за своими друзьями, спрятав руки в карманах своей зимней куртки.       — И зачем? — Хината быстро сложила между собой два и два.       — Во имя справедливости, — бухтит Тетта.       — И любви?       — И любви.