Время идёт

Эйс обводит метки болезненных шрамов языком. Обжигает, как будто делает только хуже. Сабо этого стесняется, не хотя отводит голову в сторону, когда Портгас.Д приближается к большому ожогу прямо на глазу. Брюнет непонятливо отстраняется, как ребенок хлопает глазами, вопросительно поднимая брови, мол «Я сделал что-то не так»? А он боится сделать что-то не так. Хрупкость их отношений поражает. Они как будто ходят по тонкому стеклу, одно резкое движение и они тут же полетят вниз, пытаясь хвататься за плечи друг друга в надежде спастись. Спастись вышло с трудом. Революционер жалобно рыдал над больничной койкой, над монитором, который в очередной раз показывал то, что пульса нет. Вырывал волнистые волосы, в которые при встрече названный сын Белоуса зарывался носом и накручивал на пальцы. Что именно помогло Эйсу никто не знал. Даже Сабо. Но это было не важно... Важно было тогда, когда Портгас открывал черные глаза и начал рыдать. Говорить о том, что умер. Говорить о том, что скучал. Но когда смерть оказалась лишь убеждением, он замолк. Ошарашенно смотрел, пожирал брата взглядом и пытался хрипеть осипшим горлом. Как я жил не зная, что ты живёшь со мной? Блондин задавал встречный вопрос. Как ты собирался умирать, если я всё ещё жил? Когда Эйс смог ходить, а после полученной травмы и огромного шрама на груди это вышло не сразу. Он впервые обнял Сабо. Так чувственно, едва касаясь. Это нельзя было назвать объятьями... Революционер боялся трогать еле стоящее тело, почти не видную метку Белоуса и его.... Всё ещё не осознавая, что он жив. Но как ни странно, капитан дивизии очухался очень-очень быстро. Вот он уже носится по больнице революционной армии в одних бинтах, легко перепрыгивает лестничные проёмы, уворачивается от злых медбратов и медсестёр, которые уже с головой наелись выходок этого паршивца. Что не постельный режим, что не процедуры, а мужчина всё равно бежит в другое отделение, даже не больничное... Перескакивает через турникет, прямиком к небольшому офису правой руки Драгона. На самом деле, Сабо вообще на этой базе не работал, он задержался до того времени, пока его дорогой брат не придёт в норму. А когда в норму всё-таки пришёл, уехать не смог, просто не отпускали. Темноволосый сначала тихонько постукивал в дверь кабинета, чутка приоткрывал, ловил ошарашенный взгляд родных глаз и широко улыбался. После Революционер уже сам начал поджидать беглеца под дверью. Портгас открывал дверь, удивлённо и разочарованно замечал отсутствие юноши, а после пугался резко появившегося лица с тонкой улыбкой. Объятия стали крепче. Трогать друг друга они больше не боялись. Даже наоборот, это стало рутиной, без которой жить было уже невозможно. Блондин ещё ни разу не ощущал настолько горячего тела! Правда, настолько... Одной из особенностей его дьявольского фрукта было в том, что при резких эмоциях чужая кожа резко воспылала. Когда обычные объятия стали переходить грань, а точнее Сабо начал резко её переступать, Эйс тут же загорался. Кончики волос, плечи, руки...После каждого такого раза капитан не трогал революционера дня два. Из-за этого уже самому блондину приходилось идти в мед отделение и вертеть перед веснушчатым лицом мазью от ожогов. Часть моего тела обожжена, неужели ты думаешь, что я боюсь получить ещё один? Портгас загорелся сильнее обычного, стоило их губам прилипнуть к друг другу. Это явно больше чем названные братские узы, и они оба это понимали. Месяц думали, месяц друг друга пытали...И в итоге сдались. Комната командира темная, не очень просторная, но с двухместной кроватью. Стоило только завалиться в неё жадно обнимаясь, она превратилась в баню. Брюнет загорался от одного только прикосновения и это смешило. Очень даже... Светлые локоны рассыпались на мягких подушках, сверху всем весом припал братец, как капусту распаковывая гору одежды при этом злобно и раздражённо мыча. Ну конечно, сам то ходит только в шортах, и на этом спасибо...Но Сабо нравился этот факт. Именно поэтому он спокойно отдавался чужим губам, которые с радостью проходились по шрамам от ожогов... Массивные руки принялись расстёгивать дорогой ремень, но их тут же одернули... — Я буду сверху, хорошо? — шепотом выдаёт Сабо, руками в перчатках проходясь по чужим плечам. Эйс поднимает брови. — Нет, давай в первый раз я... — так же шепотом отвечает капитан, продолжая пытаться подцепить золотую бляшку. Чужие руки уже упираются в грудь. — Я выше. — Я старше. Оба вдруг резко замерли. Нет, конечно большее преимущество имеет Портгас, он уже восседает сверху на чужих ногах, но всё же. Оба хмурятся. Кончики темных волос начинают медленно тлеть, как сигареты. — У тебя....был опыт с мужчинами раньше? — скептически спрашивает революционер, поднимая светлые брови. — Нет....— огненный кулак не хотя отпускает чужой ремень и резко оправдывается — но я представляю как и... — Вот и всё. — Сабо усмехается, очерчивая чужие ключицы взглядом. — Ты хочешь сказать у тебя было? — тон сменяется на какой-то удивлённо-вопросительный ставя мужчину в неловкое положение. — Не было. — командир зубами стягивает с рук перчатки, чертовски пошлый жест, это заставляет Эйса сглотнуть и жадно наблюдать за чужими движениями. — Просто я уверен, что если ты первый раз будешь сверху, моя кровать сгорит до тла. — блондин усмехается, резко сжимает чужие бедра, расставляет колени и переворачивает на своё место. — Я на любом месте с тобой загорюсь... — шепчет названный сын, и в этот раз поддевает бляшку своего же ремня. Скидывает его к чертям, вальяжно выгибаясь в пояснице и раздвигая ноги. Сабо сглатывает. Он впервые чувствует такое возбуждение...Сердце вот-вот выскочит из груди прямиком в руки партнеру. Нижнее бельё предательски намокает, в штанах становится жарко, да и в принципе становится жарко везде. Командир прилипает к чужим губам. Влажно, мокро, горячо. Обхватывает верхнюю губу, плавно выводит языком по дёснам, перехватывает теперь уже нижнюю.. Брюнет не стесняется слюнявить чужие уста, тяжело выдыхать прямо в них, пытаться ответить на поцелуй, но в итоге загораться ещё сильнее. Обхватывает ногами чужую талию, больно проезжает пятками по оголённой спине и расслабленно стонет. У правой руки Драгона сносит крышу, он нервно расстёгивает чужую молнию, чутка выпутывается из хватки, чтобы снять дранные шорты к чертям, скидывает их на пол, как они ещё не загорелись. Вместе с ними улетело и нижнее белье... Сабо сглатывает. Сабо пиздец как сглатывает. Он водит руками по накачанному телу, несмотря на долгий постельный режим мышцы никуда не ушли, проводит пальцами по кубикам пресса, по огромному шраму от битвы в Маринфорде, останавливается на груди...Как сигареты сжимает розовые соски, заставляя мужчину под собой сильнее скреплять ноги на чужой талии и захлёбываться в собственных стонах. Стояк каменный. У обоих. Только если Портгас.Д чувствует себя свободно, то революционер сводит себя с ума. Прилипает к груди влажным языком, мокро обводит темные ареалы, берет один из сосков в рот, специально надкусывает и пошло посасывает. Эйс задыхается. Пытается сдержать хоть каплю рассудка и быть тише...На этаже они всё-таки ни одни... Не выходит. Загорается, обжигает братца своим телом, заставляет тлеть простыню... Блять, стоило чужой руке только скользнуть чуть ниже живота, провести по массивному члену рукой...Плечи воспылали, да так, что командир отдернулся. — Тише, тише...Ты же не хочешь сжечь мне кровать? — блондин усмехается, хлопает свободной рукой по сильным плечам, заставляя пламя чуть потухать. Пользуясь моментом, он быстро скользит в карман своих брюк, доставая квадратик презерватива и маленькую баночку со смазкой. — Ты блять всегда берешь собой всё для секса? — нервно спрашивает нижний, изгибая темные брови, пока Сабо льет на два пальца обильное колличество геля. — Только когда иду на встречу с тобой...— усмехается младший, очерчивая кольцо мышц. — Готов или передумал? — Ты хоть знаешь с кем разговариваешь? Капитан расплывается в громком стоне, судороге и явном удовольствии. Длинные, тонкие, ловкие пальцы, а точнее сразу два, быстро проникают вовнутрь, заставляя сжиматься. Теперь старший понимал, зачем он прячет их под перчатками...Увидишь — кончишь. Братец долго не ждёт, сразу начинает двигать ими во все стороны, раздвигать и тщательно ловить губами каждый блядский вздох. Свободная рука ловко скользит по чужому члену, останавливается на головке, пальцами накрывает её вверх, плавно массируя. Эйс не знает куда себя деть, хватается за плечи напротив, впивается ногтями, сжимается, стонет, мычит, что-то шепчет...Немо умирает. — Если ты кончишь только от этого, я расстроюсь...— шепчет на ухо революционер и слегка смеётся. Язык проходится по чужой раковине, прикусывает мочку. Огненный кулак дёргается. Чужие пальцы толкаются всё глубже, задевают нужные зоны и сносят крышу окончательно. Чужая рука скользит по члену, накрывает уретру, сносит и рассудок.. — Руку... Еле как шепчет старший меж гортанных стонов. — М? — Сабо собой доволен, только сильнее надрачивает и вводит третий палец. — Руку убери с...— ногти больно впиваются, хочется взорваться. Никогда не было так хорошо, ни с одной женщиной... — Какую из? — издевается... Ускоряет движения обеими... Портгас умирает... Умирает морально и физически, сука, всё тело распирает изнутри.. — Сука все.... — Кончишь от одних моих пальцев? — Да!-... Руки послушно останавливаются. Эйс расплывается в оргазме и громком стоне. Горячая жидкость пачкает чужие ладони, свой же живот и честь. Какой позор для сына Белоуса, так....Лабызаться в постели и обкончаться только из-за чёртовых рук. Сабо сводит с ума, дьявол... Правая рука Драгона заливается смехом, вытирает ладони об тлеющую простынь, и ловко расстёгивает пакетик с презервативом. Жалко не зубами, но тогда бы партнёр кончил ещё раз. Снимать с себя штаны было блаженно, уже ноющее возбуждение терпеть было невыносимо. Он с радостью скидывает весь низ на пол, натягивая на собственный стояк резинку. Портгас ещё окончательно не отошёл, стыдливо матерится, закрывает руками лицо и неосознанно раздвигает ноги сильнее. — Готов? — усмехаясь молвит революционер. — Заткнись и вставь уже...— огрызается Эйс и тут же об этом жалеет. Головка резко входит в кольцо мышц, не ждёт и секунды, резко вдалбливаясь до основания. Зрачки сужаются, по телу пробегает дрожь. Чувствовать себя прокнутым чем-то безумно странно, хотелось кричать...Но как странно, что из уст выходили лишь дранные и сбитые стоны. Брюнет пытается ухватиться за рядом лежащие подушки, но названный братец культурно подставляет свои плечи. Мол, дери, пока я деру тебя. Не соврал. Он жесток! Как он спал до этого с кем-то? Не дал времени привыкнуть, тут же начал движения бедрами, доводя старшего чуть ли не до гроба. Нет уж, спасибо, там он почти побывал. Огненный кулак пытается что-то выдать, но всё сбивается, то вскриками, то стонами. Да и Сабо сам себе позволяет протяжно мычать. Длинными пальцами впивается в чужой зад, прямо впивается! Оставляет красные следы, притягивает бренное тело всё ближе и ближе, насаживает. Не то чтобы Эйс был против. По нему вообще не скажешь, что он против. Закидывает голову назад, закатывает зрачки, пошло кусает губы, ёрзает бедрами, в один момент вскрикивает.... Натягивает подъём на носках, цепляется руками за плечи партнёра, и всё это сопровождается стонами, тихими «ещё», а иногда даже и «быстрее». Блондин бы обязательно посмеялся, если бы сам находился в сознании. Голову отбивает напрочь. Нет "зверя" в постели из него это не делало. Умеренные толчки, которые в один момент ускорялись вдалбливая в одну и ту же точку. Тогда брат вскрикивал, сильнее цеплялся за плечи, загорался. Приходилось замедляться, разжимать чужой зад и в процессе тушить простынь или подушки. Стоило губам скрепляться, так революционер сразу же обжигался, отскакивал лицом, высовывал язык в надежде остудить, но особо это не помогало... Точнее, вообще не помогало, он через минуту опять скреплялся со старшим устами. Опять ускорял темп. В один момент больше не останавливаясь, сам насаживая на себя мужчину всё глубже и глубже. А прошлому борцу за место сверху — глубже нравилось. Он матерился, тянулся руками к собственному возбуждению, но стоило командиру опять ударить в нужную ему точку, тут же эту идею отбрасывал. Жарко, потно, душно... Блять и горячо. Кто-ж знал, что даже внутри всё будет обжигать, настолько, что это заставит ускоряться. Портгас.Д начинает что-то невнятно говорить... Вообще не слышно. Светлые брови хмурятся, голова закидывается наверх, на руках уже ожоги. Сабо продолжает ускоряться и сходить с ума. Эйс в принципе заставляет терять рассудок. Он блять...Какой Эйс? Недостежимый? Желанный? Любимый? Горячий?...Сабо именно этого и не хватало. Именно Эйса. Смотреть на то, как Эйс резко кончает, дерет спину, как быстро всё пламя сходит на нет, как пахнет гарью и дымом, видимо... кровать всё же сгорает. Как приятно заканчивать вместе с ним. Сука, кто бы мог подумать, что после фактической смерти своего названного брата, вы будете развлекаться в номере. *** Эйс натягивает шорты на мокрое тело. Как хорошо, что в комнате есть душ. Встряхивает темные пряди и открывает окно...Сабо тяжело вздыхает, осматривая сгоревшее постельное бельё, а точнее, на его остатки. Он просил новое в прачечной совсем недавно, как же сдать им это обратно? Или лучше сразу выбросить? Мол, разлил вино, а его не отстирать.... — Не смотри так, я это совсем не контролирую. В такие моменты точно. — разминая шею мурчит веснушчатый, изгибая темные брови. — Не волнуйся, мне не жалко. Можем сжечь хоть все простыни если ты этого захочешь. — мямлит под нос революционер, запихивая постель в мешок для мусора. Названный сын смеётся, приоткрывая дверь на выход. — Ты завтра.... Будешь в кабинете? — тихо спрашивает мужчина, осматривая темный коридор. Освещает его лишь маленький светильник в самом конце. — Завтра я уезжаю на Дресс Розу с Коалой, меня не будет примерно месяц... — тяжело отвечает блондин. — Помотросил и бросил? — с иронией выдаёт огненный кулак. Определено расстроенно. Он не знает куда податься... Белоуса и его остатки...Давно забыли. — Я хотел предложить тебе отправиться со мной. Вступай в революционную армию, Эйс. Давай плавать вместе...Как мы хотели в детстве. Брюнет усмехается, оставляя за с обой лишь закрытую дверь. Он пришёл завтра рано утром. Сабо ещё спал. Распустил губы в тонкой улыбке, и согласился.