Любой ценой

Берлин, март 1920.       Людвиг уже давно научился не обращать внимания на постоянно маячивший поблизости сгусток мрака, объясняя его галлюцинациями, усталостью, недосыпанием, обманом зрения, да чем угодно ещё. В темноте всякое может привидеться, а в последнее время темнота стала для него едва ли не постоянным спутником. Шторы во всем доме теперь всегда были задернуты, а Людвиг забыл когда он в последний раз включал освещение. В доме множество тёмных углов и если какой-то из них немного темнее остальных, это не означает совершенно ничего. К тому же именно этот сгусток тьмы, или Тень, как его мысленно звал Людвиг, никогда не пытался ни обратить на себя его внимание, ни приблизиться. Он всегда был где-то поблизости и всегда лишь наблюдал.       Но сегодня ночью все изменилось и Тень бесшумно скользнул к нему со спины, стоило Людвигу лишь войти в комнату. Германия так и не увидел ничего кроме чуть более тёмного участка среди окружающей его темноты, но ощутил исходящий от Тени холод даже сквозь плотную ткань формы, на его плечи тяжело опустились призрачные руки.       +Ты этого хотел?+ Тень не издал ни звука, но Людвиг прекрасно слышал его слова у себя в голове, +Теперь тебя всё устраивает, Германия?+       — О чем ты? Что ты такое? Что тебе от меня нужно?       Байльшмидт попытался убрать его руку с плеча, но ощутил лишь пустоту под пальцами. Откуда-то пришло понимание, что Тень легко остановит его, вздумай он сбежать, а причинить вред призрачной сущности оказалось не в его силах.       +Не мне, тебе.+ Тень придвинулся ближе и Людвиг почувствовал как холод усилился, +Ты помнишь как они с тобой обошлись? Помнишь тот договор, который они заставили тебя подписать? А твой брат, что он устроил за твоей спиной?+       — Но Гилберт… — Людвиг попытался возразить. Слова Тени не просто задели его, они попали в то самое больное место, он даже почувствовал как перехватило дыхание, словно он пропустил удар.       Тот июньский день, когда ему пришлось окончательно признать свое поражение, он, кажется, уже никогда не сможет забыть. Впервые Людвиг чувствовал себя настолько одиноким и раздавленным. Артур, как всегда вместе с Францем, и присоединившийся к ним Альфред, теперь они, как победители, диктовали условия. Феличиано изо всех сил старался не встречаться с ним взглядом, даже Гилберт, и тот держался чуть в стороне. Людвиг догадывался, что мысленно брат был в охваченной гражданской войной России, рядом с Брагинским. Самого Брагинского на подписании договора не было, хотя тот, заключенный между ними договор, Людвигу все же припомнили.       Мирный договор с Иваном только отсрочил неизбежное поражение. Тогда Людвиг воспользовался ситуацией и навязал России откровенно невыгодные условия, но Иван и новое руководство его уже новой страны пошли даже на это, лишь бы закончить войну. Какое-то время после этого Людвиг даже позволял себе надеяться на благоприятный исход, но и этим планам не суждено было сбыться. Потом были поражение, революция, случившаяся явно не без участия Гилберта, и, наконец, тот самый мирный договор, о котором и говорил Тень.       Строчки документа прыгали перед глазами и Людвиг с трудом смог заставить себя их прочитать, а чтобы поставить подпись потребовалось ещё больше усилий. Но он справился, не подал виду, и каким-то невероятным образом смог даже подшутить над Феличиано, что если того не устраивают условия договора, он знает к кому можно обратиться.       +Гилберт уже оставлял тебя ради Брагинского и оставит снова. А Брагинский, он никогда добровольно не будет твоим, он всегда выбирает твоего брата. Не тебя.+ Теперь уже Тень вплотную прижимался к Людвигу, а призрачные руки вовсю блуждали по его телу, казалось холод от этих прикосновений никогда не пройдёт, но хуже всего были слова, Тень хорошо знал все болевые точки Людвига и бил именно по ним.       +Варгас тоже бросил тебя. Как думаешь, с кем он может быть сейчас? Но я могу помочь. Со мной ты сможешь показать им, всем, что им не удалось ни победить, ни сломать тебя.+       — Что ты хочешь взамен? — Людвиг сам поразился тому насколько спокойно и буднично прозвучал вопрос.       Тень положил одну руку на щеку Людвига и заставил его повернуть голову. Последовавший за этим поцелуй мог быть даже нежным, если бы Тень не укусил Людвига, неожиданно острые клыки заставили Германию вздрогнуть, но вырваться из призрачной хватки Людвиг не мог, как не мог и отстраниться. Тень бережно слизал струйку крови, текущую из прокушенной губы, и так же бережно поцеловал место укуса.       +Подчинения.+       Голос в голове прозвучал неожиданно жестко, но Людвиг уже принял решение. Если с помощью Тени он действительно сможет взять реванш, показать победителям, что они рано сбросили его со счетов, то какая разница кто или что Тень такое и какую цену ему придётся заплатить за эту помощь.       — Я согласен, — решительно ответил Людвиг.       +Правильный ответ.+ одобрил Тень и Людвиг даже не успел ничего сказать или сделать, как оказался прижатым лицом к ближайшей стене. Острыми у Тени оказались не только клыки, но и когти, которыми он в считанные мгновения превратил всю одежду Людвига в лохмотья. Ещё несколько небрежных взмахов когтями и лохмотья упали на пол. Людвиг поежился, теперь идущий от Тени холод ощущался гораздо сильнее, а его когти оставили множество мелких царапин, некоторые из них кровоточили.       +Посмотрим, насколько ты действительно согласен.+ в голосе Тени слышалось любопытство, то самое, которое требовало перейти к немедленным действиям и выяснить все. На краткий миг Байльшмидту сделалось не по себе — чувствовать себя крайне уязвимым и в полной власти Тени было неприятно, но отступать Людвиг не собирался. Он ощутил как Тень вновь положил руки ему на плечи, сам же Людвиг по-прежнему не мог прикоснуться к Тени. Он протянул руку, но вновь ощутил под пальцами лишь пустоту.       +Руки на стену.+ коротко скомандовал Тень, сопровождая свой мысленный приказ весьма болезненным укусом в шею. Впрочем, стоило Людвигу повиноваться, как он вновь так же аккуратно, как и в прошлый раз, зализал место укуса. Одной рукой Тень сжал плечо Людвига, и тот ощутил как когти Тени касаются его кожи, кончиками пальцев другой он провел вниз, вдоль позвоночника, изредка касаясь обнаженной кожи когтями и оставляя после себя еле заметные тонкие царапины. Людвиг изо всех сил старался не думать о том, что еще он может сотворить этими когтями. Он незаметно для себя задержал дыхание, почувствовав пальцы Тени внутри себя, но ожидаемой боли не последовало, возможно, Тень обладал способностью в нужный момент втягивать когти и не хотел причинять ему боли, по крайней мере сейчас. Это могло быть даже приятно, если бы не холод, идущий от Тени.       +Не сопротивляйся.+ мысленный голос звучал очень тихо и даже ласково, но хватка на плече стала сильнее, недвусмысленно давая понять, что это все равно приказ. Людвиг закусил губу, но послушно попытался расслабиться, когда вместо пальцев Тень осторожно ввел в него член, остановился, давая Людвигу время привыкнуть и только потом начал двигаться.       Единственным звуком, нарушающим царящую вокруг тишину, было учащенное дыхание Людвига. Тень все еще держал одну руку на его плече, а другой ласкал его член. Теперь холод обострял ощущения и Байльшмидт почувствовал как нарастает его собственное возбуждение и даже подался бедрами навстречу Тени, на что тот отреагировал ускорением ритма. Тень с такой силой сжал плечо Людвига, что когти впились в кожу. Ставшие еще более быстрыми и резкими движения подсказали Людвигу, что Тень близок к разрядке, как и он сам. Где-то на самом краю сознания промелькнула мысль — насколько вообще к Тени могут быть применимы такие понятия как разрядка. Толкнувшись в последний раз Тень замер, Людвиг кончил несколько секунд спустя и вдруг осознал, что больше не ощущает не только стальной хватки Тени на своем плече, но и его присутствия рядом. Только тогда Людвиг позволил себе повернуться и прислонившись к стене медленно сполз по ней на пол.       Он откинул голову назад, и замер, глядя отсутствующим взглядом в потолок. На мгновение все его тело словно окутало едва заметной призрачно-чёрной вуалью и когда она исчезла Германия понял, что впервые за долгое время время оказался в полном одиночестве. Тени нигде не было, но холод, такой же, как и от его присутствия, ощущался теперь изнутри.