Хитрый охотник сбегает со свадьбы

День начинался весьма странно. Погода ни то солнечная, ни то пасмурная, будто не решила до конца - радоваться или же печалиться. Валентин стоял, скрытый тенью арки из живой изгороди, и боялся вздохнуть слишком громко. Чёрный церемониальный костюм давил на него своей официальностью, а галстук-бабочка просто душил. Торжественность была ему совсем непривычна. «Возможно, это была не лучшая идея...» Первая мысль, возникшая в голове Валентина, стоило узреть мелькнувшие из-за угла пышные белоснежные юбки. Невеста была бесспорно прекрасна, даже он не мог отрицать, и вся эта праздничная бижутерия лишь подчеркивала хрупкую, стройную красоту. Цепочки обвивали запястья и тонкую шею, тяжелые серьги поблескивали в ушах, а полупрозрачная ткань платья струилась за невестой, извиваясь словно горный ручей. Писаная красавица. Валентин был бы наверное даже рад такому подарку судьбы в лице красавицы невесты, - любой мужчина сказал бы то же, - если бы не чувствовал, или сказать точнее чётко знал, какое выражение сейчас искажает прелестное личико, скрытое белоснежной фатой. Тёмные локоны обрамляли острые скулы девушки, в то время как губы кривились в отвратительной усмешке. Тошнотворное зрелище… Но это и неудивительно - Валентин был знаком с Алисой слишком долго, чтобы не видеть простых вещей. С шести лет, если быть точным. Хитрый изгиб бровей, презрительно сморщенный носик... их семьи давно общались, можно даже сказать, что они с Алисой друзья детства. Заклятые друзья, соперники за благосклонность, и совершенно несовместимые личности. Капризная принцесса, и её непутёвый мальчик-прислужник. Подруга детства была абсолютно невыносима, постоянно выносила мозг, и вела себя как избалованный ребенок. И как следствие, конечно же между ними не зародилось тех нежных чувств, присущих влюблённым. Да что там... не нужно быть гением, очевидно, Алису тоже не прельщало внезапное известие о скорой помолвке. Свадьбе с этим непутевым Валентином, которого абсолютно не интересовала роскошь. С этим простым, деревенским парнем, дни которого проходили за бессмысленной беготней по лесам и полям. «Ты невыносим, Валентин. - как бы между прочем заявила ему Алиса, раскачиваясь на качелях так, словно пыталась запрыгнуть на облако. Копна её тёмно-каштановых волос тогда рассыпалась по плечам, а губы кривились в усмешке. -В тебе хороша только внешность, характер же - сплошное разочарование. Недурное тело, только и всего. Такие годятся лишь для ночных утех.» Не то чтобы это сильно волновало Валентина... пожалуй, он просто смирился со своим ветреным характером. В связи с тесным общением их семей, брак по расчёту не стал сюрпризом для общественности, но стал настоящим ударом для молодых людей, не желающих связывать себя цепями семейной жизни. Алиса желала себе кого-то перспективнее, взрослее, расчетливее, чтобы любил её как принцессу. А Валентин... что ж, он вообще не рассчитывал жениться. Никогда. Охота с природой - вот его страсть. Солнце над головой - красота, услада для сердца. Это маленькое недоразумение окончательно испортило их шаткие отношения, стало причиной ссор, вот только родителям было бесполезно объяснять. «Что ж, возможно это была просто отвратительная идея!» - мысленно повторил Валентин, нервно топая ногой в такт оркестра. Те только-только настраивали свои инструменты. Валентин откровенно нервничал, как мальчишка перед лицом разгневанных родителей, руки неприятно потели, духота кружила голову. Паника начинала потихоньку охватывать его своими лапами, выбивая из лёгких последний воздух. Он задыхался в этом дорогом, неудобном костюме. А люди только прибывали. Они разговаривали и смеялись, рассаживаясь по своим местам под открытым небом. Прямо под навесом этих тяжелых свинцовых туч. «И как им не тяжело?» - недоумевал он. Атмосфера давила на его молодые плечи, как мешок камней. Сейчас бы в лес, на полянку за Васильковым холмом (так он назвал это место про себя). Как же там всегда было свежо - в тени стройных сосен, а дрозды копошились в высокой траве прямо рядом с ним... одна неугомонная птичка, похожая на галку, каждый раз вылезала из-за густых пучков сорных трав и подбиралась совсем близко, робко шуршала соломой и с любопытством разглядывала чужака. Удивительно, но простая птица была лучшим собеседником, чем все остальные вместе взятые. Вместе с приятным воспоминанием его душой вдруг овладело такое тепло, что он не смог сдержать слабой улыбки. Валентин представил, как проходит сквозь сосновую рощу, касаясь ладонью ветхой рыжей коры, как обходит крутой, покрытый сухой травой холм, как вдохнет запах каменистого побережья, затем найдет то самое дерево и устроиться у самых его корней. Галка выпрыгнет ему навстречу, а он тепло улыбнётся ей. Такая желанная и далёкая фантазия. Стоило вспомнить галку, как страх моментально отступил, и получилось даже расправить плечи. Улыбка мгновенно переросла в усмешку, а ледяная паника в приятный адреналин, разливающийся по телу чем-то прохладным, пузырящимся. Валентин осторожно выглянул из-за арки. Приглашенный церемониймейстер - седой мужчина преклонных лет, сгорбившись стоял у алтаря, нарядные гости расселись по шатким скамеечкам и теперь лишь тихонько перешептывались между собой. День набирал обороты, обстановка накалялась с каждой секундой и церемония должна была вот-вот начаться. Вот только Валентин, которому гениальная идея ударила в голову, не собирался более на ней задерживаться. Он никогда не любил правил, не переносил нравоучений и ненавидел людей, что лишали его права выбора. Собственно, именно такими людьми были его дорогие родители. И Алиса. Девушку тоже наверняка никто не спрашивал, не давал выбора, но он почему-то злился и на нее - за все те годы унижения. Взрослые ошибочно считали, что могут сами решать их судьбы, словно они с Алисой были совсем ещё детьми. Наверное полагали, что могут как и раньше заставлять их быть вместе насильно - вместе играть, разговаривать, приглашать друг друга в гости... как будто им это было когда-то нужно. Но они давно выросли. У молодых людей было достаточно времени осознать, что компания друг друга не привлекает, и даже тяготит. Целых двенадцать, мать их, лет. Матушка Валентина всегда отмахивалась, мол, будь снисходительнее с юной леди, просто дай себе привыкнуть, а глава семейства и вовсе ограничивался поркой. Невыносимые люди. И теперь, делая первый осторожный шаг в противоположную от торжества сторону, Валентин понял наконец, как устал. Как устал спускать Алисе с рук все ее истерики и капризы. Устал потакать родителям, желающим сблизить их любой ценой. Второй шаг был уже смелее, за ним третий, а четвертый резко перешел в бег. Парень внезапно сорвался с места, остановившись только у самой изгороди, очередного препятствия на его нелегком пути. Но разве свобода даётся легко? В зелёной стене было множество прорех, сквозь рваные дыры легко проникал солнечный свет, но ветви казались колючими, словно когтистые лапы диких зверей. -Была не была, - вздохнул Валентин, и двинулся было в самую гущу колючего терновника, как плеча его коснулась теплая ладонь. Парень вздрогнул, готовый сорваться с места в любую секунду, или же отбиваться, как бешеная псина, но оппонент, судя по всему, догадался. Сильная рука остановила его, разворачивая в полоборота. После же раздался быстрый, встревоженный шепот: -Валик, ты чего? - зачастил юноша, чуть пониже его ростом. -Там все ждут, собрались уже, а ты куда намылился? Никак сбежать решил? Совершенно верно, мистер всезнайка. Будь это кто-нибудь другой, - кто угодно из гостей, - Валентин претворился бы молодым человеком, напуганным предстоящим мероприятием до чёртиков, соврал бы на худой конец, но его застукал именно Семён. С ним такое не пройдёт. Именно сейчас, будто точно знал, когда нужно появиться. И так каждый раз… Они знакомы, ни больше ни меньше, с пелёнок. Всю жизнь. И робкий, рассудительный юноша мог читать его, как детскую книгу с картинками. Иногда это даже раздражало свободолюбивого Валентина, но в основном Семён был надежным другом. Разумным, внимательным и добродушным. Валентин питал к нему особую симпатию - нежную, почти братскую, но всё-таки иного рода. Связь, которой он не мог дать определенного названия. Вроде бы хотелось защитить от нападок несносных хулиганов, а вроде бы и у самого руки безумно чесались слегка поддразнить милого пухляша. Валентин правда ценил его, а потому решил сказать как есть: -От тебя ничего не скрыть, дружище, - усмехнулся он. -Не подсобишь чутка? Семён вдруг слегка нахмурился, из-за чего круглое лицо потемнело, а щёки едва заметно надулись. Юноша выглядел встревоженным, его явно одолевали внутренние сомнения. Он колебался, нервно жуя губу. Как и всегда, впрочем. -А как же Алиса? -Ой, да брось ты. - фыркнул Валентин, мимолетно обнимая друга за плечи, рука невесомо взъерошила русые завитушки волос. Семён от близкого контакта немного покраснел, но попросить отстраниться почему-то не решился. Он вообще никогда ни о чём не просил, стеснительный. А ведь сто лет, как знакомы, мог бы так не переживать из-за пустяков. Это немного задевало. -Думаешь, ей самой этого надо? Да она меня растерзать готова, лишь бы не выходить замуж за такого раздолбая! -Но ведь ваши семьи так долго готовились к этому… Юноша опасливо оглянулся, уловив чей-то громкий оклик за спиной. Валентин устремил взгляд туда же, и окаменел: прямо к ним двигался высокий, широкоплечий мужчина - отец Валентина, и намерения, судя по выражению лица, имел не самые приятные: челюсти сильно сжаты, глаза прищурены. Страшный человек. Валентин умоляюще посмотрел: -Пожалуйста… Их взгляды на секунду пересеклись. Семён отчаянно вздохнул - видимо окончательно решился, потому как оттолкнул его в сторону и прошептал напоследок «Ступай, я разберусь». Затем решительно развернулся, встречая статного мужчину твёрдым, уверенным взглядом. Уводя его прочь. И только Валентин видел, как руки Семёна дрожали, сжатые в кулаки от страха. Но делать уже было нечего: механизм запущен, обратной дороги нет. Убегая, Валентин успел уловить лишь грустную улыбку на лице друга, пока тот тоскливо смотрел ему вслед. Разглядеть с такого расстояния было нереально, но парень был почти уверен. Неясная тревога кольнула сердце, ведь именно Семёну придется отвечать за его безрассудство. Как всегда. Ведь это Семён позволил ему уйти. Позволил скрыться. Ветер растрепал тёмные, вьющиеся волосы, разодранный в клочья пиджак отлетел в сторону, открывая белую, в разводах пота рубашку. Валентин тяжело дышал, сдерживая подступающие слёзы. -Я вернусь, обещаю. - тихо прошептал он, и шелест травы подхватил эти слова, унося прочь.