Пепельный снегопад

      Дождь барабанил в окна небольшого магазинчика. Внутри него находился высокий мужчина в потрёпанном пальто. Его кожа была бледной, волосы — седые, но длинные усы были чёрными, как вороново крыло. Выглядит он так, словно собрался на конкурс «Самый тусклый мертвец».              Подошёл к стене с верёвочными петлями.              «Пять раз брал — все пять рвались.»              Взглянул на красиво упакованные лезвия бритв.              «Заржавеют.»              Протянул руку к пистолетам, как низкий мужчина в костюме болотного оттенка сказал ему:       — Не трогай, умоляю. Одного твоего прикосновения хватает, чтобы они сломались, а я устал их менять!       — Простите, месье Тюваш. — Голос мужчины дрожал.              Высокий сделал шаг назад, глядя на него вечно покрасневшими глазами.              — Ничего. — Месье Тюваш достал из-под кассы стеклянный бутылёк с неизвестной жидкостью. Взгляд высокого опустился на странный предмет. — Нам новый яд вчера поставили. Хочешь попробовать?       — А… он из чего?              Тюваш поднял бутылёк перед своими глазами.              — Тайпан Маккоя. Вырубает нервы, увеличивает свёртываемость крови, нарушает работу мышц, и ещё куча всего. — Мужчина опустил яд на кассу. — Брать будем? Я слышал, что этот — самый опасный из всех!       — А если я останусь жив?              Тюваш упёрся руками о кассу.              — Клод, от тебя больше убытков, чем прибыли. — Мужчина с раздражением вздохнул и опустил голову. — Зачем вообще у нас это правило «Вернём деньги, если товар не будет работать должным образом»? Бр-р!              «Бессмертный» продолжил пугающе смотреть на владельца магазина, хотя в его мыслях никаких злых намерений не было. Это скорее часть образа, которая никогда не пропадёт.              — Ты ещё здесь?       — Да, месье.       — Вали к чертям собачьим, пока я в хорошем настроении.              К несчастью для Тюваша, когда бессмертный неудачник едва дошёл до двери, за ним резко сломалась дощечка в полу.              «А ведь она могла бы его убить,» — с наслаждением подумал владелец магазинчика.              Тем же временем, по дождливой улице шла ещё одна «претендентка» на конкурс «Самый тусклый мертвец». Как и у Клода, её длинные объёмные волосы были седы, шарф — порван, а юбку и блузку украшали заплатки. Только взгляд её наполняла меланхолия, а не жуткое чувство тревоги.              Рядом с ней вприпрыжку шёл мальчишка. Если ту даму и Клода можно назвать сборищами тусклых оттенков, то про него то же самое не скажешь! Непослушные рыжие волосы, ярко-оранжевый дождевик, и закатанные джинсы с цветными заплатками, которые он сам пришил. Детское озорство — вот чем был полон его взгляд!              — Да всё будет сногсшибательно в твоей жизни! — воскликнул мальчишка. — Просто чаще улыбайся, и все улыбнутся тебе!       — Эх, если бы всё было так просто, — с тоской ответила тусклая дама.              Навстречу им без зонта шагал Клод. Его не волновала возможность простудиться или ненароком подцепить заразу пострашнее. Все болезни с опасностями, какие они бы ни были, сторонились этого человека и, скорее всего, именно поэтому перепадали всему его окружению. К счастью или к беде, эта участь не касалась семейки Тюваш.              Первым его заметил мальчишка.              — Здорово, дружище!              Лучезарное дитя подставило кулачок, и Клод лёгонько коснулся его своим.              — Бж-ж-ж! — «эффектно» убрал мальчик руку назад.              Тусклая дама лишь с добротой посмотрела на мальчишку.              — Славный. Поверить не могу, что тебя приютили Тюваши.       — У меня тоже бывает такое чувство, — добавил насквозь промокший чудак. — «Цианид забыл захватить» — пронеслось в его голове.              Дама неловко на него взглянула, но всё же протянула руку.              — Р-рене. Алан с-сам вызвался провести мен-ня д-до…       — До магазина? — спокойно-зловещим тоном закончил фразу Клод.       — Д-да.       — Я как раз оттуда шёл. — Мужчина заметил странное поведение Рене и рваный чёрный зонт в её руке. — Вам холодно?       — Есть т-такое.              В разговор тут же вмешался Алан.              — Так что же мы здесь стоим? Клод, ай да с нами! Пообщаешься с новой подругой заодно.       — Н-но мы…       — Почему бы и нет? Мне всё равно надо было вернуться за кое-чем.       

***

             Месье Тюваш с раздражением смотрел на сломавшуюся дощечку в полу.              — И что мне теперь с этим делать? Негодяй, мерзавец! Я ему ещё покажу, чего стоят эти дощечки!       — Дорогой, это даже для тебя слишком, — высказала своё мнение прилично одетая мадам, стоя у кассы. Носила она длинное платье, синий расстёгнутый пиджачок, и серьги и ожерелье с жемчугом. Образ дополняли идеально уложенные короткие волосы и очки «кошачий глаз».       — Третий раз за эту неделю. Может, нам стоит продать что-нибудь из твоих украшений?       — Мишима! — стараясь не повышать голос, обратилась она к мужу.              Именно в тот момент, когда раздался стук кулаком по бедной кассе, открылась дверь. Сопровождалось это звоном колокольчика и таким-же звонким голоском мальчишки:       — Мам, пап, привет!              Мадам Тюваш подошла к своему сыну, чтобы снять с него дождевик, поприветствовала «тусклых мертвецов»:       — Здравствуйте, проходите, — и со злостью прошептала мужу: — Ты когда успел дать моему солнышку выйти в такой ливень?! Неужели нельзя было послать за ним Винсента или Мэрлин?       — Прости, но твоё солнышко итак каждый божий день отговаривает посетителей от покупки наших товаров! А наши родные дети просили меня не беспокоить их.              Однако, тихой ссоре не суждено было разгореться.              — Мам, можно я угощу приятелей конфетами?       — Конечно, лучик мой!              Удостоверившись, что посетители ушли на безопасное расстояние, мадам Тюваш показала мужу жест «С глазу на глаз». Мишима лишь молча кивнул. Уж он-то знал, что лучше избегать конфликтов с женой.       

***

             Всё та же стена с верёвочными петлями. Рене потянула руку к одной из них, но почти сразу же одёрнула.              — Не знаете, какую выбрать? — вывел из мыслей холодный голос мужчины.              Мадмуазель опрокинула на него испуганный взгляд. Нет, Клод не пугал её своей внешностью трупа или покрасневшими глазами. Дело было в чём-то другом. В чём именно — она не могла дать ответ.              — Д-да, пожалуй. Я здесь впервые.              Левой рукой Клод щупал подбородок, а правой — выбирал петлю. Остановившись на самой толстой, он сказал:       — Эта понадёжней. Она сохраняла целость дольше всех.       — Спасибо.              Рене осторожно взяла верёвку. Хоть Клод уже и выполнил благое дело, что-то заставило его оставаться рядом с невзрачной для многих дамой.              — Тоже ищете себе петлю? — уже без запинок спросила она.       — Я их уже все перепробовал. Думаю, результат очевиден.              Повисла неловкая тишина.              — П-простите, месье.       — Не стоит извиняться. У Смерти на меня свои счёты, раз ничего не действует.              Два посетителя молча смотрели друг другу в глаза. Рене, сама не зная зачем, опустила свою руку на холодную руку Клода. Тот не стал сопротивляться, а наоборот, повторил за мадмуазель.              — Тёплые, — подметил мужчина.       — Я знаю.       — Так почему вы дрожали?       — Без понятия.              Снова тишина. Ни Клод, ни Рене не обращали внимание на ход времени. Этот момент казался для них вечным.              Однако, ничто не вечно.              — Я нашёл их!              Алан спускался по лестнице, плотно держа миску конфет.       Рене опустила свой взгляд вместе с руками. Клод же продолжал на неё смотреть.              — Будете? — Мальчик достал из миски конфету в серой обёртке.       — Спасибо, — сказала Рене перед тем, как принять угощение.              Видя, как мадмуазель начала наслаждаться конфетой, Клод решил тоже взять конфету. Совпадение, или нет, но ему досталась такая же. Фантик украшала красивая серебряная надпись «Chute de neige cendrée».              К всеобщему удивлению, Рене хихикнула. Клод посмотрел на неё с изумлением, а Алан — с детским восторгом.              — Название оправдывает вкус.       — Я же говорил, что смогу сделать тебя счастливой! — Мальчишка указал на себя большим пальцем.       — Ты прав, — ответила мадмуазель, робко глядя на уже не такого тусклого мужчину. Тот впервые за последние годы засмеялся.       — Клод, ты… — начал Алан, — смеёшься? Неужели из-за конфеты?       — Можно сказать и так!              Клод снова взял Рене за руку. Его глаза теперь выглядели добрыми и дружелюбными. Покраснение исчезло само собой, как по волшебству.              Сама девушка завороженно смотрела на Клода. Сердцебиение у неё участилось. Такой трепет она в последний раз чувствовала давно, больше десяти лет назад, ещё до того, как все её близкие погибли один за другим в самых разных обстоятельствах.              — Вижу, вы славно проводите время! — раздался бархатный контральто, чьим обладателем оказалась мадам Тюваш.       — Ты не поверишь! — засиял Алан и бросился к ней в объятия. — Я развеселил Клода и Рене!       — Рада за тебя.              Из-за угла вдруг показался Мишима Тюваш. Завидев постоянного клиента, он хотел было взяться за своё, но строгий взгляд супруги вовремя его остановил.              — Чем могу помочь? — замешкался месье Тюваш.       — Я…              Рене собиралась сказать, что хочет купить петлю, но Клод прервал:       — Не сегодня, месье.       — Даже цианида для пирожков не возьмёте? — удивился Тюваш.       — Я предпочту завтра сходить с мадмуазель Рене в кофейню. — Высокий мужчина повернул голову к даме. — Вы же не против?       — Не против.              Рене направилась к вешалке, чтобы забрать зонт, и с уверенностью сказала Клоду:       — Проводите меня до дома?       — С удовольствием!              Посетители, так и ничего не купив, покинули магазинчик, держась за руки. Мадам Тюваш смотрела на них и довольно улыбалась вместе с сыном. Месье Тюваш думал об одном — что делать с той проклятой дощечкой?              Возможно, мадам Тюваш научилась читать мысли, а может быть, она просто слишком хорошо знала своего супруга, раз она сказала:       — Винсента попросим. Он всё равно весь день в комнате сидит.       — Неплохая идея, — ответил Мишима.