Опиши собственную пытку

Родион, как обычно, сидит в углу этого тёмного подвала. Эти ужасающие пытки и издевательства почти что окончательно смогли сломить его веру и дух, надежду на собственное спасение и окончательное освобождение Единственное, почему не до конца, это своеобразная манерность маньяка: он никогда не насиловал пленника, никогда не наносил серьёзные увечья, не собирался делать целенаправленно свою добычу инвалидом, отрубая конечности, до ужаса ломая их, или иным способом ломая человека, оставляя его полностью недееспособным Рыжий же просто издевался: обжигал, резал, избивал, даже поставил на левой лопатке клеймо огненным способом. Его пытки были едва стерпимыми, Панкратову всегда казалось, что он умрёт. Не доживёт до конца этого дня, если он в какой-то момент начинал понимать течение суток, в конец концов, не доживёт до конца их своеобразных игр. Но почему-то постоянно доживал. Успокаивался, осматривал своё несчастное тело, потом пытался уснуть Рыжий никогда не курил: он всегда зажигал сигареты, садился на стул, а Родион клал свою голову ему на колени. Рыжий стряхивал пепел в горло Родиону, пока тот скулил и плакал. Потом зажженым концом рисовал необычные узоры на обнажённых плечах пленника. Или тыкал в колени, обводя выступающие косточки. Сам наблюдал, улыбаясь и кашляя от непереносимости никотина Панкратов никогда не смел закрыть рот во время такой игры. В самом начале этой практики он пытался сопротивляться, но Рыжий присек это действие тем, что вставил в рот расширители, и уже зажженым концом нежно почесывал кровоточащее горло, иногда заботливо поджигая потухший кончик. Хватило двух-трёх раз, чтобы Родион понял, что такие сопротивления ни к чему не приведут. Поэтому он послушно раскрывал пасть, изредка проглатывая все окурки и пепел, позволяя рисовать на своём теле узоры огнём В какой-то момент Рыжему наскучили игры в подвал, и он перебрался в ванную. Она не отличалась особыми размерами, также не отличалась и ремонтом. Небольшая печь разваливалась от одного своего вида, в полу были дырки от провалившихся кусков досок. Линолиум был обработан зубами крыс и других противных существ. Даже от зеркала осталась только нижняя половина, ибо верхняя была побита настолько, что ничего, кроме собственных осколков в нём не отражалось. Шкафчик с бритвами немного свисал вбок. Решётка на окне в одном месте была погнута Ванная тоже особым комфортом не отличалась: сколы покрытия были не только по краям, но и во внутренней части. Странная грязь не отмывалась ничем, казалось, что проще растворить человека, чем это странное соединение жёлто-коричневого цвета. Также другой край, состоящий из деревяшки и куска линолиума, в моментах имел дыры -Раздевайся Панкратов медленно скидывает олимпийку, оборачиваясь на маньяка в обычном его одеянии. Нет необходимости стоять очень долго. Нельзя его злить. Родион выправляет футболку из штанов, медленно её снимая. Все новые ранения невероятно эстетично и приятно украшают спину и торс. От выступающих рёбер падает едва заметаная тень. Надо бы снять кроссовки и носки Панкратов развязывает узелок спортивных штанов, и те очень быстро скользят по ногам, показывая изрезанные бёдра, кровоточащие от ожогов коленки, замученные вечными связываниями щиколотки. Икры тоже не остались без внимания: красовались полоски от порки, как, собственно говоря, и на нижней половине спины -Давай я включу воду, а ты залезай уже... Рыжий нагнулся к крану, настроил воду, и заткнул пробку. Артур всегда предпочитает чуть ли не кипяток, поэтому у его пленника любимая температура купания - тоже кипяток. Родион садится, согнув ноги в коленях, ожидая дальнейших указаний. Вода очень для него горячая Рыжий повесил свой плащ, стянул кофту с длинным рукавом и высоким воротом, расстегнул ремень, снял сапоги и брюки, отложив оружие и медальон на шкафчик, также стянул носки с нижним бельём, заулыбался, стал залезать в тёплую ванну. Мужчинам вода была уже наполовину ног Рыжий потянулся к своему плащу, чтобы вытащить заточенный тонкий нож. Это их обычная практика во время совместного купания. Надо подождать, когда воды станет им по грудь. А пока что Рыжий крутит в руке небольшое оружие, странно улыбаясь. Родион прекрасно знает, что будет происходить дальше, и уже мысленно готовится к предстоящим издевательствам Рыжий выключает воду, и садится по-другому: ближе к Родиону, садится своими бёдрами ему на живот, целуя в губы, нежно проводя ножом от подбородка до начала груди. Потом очерчивает остриём выступающие ключицы до плеч. Отстраняется, разрывая возникшую слюнку между их ртами. -Запрокинь голову, мне неудобно Панкратов послушно откинул голову, обнажая шею, и зажмурился, что есть силы. Нож совсем неглубоко вошёл в середину ключиц, и направился влево от Рыжего, по направлению старого шрама. Из выреза заструилась кровь. Рыжий всегда давил с одной силой, и таким образом, что кровь не просто медленно стекала, а струилась, почти секундно достигая воды, но при этом не глубоко, чтобы не наносить слишком сильные увечия, и ничего лишнего не перерезать До правого плеча Родиона вновь красовался столь знакомый и больной вечными напоминаниями разрез, из которого струилась кровь. При каждом движении становилось немыслимо больно, а в добавок ко всему из-за очень горячей воды кровотечение будет останавливаться очень медленно Рыжий повторил то же самое с левым плечом, и отложил нож, глядя на своего пленника во всей красе. Вода окрасилась в красный. Артур припал к середине груди, нежно слизывая кровь, изредка причмокивая. Его усы неприятно кололи кожу Панкратова, такую бледную, замученную. Язык тоже не доставлял приятных ощущений, а острые зубы, случайно прикасаясь и впиваясь, оставляли ещё одни шрамы. Только они были мало заметными, и очень скоро проходили Рыжий едва не лёг на тело пленника, заставив Родиона лечь по направлению ванной, поставить руки на борты ванной. Артур усиленно слизывал стекающие из разреза струйки тёмной крови, в перерывах целуя и кусая. Его жажда постепенно утихала, поэтому отставной майор вскоре отстал от пленника, снова включив горячую воду -Ты как? Понравилось? -М... Не могу сказать Любой ответ на такой вопрос спровоцировал бы маньяка, лишь этот ответ помогает выйти сухим из воды. Поэтому Панкратову приходилось часто отвечать именно так, что, вроде бы, очень удобно, а иногда и может сыграть с ним злую шутку У Рыжего сверкнули глаза. Челюсть свело, зубы странно начали ныть. Кисти рук сами припали к дрожащему горлу, начиная его сжимать. Волосы растрепались -Не можешь?! Да ты вообще ничего не можешь! Бесполезный, бесполезный, и такой же никчёмный, никому не нужный! За тебя даже начальство не переживает, какой же ты жалкий! Кхм... Рыжий отстранился от Панкратова, привстав. Он начал вылезать из ванны, накинул на себя халат, завязав на узел, и обул тапки. Родион стал пятится назад, насколько смог. Он разозлил Рыжего, хотя максимально старался этого не делать. Ему конец -Вылезай. Вылезай, тварь, я тебе сказал! Рыжий взял Панкратова за шиворот, вытащил из ванны, метнул в сторону двери. Пленник едва не упал, оперся на колени, и выставил руку. Пинок по ногам. Артур взял его за волосы, поволок в до боли знакомое помещение -Нет-нет, пожалуйста, только не опять... Что я не так сделал? Чем я тебя разозлил?! -Ты меня не разозлил. Я спокойный и уравновешенный человек, это с тобой что-то не так, это ты вечно меняешь понятия, постоянно пытаешься выставить меня виноватым, будто во всём моя вина, но нет! Рыжий нацепил на Панкратова наручники, затянул, что есть силы, и прицепил к тонкому тросу, который перекинул через крюк в потолке, и намотал на выступ в стене. Несколько узлов - и руки Родиона надёжно пристегнуты к потолку, и подняты едва ли не до хруста. Артур пинком заставил Родиона сделать шаг назад, прогнуться в спине. Эта поза, мягко говоря, очень сильно его смущала, особенно то, что ему не дали одеться. Ноги очень замёрзли: крайне неприятно стоять на холодном, деревянном полу. Рыжий зажёг лампу -Сейчас будешь учиться описывать свои мучения... Или сам будешь мучиться до смерти. Давай Артур взял в руки кнут с несколькими концами, и сначала нежно провёл кончиками по спине и ягодицам, повторив это движение несколько раз -Что ты чувствуешь? -Я... Кхм... Ничего особо Рыжий замахнулся, и со всей силы махнул кнутом, оставляя несколько полосок в районе пояса и ягодиц. Панкратов неожиданно вскрикнул, дернувшись в сторону -Теперь чувствуешь? -Больно..! Очень больно, не надо так больше? -Где тебе больно? -Ну... Спине больно, и... Кха..! Да дай ты мне договорить! -Условия ставить будешь?! Как именно больно? Жжёт, ноет, или как там ещё?! -Будто до крови... Да, правда, жжёт, очень-очень, сильно прямо, м-м... Родион зажмурился: удары посыпались один за другим, но очень монотонно, как будто темп в песне. Но в песне, состоящей из боли и мучений, страданий и слез Когда удары накладывались друг на друга следы начинали кровоточить, но совсем не сильно. Спина пылала. От ударов невозможно уйти: если Родион попытается хоть как-то спасти себя, то поплатиться за это неравноценной монетой. Он не может так рисковать, поэтому вынужден стоять в такой унизительной позе, полностью обнажённый, и описывающий свои невероятные ощущения -Хватит, больно. Спина... Горит, это мне так не нра..! А-ах, прекрати, правда, пожалуйста, невероятно больно... Будто пытаешься этим кнутом пробить ме-еня на сквозь! Мх! А раны, ах, горят, очень сильно, будто кипятком ошпареные -Горит, говоришь..? А если я сделаю так... Рыжий отложил кнут, и стал подниматься по лестнице. Через полминуты он спустился обратно, держа что-то неизвестное в руках. Через секунду Родион закричал, не жалея свои голосовые связки: Артур окатил его ледяной водой -Теперь жжёт? -Ты..! Пожалуйста, оставь меня! Дурно, голова кружится, не могу так больше! Рыжий положил тазик на пол, подошёл к выступу в стене, и отцепил трос. Родион едва не рухнул на пол. У него действительно закружилась голова от такого шока. Артур отстегнул трос от наручников, взял Панкратова за плечо, сам уселся на стул, и положил Родиона себе на колени так, чтобы он лежал на животе. Панкратов очень тяжело дышал, не открывал глаза, руками вцепился в ноги Артура -Как ты себя чувствуешь? -По-прежнему кружится голова, но уже не так сильно... Очень холод..! - Родион не заметил, как Рыжий пронёс этот нож, и этим ножом сейчас режет место Красной полоски -Что ты чувствуешь? -Как ты меня режешь, как же больно! А-а-ах, оставь же ты меня уже в покое, больно, ай-яй-яй, как больно! - Рыжий пока что развлекался с полосками поменьше, медленно и нежно вскрывая кончиком ножом. Потом отодвигал куски кожи, любуясь нутром своего пленника - Ах, больно..! Ты... Будто вскрываешь меня полностью, будто хочешь мои органы вытащить..! Ай, нет, не надо, ну как же больно - Рыжий занялся более крупным шрамом, и, в моменте их пересечений кожа сама рвалась, не выдерживая напряжения столь острого лезвия - У меня вся спина горит! Ты что ли к-кожу хочешь снять? Чувствую, к-как ты меня режешь, во все стороны, сука, режешь, а-ах! Будто проткнешь меня насквозь..! - Родион чувствует, как что-то чужое ему начинает упираться в живот. Это хороший знак - Нет, нет, нет! Прекрати, пожалуйста... - Последние слова Панкратов уже шептал, начиная откровенно рыдать. Он не был готов к такой боли, и, тем более, никогда не будет. Ему слишком холодно, слишком паршиво Артур закончил издевательства тем, что этим же ножом освежил клеймо на левой лопатке: очерчил, едва надавливая, контур, внутренний рисунок, и, для профилактики, содрал корку с заживающей раны. Хватит на сегодня с пленника Рыжий поднял Родиона, и усадил себе на колени, впился своими губами в его рот. Панкратов закрыл глаза, бездумно отвечая на этот странный поцелуй, кладя руки, скованные наручниками, Артуру на плечо -Что ты чувствуешь? -М... Больно, очень больно, и голова по-прежнему кружится... Я замёрз, мне очень холодно, ноги окоченели, я не могу больше. Очень сильно болит спина, ты так сильно... Бил меня... А потом резал... Не хочу вспоминать, правда не хочу Рыжий напоследок поцеловал его в середину ключиц, где только недавно перестал кровоточить этот жуткий шрам, отпихнул его от себя, поставил на ноги. Сам развязал узелок своего халата, и, сняв его, накинул на чужие плечи. Вылез из своих тапочек, подвинул их к нему -Давай тебя быстренько закутаем, и я ещё приду Артур отстегнул наручники, чтобы полностью накинуть халат на Родиона, помог ему обуть несчастные тапки, завязал узелок на поясе, и снова пристегнул наручники, на этот раз, просто к тросу, который заботливо пристегнул к выступу в стене -Мне нужно одеться. Ты не переживай, я ещё к тебе приду Родион, потеряв Артура из вида, медленно опустился на то, что Рыжий называет пледом. У него не осталось сил. Он снова зарыдал. Его душа разрывалась на множество мельчайших осколков, рассыпаясь в мгновения Это было слишком больно. Тем более, в обычных их пытках он молчал, избегая дальнейших мучений, а в этот раз всё пошло не по плану, и Панкратов поплатился за такую ошибку своей спиной. Он чувствует, как ткань халата намокает, и замерзает из-за стекающей крови. Мерзость, самая настоящая мерзость Правда, почему-то он не считает мерзостью такое своеобразное совместное купание, или собственную наготу в присутствии маньяка. И наготу самого маньяка... Впрочем, на ближайшие десять минут, пленник может выдохнуть, и уже ожидать дальнейшие развлечения в духе отставного майора.