Она она

Губы Боруто были мокрыми, горячими, красными. Такими красными, как плоды клубники. И мокрыми, как… самые потаённые и желанные места. Боруто то сжимала их зло в линию, то судорожно дышала ртом, когда Мицки перемещалась поцелуями на шею или щёки, урчала в красное ушко. Боруто всё хотела укусить Мицки за язык, так что она целовала только губы, вымачивая в своей слюне, распаляя, дразня упрямо сжатые половинки. Боруто то и дело задыхалась от этого. Шипела сквозь зубы, когда Мицки мокро целовала шею. Но пора было уже двигаться ниже, и мокрые губы Мицки поцелуями опустились на ключицы, впитывая с выступающим потом Боруто её вкус, посасывая до красных пятен. И ещё ниже… Мицки облизнулась, рассматривая большие, полные груди Боруто. У неё самой грудь была мельче, как и сама она тощее, но зато её грудь была мягкая, нежная. И всё же налитые, расползающиеся без поддержки сиськи Боруто были куда вкуснее. Даже на вид. Манили двумя… словно двумя персиками, если бы те были такими большими. И Мицки прижалась к нежнейшей коже одной груди губами, выцеловывая, облизывая мягкую, нежную плоть, что колыхалась волнами под её касаниями. Как вкусно, как прекрасно, как сладко, аж у Мицки между ног всё горело, пульсировало, и ещё немного начнёт течь по бёдрам. Восхитительно. Но пока она продолжала целовать грудь, и, наконец-то, взяла в рот затвердевший, горячий, морщинистый сосок, посасывая, смакуя. И сжала рукой вторую такую же мягкую грудь, лаская ртом то один сосок, то другой. Сердце под этими прелестными персиками колотилось, как сумасшедшее, убаюкивая и раздразнивая Мицки. Заставляя долго посасывать нежную кожу и сжимать, ласкать сиськи. А затем спуститься по животу ниже. Ниже. Мицки провела носом по поджавшемуся, плотному от тренировок животу к розовым трусикам и легко порвала их когтями, вытащив ошмётки из-под Боруто. Губы Боруто были мокрыми и блестящими. Мицки нагнулась, склонилась между разведённых ног. Боруто забилась в истерике. — Я тебя убью! Убью, дура психованная! — Завизжала Боруто в истерике. Но она была скована, ноги разведены и привязаны за щиколотки, и ещё за бёдра, чтобы она не могла их свести, и у неё лишь получалось напрягать мышцы, что так завораживающе двигались под таким углом обзора. Мицки улыбнулась и кивнула, облизываясь на жёлтые лобковые волосы и мокрые, красные губы под ними. Боруто пыталась вырваться из пут, но безуспешно, и Мицки продолжила. Погладила пальцами волосы на лобке, развела их в стороны, раскрывая большие губы и с восторгом, задохнувшись от запаха, всмотрелась в малые. Всё было красным, набухшим от желания и истекало соком, как спелые ягоды, её вход даже нервно сжимался, пульсировал возбуждённо. И как здесь теперь пахло… Мицки специально ждала, когда у Боруто будет овуляция, и потому пусть та сопротивлялась, материлась, но её тело, лоно и клитор — истекали желанием, чтобы их коснулись, призывно пульсировали. И Мицки не могла в этом отказать. Было бы лучше, если бы сама она спустилась на пол, а Боруто к краю кровати, но она привязана, потому приходилось сгибаться так. Но не так и страшно, она гибкая, потому открыла рот, чуть больше раздвинув большие половые губы Боруто, и прижалась к малым ртом, фактически выпивая её сок. Боруто взвизгнула, вскинулась, пытаясь вырваться от таких касаний, но всё было бесполезно и Мицки только чувственнее присосалась к её горячим губам, слизывая солоноватую, вязкую смазку, что сочилась из её прекрасного лона. Вход в неё пульсировал, и от того, как Мицки прижималась, в напряжённых губах Боруто тоже отдавался пульс. Мицки причмокивала, смаковала, дразня вход своим языком, и переместилась выше, к клитору, вбирая в рот небольшую, чувствительную головку, посасывая и поддразнивая языком. Боруто завизжала, забилась в оковах, но ощущения всё равно были приятными и она то и дело сбивалась, задыхалась. Мицки улыбнулась, так и не отрываясь губами от её клитора, и крепче прижала языком возбуждённую плоть, ощущая её структуру, сильный жар и как она пульсировала. Она чувственно лизала клитор языком, поддразнивая капюшончик, и Боруто всеми силами пыталась отстраниться, избавиться от её языка на себе, но Мицки прижималась больше. И Боруто дёрнулась, а затем мелко задрожала, мышцы ног свело, а вся промежность у неё запульсировала иначе. Мицки сдвинулась, прижимаясь ртом больше к сжимающемуся входу, снова собирая смазку Боруто и наслаждаясь пульсацией, чувствуя её всем ртом. Дышала Боруто при этом тяжело, загнанно, и тело после такого постепенно затихало, расслаблялось. Мицки дождалась, когда пульсация утихнет, и снова хорошо тщательно всё вылизала, не пропуская ни миллиметра плоти Боруто. Даже слегка проникла языком в её уже не сжимающееся, но ещё припухшее влагалище. Недалеко, только чтобы выбрать ближайшую влагу. И лишь потом отстранилась. Боруто на кровати была растрёпана, расслаблена, красная, влажная от пота и тяжело дышала. Грудь высоко поднималась, а сердце под ней тарахтело, как заведённое. Мицки так нравился этот вид, что хотелось запомнить, насмотреться, но её собственное влагалище и губы пульсировали и горели жаром, и из него тягучими ниточками вытекала смазка. Так хотелось кончить, что почти больно было, кололо жаром весь пах, а живот скручивало. Она двинулась по кровати, оседлав одну ногу Боруто, и опустилась мокрым пахом на бок колена. Её губы такие скользкие и горячие сразу же разъехались по колену Боруто, и она, постанывая, принялась тереться к ней, нагнувшись, чтобы задевать клитор. Она так долго ждала, так хотела Боруто, что через несколько таких движений кончила, задрожала, прижимаясь к ноге Боруто сильнее. Нега затем ватой проникла в голову и всё тело, что ослабело и тряслось от колотящегося сердца, но было прекрасно. И горячо. И пока её влагалище пульсировало, она могла ощущать тело Боруто, так что это было вдвойне прекрасно. Но всё же потом силы совсем закончились, и, тяжело дыша, почти не видя из-за оргазма, Мицки поползла чуть дальше, чтобы упасть сверху на Боруто и уткнуться лицом в эти прекрасные мягкие сиськи. И заурчать как кот. Запах кончившей Боруто был ещё более прекрасным, что сердце аж щемило. Мицки после долгого времени покоя и неги оргазма счастливо и сильно её сжала, обнимая, втискиваясь в грудь. И урчала, урчала, слизывая из ложбинки между сиськами пот и вкус Боруто. Она была просто счастлива и после этого мирно лежала, обнимая Боруто и мягко улыбаясь. Но всё же потом потянулась змеями сразу ко всем путам Боруто, всё ещё не отпуская её, лёжа на её груди. Боруто освободилась, замерла, осознавая своё положение, осторожно напрягла свободные руки, ноги. Мицки счастливо улыбалась, и не думая сопротивляться тому, что последует за этим. Боруто резко вскинулась, сбрасывая с себя Мицки и, вопя маты, влепила ей пощёчину, от всей души, а затем отпрыгнула с кровати и судорожно пыталась надеть на себя штаны, а затем убежала, набросив на голый торс только кофту. Мицки думала: это как-то мало, для угроз — «убью тебя!» — но она всё равно улыбалась, не жалея ни о чём. И готовая снова ждать. Сколько нужно. А потом снова вылизать всю Боруто. Она не волновалась и была самой счастливой, горя от нетерпения повторить это. А Боруто… когда ей через месяц стало совсем невтерпёж сама пришла к ней, источая свой аромат и истекая возбуждением.