Стиралка, пиво и ты

Дэдпул не был сентиментальным мужчиной, но все свои долгие отношения с Ванессой он прожил чуть ли не как последняя размазня, целое сусальное недоразумение, решившее после встречи с ней о «либо любовь до гроба, либо правая рука до смерти в целибате». Но не суждено им было быть счастливыми. Может, проблема в том, что Ванесса не нашла себе кого получше, а сам Уэйд не старался так, как должен был. Ванесса предложила взять паузу на переосмысление, на внутренний рост, на что он согласился. Иногда Уилсон вспоминал, что любовь у них была до гроба, — пусть и односторонняя, сугубо с его ранимой стороны — но не повезло. Он думал, что что-то изменится и всё вернётся на круги своя, но он то в итоге не поменялся. А потом произошло празднование его, Уилсона, дня рождения. Когда после его вопроса об отношениях Ванесса сказала, что находится в близком общении с кем-то, он перестал что-либо слышать вообще. Уставился тупым, поддерживающим разговор взглядом в такое родное лицо, кивал, а когда по мимике понял, что та у него что-то спрашивает, то смог не сразу, кое-как включиться обратно в мир. Но сознание было как не своё. Ему показалось, что он вот-вот преставится перед ней, но не повезло. Хотя избавляться от трупа такое себе занятие. А потом его отпустило. И когда пришёл черёд задувать одну-единственную свечу на размалёванном торте, на одну проблему стало меньше. Поглядел на Ванессу перед тем, как согнуть ноги в коленях, чтобы замереть лицом на уровне худой дешевой свечки из ближайшего универмага. Подумал, что готов отпустить любимого человека, если так будет лучше. Не ему, он же разнеженная сопля, плачущая по романтике и «до гроба». А для неё. А когда пошёл открывать дверь, за которой стояла группа экипированных людей, он почувствовал, что на душе и правда легче. Словно удалось отпустить тяжелейший груз. А потом его схватили, сдёрнули с головы парик, а затем последовала череда всевозможных событий. И происходит такое, особенно кто-то, отчего всё остальное забывается. Жёлтый упругий материал чужого геройского костюма занимает его чуть ли не все мысли. А то, что под ним — весь остаток хранилища головного мозга. Потому, когда самые дорогие и близкие для Уэйда люди и плюс ещё один товарищ снова собираются в его с Алтеей захолустной квартире, он почти что готов как никогда, но всё же немного мнётся. Ждёт подходящего момента, который никак не наступит. Его спасает сидящий по правую сторону Логан: он забирает из его рук Догпула и намекает на необходимость разговора с Ванессой. Чем Уэйд и занимается. Ему много говорить не надо, девушка видит все его мысли в его ранимых, пронзительных глазах. Когда одна ладонь накрывает вторую, они понимают, что всё. Дэдпул показывает, что отпускает Ванессу, а та через тепло своей ладони на тыльной стороне кисти мужчины благодарит его. Смотрит так, словно говорит «живи дальше», а Уэйду как-то зазорно покоситься в этот момент на Логана. И вроде на этом самом моменте один таракан говорит другому о необходимости реформы личных отношений, и начинается сарафанное радио. И в мозгу наконец воцаряется окончательное спокойствие. *** Логан уходит первым: Дэдпул его провожает до входной двери, пока в это время остальные гости находятся в противоположной части комнаты. Они оба останавливаются у порога, Уилсон упирается выставленным локтем в дверной косяк, бессовестно глазея на уставившегося в ответ Росомаху. Они перекидываются парочкой фраз, по типу: — Готов начать новую жизнь, создать образцовую семейку с верной женой и оравой детишек? — Ага, у ближайшего мусорного бака, не более. От Логана веет уверенностью и закипающим под кожей раздражением, а также шлейфом спиртного. Не этанола с водой как из медицинского спирта, а коньячного, принесённого услужливой Юкио. Уэйд как-то тупо, как свойственно исключительно ему, прощается с новым другом, пропускает через открытую дверь. Смотрит на его широкую спину и хмыкает под нос. Вместе с хлопком двери Уэйд позади себя слышит негромкий голос Ванессы. Той, которой он отдал своё сердце и та, что вернула его обратно и практически заставила научиться обращаться с ним как все нормальные люди. — Если ты хочешь, на встрече в боулинге можно будет устроить двойное свидание. По взгляду, на долю секунды обращённый на дверь, Уилсон понимает в разы больше, чем если бы он устно уточнил «ты про что это сейчас?». — Я думаю, его интересуют совсем другие шары, — всё, чем находит ответить Уилсон. Ванесса смеётся, и мужчина подхватывает. А затем проходят сутки, а за ними и целая неделя. И вот уже вечер четверга, Уэйд и Логан встретились вновь, третий раз за последние семь дней. Они в круглосуточном магазине под квартирой Уилсона, после выполнения задания с Колоссом. Росомаха всё также в штатской одежде, а вот Уэйд для помощи Пётру и Боеголовке приоделся в свой дражайший костюм и до сих пор щеголяет в нём. Никто из посетителей не глядит на него как-то по-особенному: не в обосранных штанах же пришёл. Дэйв, продавец за кассой, бегло приподнимает взгляд с журнала о рыбалке на него, дёргает уголком губ в качестве недружелюбного приветствия. Уилсон хватает тележку и вместе с ней идёт вперёд, пока Логан невозмутимо следует за ним. У Уэйда целый список, и практически ничего из этого не предназначено полностью ему: вся малочисленная еда для его соседки, а сам он на диете посидит. Инвалидность и страховка Эл не покрывают все траты на лекарства и второстепенные вещи и услуги, потому приходится экономить. А экономить решено на бессмертном мужчине. Когда Уэйд кладёт замороженные вафли в тележку, он становится одной ногой на перекладину нижнего яруса между колёсами, и поворачивает голову в сторону бесстрастного Логана. — Что наш запойный красавчик делает завтра? Пойдёшь снова торчать в замке Ксавьера, сидеть и слушать очаровательные наставления нашего Колосса? — А тебя это ебёт? — Пока нет, даже не колышет, но завтра у старухи врачи с самого утра, а вечером какие-то встречи. А у меня в планах если только в душ сходить, да ноготочки покрасить. Как-то неправильно пятницу проводить одному. — Это ты сейчас что, плачешься или приглашаешь меня к себе? — Ну, одно другому не мешает. Если что, у меня будет пиво! Уэйд отталкивается второй ногой о напольную плитку, приводя тележку в движение. Пытается маневрировать на небольшой скорости, но колёсики неповоротливые, немного заевшие от отсутствия ухода, потому тележка почти что врезается в картонный стенд, стоящий посередине отдела с шоколадными закусками. Благо Логан был близко, успел крепкой хваткой вцепиться в плечо Уилсона до того, как произошло бы прямое столкновение. Уэйд громко ругается под нос, чуть ли не потеряв равновесие из-за чужой руки, всё ещё не отпускающую его. — И ты не хочешь пригласить к себе Ванессу на вечер? — этот нежданный вопрос звучит непринуждённо с уст Логана. — А зачем, если мы планируем в воскресенье встретиться в боулинг-центре? Тем более, у неё скорее всего, если судить по нашим отношениям, уже составлены планы для её хахаля, а я его больше одного раза в месяц не желаю видеть. — Хахаль? — вопросительно изогнул бровью Логан. Остальное, кажется, его не тревожило. — Ну… да, — спустившись с тележки на землю, Уэйд пожимает плечами. Одно дело внутренне смириться со своим решением и фактом их расставания и общей независимости, чем проговаривать это вслух. — Она мне что-то про него говорила, но оно было мне как лопотание, я ни черта не понял и не запомнил. Впервые за сегодня взгляд Росомахи меняется, из отстранённого чутка теплеет, появляется смешинка на губах и в тоне хриплого голоса. Морщинки в уголках глаз приобретают более чёткие очертания. — Так она тебя отшила, — ухмылка Логана почти что улыбка, думается Уилсону. Может проблема в том, что он не видел, как мужчина улыбается, а хотелось бы. Сам улыбается часто, хоть коротко, но чаще всего как какой-то дурак. — Ты теперь одинокий парень, да? — Хей, нет, — Уэйд качает головой, осуждающе цокнув. — Во-первых, у меня было время на решение будущего наших отношений, и я отнёсся к этому серьёзно и потому решил разойтись. Наше расставание было обоюдным, ясно? А свою новую пассию она утвердила лишь после того дня. Логан, кажется, спорить не собирается. Лишь кивает, не разрывая их зрительный контакт. Уэйду кажется, что вот, тот сейчас прильнёт чуть ближе, хлопнет ему по плечу и скажет что-то в духе «утешай себя дальше и сам», но вместо этого он говорит: — А что во-вторых? — А, во-вторых… — на долю секунды он замолкает, во время которой чужая рука покидает своё место с его тела. — Я готов начинать новые отношения, так что я вполне валидный и пользуюсь спросом, понятно тебе? — Тогда на кой я тебе завтра, в пятницу-то? — верно подмечает Логан. — Ну, если ты припрёшь, то моя холостяцкая жизнь окончится раньше планируемого. Их зрительный контакт наконец-то разрывается, так как Логан качает головой, протирая прикрытые веки кончиками пальцев. Уилсону было бы легче, если бы тот просто бы посмеялся, как это было с Ванессой. Он бы просто подхватил смех, и было бы легче притвориться, будто всё в относительном положительном состоянии. И каково удивление Уэйда, когда на следующий день, в пол девятого утра, на пороге своей квартиры он застаёт Логана. Он не знает, кого планировал увидеть, когда шел открывать дверь после настойчивого стука. Соседа, курьера, да хоть офицера полиции, но не его. — О как, — беспокойный взгляд Уэйда мечется с головы на ноги Логана, словно пытаясь убедиться, что его воспалённый рассудок не барахлит. Мужчина одет почти так же, как и всегда: ботинки, тёмные джинсы и поплиновая клетчатая рубашка. Помытое лицо, как и волосы, естественно уложенные. На фоне Уэйда, лысого, с обезображенной кожей, в прохудившихся тапках, застиранной майке и шортах, выглядит слишком хорошо. — Так-так, это ты принял моё приглашение провести сегодняшний день вместе или тебя заинтересовала возможность лишить меня принуждённого целибата? В твоей голове что-то щёлкнуло в тот момент или… — Пропусти ты меня уже наконец, мне ничего не стоит развернуться и пойти обратно к себе, — Логан не звучит рассерженно, скорее безынтересно к его болтовне. Уилсон отходит в сторону, пропуская гостя вовнутрь, а затем щелкает дверью при её закрытии. Логан не принёс с собой никаких гостинцев, но это не шибко-то и надо: обещанное пойло стоит на дверце холодильника, а из запасов есть пачка чипсов, купленных в этом году. Скорее всего, ещё не просроченные. — Вот от всего сердца признаюсь, что это пиздец как важно. Ведь если мотив идёт из второго варианта, то мне лучше раздобыть смазку с обезболом, хорошенько начистить задницу и до кучи ещё почистить зубы. — Просто помести свою задницу ко мне и прекращай фантазировать, — грудной выдох покидает лёгкие Логана, когда он приземляется на диван, распрямив руки по верху спинки. Уэйд слушается беспрекословно, порхает бабочкой до мужчины, занимая место рядом с ним. Плечом льнёт к нему, чуть ли не упираясь макушкой чужого виска. От него пахнет отчего-то приятно, хотя от его рубашки чуется лишь алкоголь. — Ты меня в могилу сведёшь, — судя по тону, не шибко-то он и против такой затеи. — В прошлый раз ты сам себя довёл до неё, дружище. И в придачу, ты же мой, то есть моей вселенной, ключевой герой, потому ты должен жить и батрачить как минимум лет… — Девяносто, да, блять, я это несколько раз уже слышал. Думаешь мне в кайф было жить двести лет, и я захочу жить хотя бы одну треть от этого? Краем глаза Уэйд замечает, что бакенбарды Логана всё также ухожены. Хотя, как иначе, ведь когда он его нашёл, запойную мясную массу, готовую гнить на ковре бара, его растительность на лице была всё так же безукоризненна. Уилсону кажется, что уход за собой у Росомахи, достойного супергероя, возможно имеет такую же ценность, как у какой-нибудь расфуфыренной дамочки. И потому желание залезть в чужие трусы только увеличивается. Небось, нижняя часть его тела такая же обихоженная. — Ух ты, блять, у тебя такие бакенбарды зачётные, — восхищённо проговаривает почти что по слогам Уилсон. Логан плечом толкает его, заставляя от себя отлипнуть. Закатывает глаза, пока Уэйд, потирая «обиженную» лопатку, оборачивается к нему лицом, подняв ноги на диван и сев по-турецки. — Знаешь, я люблю много что трогать, но это, это, прям какое-то достояние, одно из чудес света, — поймав в глазах напротив искры опасной эмоции для здоровья и благополучия мебели и самой квартиры, он решает поменять тему разговора. — Если признаться, то мне было чутка обидно, что в моей временной линии всё зависит от тебя. Не то, чтобы я занижал твою важность и в целом всю твою персону, просто неужели я не являюсь хотя бы твоим заместителем? Я считаю себя героем если не S, то хотя бы A класса. Со мной столько фильмов можно снять, это с ума сойти. — Типа супергеройских? — хмыкает Логан. — Ну не в порно же, я слишком много болтаю, хотя это исправимо разными методами, начиная жанром и заканчивая методами ласк. Ты, кстати, вкладываться в начало моей бурной сексуальной жизни после воздержания будешь или как? Я драю задницу очень долго, за это время можно… Уэйд замолкает, когда слышит посторонний шум. Дверь из спальной комнаты отворяется неспешно, а Эл, уже с солнцезащитными очками на переносице, короткими шагами выходит из комнаты. — Это кого ты впустил к нам? — её вечно недовольный тон сейчас насыщен какой-то подозрительностью. Может, она со спальни не слышала голоса гостя, хотя с её точно звериным обонянием она всех запоминает и узнаёт за версту по запаху. — Алтея, самая дорогая ты моя, купи спрей для носа нормальный, а не палёное говно, это же Логан у нас. С вилками в руках который. Старуха ковыляет к ним поближе, пока Логан приподнимается и делает шаг в её сторону. Уэйд пока в это время принимает лежащее положение на боку, опёршись локтем о диван. Смотрит и думает, каков же джентльмен этот Росомаха: облегчает задачу женщине, в придачу с инвалидностью. Прям герой современности. Эл замирает на расстоянии десяти сантиметров от Логана. Шумно втягивает носом воздух добрых семь секунд, а затем свистяще выдыхает, а на лице появляется раздражённая гримаса. — Ох, я не узнала тебя по основному запаху, прознала лишь по спиртовой рубахе, — ворчливо выдаёт она. — Ты что, прихорашивался перед тем как припереться сюда? Короткий нервный смешок Логана тонет в умилительном возгласе Уилсона. Он складывает руки в молитвенном жесте, прижимая их к своим губам. Его взгляд карих глаз, таких глубоких, останавливается на Логане, смотрящего на него чуть осуждающе. Старуха не поворачивается в его сторону, лишь выпячивает средний палец правой руки. — Ты что, не стираешь рубашку? — интересуется Дэдпул. — Зато намылся Олд Спайсом так, что явно чуть ли не в жопу залез, — фыркает Алтея, разворачиваясь. — Мне нужно уже переться к проктологу. У Уилсона в голове зарождается куча мыслей, но изо рта выходит лишь экзальтированное «о-о-о», пока он приподнимается с дивана, оказываясь сбоку от впавшего в лёгкий ступор Росомахи. Очутившись на ногах, не успевает он и шагу сделать, как Логан толкает обратно его назад, на сиденье. Одна из пружин скрипуче отзывается, а продавленная яма от многолетнего сидения жопы мягко принимает Уилсона. — Я принесу нам пива, — почти что рычит Логан, и правда, его тяжёлые шаги следуют до самой кухни за поворотом. В дверь стучатся, а затем в квартиру заглядывает голова, обрамлённая кепкой поверх дредов вполне миловидной девушки. Уэйду она нравится. Девушка, а не только её голова. — Алтея, такси уже ждёт, — торопит девушка, а затем её взгляд переходит на диван, на распластавшегося на нём Уилсона. — И тебе привет, Уэйд. — Доброе утро, солнышко. Познакомься с моим другом, Логаном. Логан! — выкрикивает он. — Знакомься, это социальная работница, ухаживающая за моей старухой. Зовут её Эстел. Правда она очаровашка? Взгляд девушки находит третьего человека в этой квартире, на кухне, стоящего к ней спиной у открытого холодильника. — Приятно познакомиться, — выдаёт та, оценивающе оглядев его статную фигуру. Логан, только потянув руку за пивом, оборачивается к ней, негромко выдав «взаимно». Когда тот снова поворачивается лицом к бутылкам, Эстел показывает Уилсону большой палец, а глаза, удовлетворённые увиденным, точно как у кота, наевшегося сметаной. — Только не делайте это на кровати! — с укором бросает Алтея, подбирая с комода свою сумочку. — И не расхуярьте диван, если не планируете за свои деньги покупать новый. — А ты что, советуешь нам шпёхаться на холодном полу? — весёлую интонацию Дэдпул вот никак не прячет. — Не. На. Кровати! — не унимается она. — Всё, ладно, мы пошли, — работница, которой было не обязательно знать подробности чужой личной жизни, улыбается Уэйду перед тем, как хлопнуть дверью за старушкой. — Нам дали добро на секс, слыхал? — Если будешь и дальше пиздеть на эту тему, то секс у тебя будет лишь с бутылкой, — предостерегает его Логан, появившийся в поле зрения Уилсона, когда выходит из кухни. — Ну, если её вводить в меня будешь именно ты, пока у нас будет неразрывный зрительный контакт, то я только за. Только крышечку сними, а то она мне кишку всю расцарапает. К проктологу вместе с Эл переться не придётся, регенерация же, но будет мало приятного. В моих мечтах я бы из жопы тёк смазкой, как омежка из фанфиков, а на деле только кровью. — Во-первых, будь добр, захлопнись по-хорошему. Во-вторых, бери, пока я не запихнул её тебе в твой болтливый рот, — с фальшивой полуулыбкой говорит Логан, протягивая ему бутылку из тёмного стекла. Тот послушно берёт её, от выступившего конденсата ладонь тут же промокает. Уэйд избавляется от крышки подручным способом: пальцами. Открывашка похерена уже как второй год. — А в-третьих будет? И в рот тоже неплохо, но только не после жопы. Можно сначала в рот, а затем уже в ж… — Ты спрашивал, нужно ли тебе намывать задницу, — Логан, скосив взгляд на смотрящего на него Уилсона, на долю секунды приподнимает уголки губ. Уэйду думается, что ему это показалось. Улыбающийся Росомаха, реально ли это? — Лучше бы ты помыл свой поганый рот, если честно. Уилсон разводит руками, а затем присасывается к бутылке. Отпивает не так много, словно боясь опустошить её настолько, чтобы её можно уже было совать в не предназначенные для этого места. Уилсон предпочёл бы живой прибор, например, член, чем продолговатую стекляшку, бездушно сотворённую конвейерной промышленностью. — Не вижу проблемы одновременно заниматься ртом и задом, — пожав плечами, Уилсон говорит с ехидством. Логан сбоку от него ставит бутылку на журнальный столик. — Почему ты не стираешь рубашку? — В хате, которую я снимаю, нет стиральной машины. — А в прачечных тебя уже забанили? — Если честно, мне лень туда переться. — Ну, если не лень сейчас, то можешь снять и закинуть её в мою. Я как раз цветное хотел на днях постирать, а могу уже сегодня и… да ну нахуй, — пиво чуть ли не выскальзывает из ослабевшей руки Уэйда, когда Логан и правда начинает расстёгивать рубашку. Он замирает, не веря происходящему, но это не галлюцинация, вот сначала продевается правая рука через рукав, а потом и левая. Не то, чтобы он не видел его голый торс, всё же события спасения временной линии от Кассандры не результат воспалённого разума Дэдпула. Другое дело видеть добровольное раздевание перед ним. — Тебе что, каждую посиделку предлагать простирнуть белье? Слушай, а тебе трусы не нужно… — Стиралка в ванной? — только и говорит Логан, приподнявшись на ноги. — Ага. Если нужно что ещё, запихивай в барабан: там немного свободного места ещё есть. Пока тот отошёл, Дэдпул пулей кидается в спальню, за бутылочкой смазки в ящичке прикроватной тумбы. Находит её, суёт в бездонные карманы широких домашних шорт. Затем торопится в гостиную, но как назло Логан уже там: занял своё прежнее место, а из одежды на теле ничего дополнительного не исчезло. А жаль. — Ты пытался лечить свою алкогольную зависимость? — надеясь, что смазка не утяжеляет его карман и не демонстрируется своим очертанием сквозь материал, Уэйд возвращается, садясь по правую руку от Росомахи. Он старается незаметно внюхаться в шлейф мужчины, освободившегося от воняющей алкоголем рубашки. И правда. Запах тех самых маскулинных отдушек, аромат «стальных скал ядрёных кедров тайги». Неужели он за всё это время не мылся настолько тщательно, как для сегодняшнего? — Не сопьёшься, да, но от неё ты смердишь. Неужели ты распиваешь сообща с одеждой? Уэйд украдкой бросает взгляд на зажатую в чужих руках бутылку, почти пустую, в то время как у него, в сравнении, початая. Он принимается исправлять данное положение. В носу вместо геля для душа, которым пахнет голая кожа до безумия накачанного торса, начинает вонять солодом с пряной ноткой. — Алкоголь — единственное, что имело ценность в моей жизни последние года, как и мотив доживать до следующего дня. Вредит оно только моему кошельку, потому не вижу смысла бросать это дело. А рубашка… пролил этанол на неё, совершенно случайно. — И ходил с ней аж неделю? — А тебя ебёт? — Нет, но я жду, что будет. Логан молчит, притрагивается к своей бутылке. До суха опустошая её содержимое, золотистую жидкость, пока взгляд из полуопущенных век направлен на Уилсона. Сверлящий в саму душу, тёмный, вызывающий правильные мысли в районе паха. — Если что, я нервничаю, потому говорю разную дребедень, — неубедительно звучит он, наблюдая, как Логан медленно кивает. — Я это помню, ты говорил, — облизнув губы, отвечает Росомаха. — О, оказывается ты запоминаешь, что я говорю, а говорю я немало. Голова ещё не лопнула? — Как видишь, нет, — гортанно выдыхает Логан, чуть сместив зад на диване, откидываясь спиной назад. От движения пищат внутренние детали мебели, явно обеспокоенные, что вместо привычных сохнущей старухи и в меру накаченного мужчины взвалился почти что тяжеловес. Он зажимает бутылку меж своих бёдер, а затем прикрывает глаза. — Я подумал, что ты помирился с Ванессой в тот день. — С чего это? — хмыкает Уэйд. Не то, чтобы он был единственным таким не проницательным. Юкио также подумала, но ей простительно, она сентиментальная милашка. — Во время нашего путешествия ты плакался о ней, и я же сказал тебе, поговори с ней. И тогда руку она свою положила поверх твоей, будто всё, ты снова в капкане отношений. — Ты что, не знаешь, что многие женщины тебя бросят прямо в лицо, но если у вас всё закончилось на позитивной ноте и ты хороший парень, предложат остаться близкими друзьями, полезут обниматься и чуть ли в щеки целоваться? — вопрос о том, были ли у Логана долгие романтические связи с женщинами так и остаётся в чертогах его головы. — То было лишь поддержка и благодарность. Она, кстати, звала меня с тобой на двойное свидание в это воскресенье, представляешь? Кажется, он пробудил зверя из фальшивого сна. — Погоди, — Логан щурится на него, не выглядя оскорблено, больше просто разочарованно. — Ты ей что-то напиздел про нас? — Нет, я не люблю необоснованные сплетни. А нас объединяет лишь крепкая мужская дружба, ничего более. Логан фырчит, качнув головой в приступе лёгкого замешательства. Уэйд смотрит на его вздымающуюся грудь, на поблёскивающую от испарины кожу, на мускулы, которые будто смотрят на него в ответ. Или он просто сходит с ума? И только после Уэйд смотрит именно на самого Логана, на его вдумчивое лицо. — Но у тебя же есть обоснованное желание воплотить это, не так ли? — произносит он. — Ты когда успел закончить с ней отношения? В тот самый день или незадолго до него? — Да как будто ещё тогда, когда она предложила взять паузу, а может только полторы недели назад. Я… ссыкло. А ещё романтик, просто безудержный какими-либо социальными нормами. Долгие прогулки, свидания, прелюдия и всякое такое. Если мне принесут цветы, то я просто, вау, всё, меня можно драть в очко хоть шваброй. — А тупо ебаться ты не умеешь? — Ну, если предложишь, ставлю сотку, смогу. — У тебя нет сотки, — припоминает Логан. — Я возьму в долг, — не унимается. — Зашибись, — кивает Логан, вперившись пронзительным, раздевающим до мяса взглядом в глаза беззаботного, но чуть взволнованного Уилсона. Затем кивает ещё раз, словно своим мыслям, зажмурившись на мгновение. — Что ты там говорил? Мыть жопу и чистить зубы? Пиздуй выполнять. — О… О-ох, это ты нихуя себе раскомандовался конечно, — хохотнув, Уэйд аж вздрагивает от пробивающего всё нутро предвкушения. — Может, я уже передумал шпёхаться? Ты про обоюдное согласие слыхал? Мы не сможем участвовать ни в одном тексте с пометкой «явное согласие», пока не решим этот вопрос. — Текст? О чём ты, блять, говоришь? — Логан берет бутылку, что чуть накренилась между его бёдер, и Уилсон не может не провести параллель с членом. Просто не может. — Если хочешь секс — иди готовься. Я всё равно за пиво… Он не успевает договорить аж целую букву. Уэйд хватается за его предплечье, тянет на себя, заставляя упасть рядом с собой. Диван визгливо пружинит под ними двумя, пока Логан чертыхается и отбивается плечом от настырно прижавшегося к спине Уилсона. — Я тебе напиздел — надраил всё тело ещё в семь утра, напевая весь плейлист из «Дрянных девчонок». Не сразу хотел признаваться тебе, что я наивный романтик, грезящий о близости каждое мгновение с тобой. — Я понял, а теперь захлопнись, — Логан успевает чуть извернуться, сесть более удобно, оказываясь почти лицом к лицу, а Уэйд не мешает ему. — Да и вообще я не ел последние дни, так что моя кишка чиста и не нуждается в прочистке. Единственное не пахнет цветочками, ну или Олд Спайсом, как у тебя. Чужая хватка на его челюсти железная, точнее, адамантиевая, такая, что зубы практически начинают скрипеть. Тянет на себя, губы к губам, и только мысль о «а где чувственность, нежная любовь?» появляется перед тем, как происходит столкновение. Пока башка Уилсона пуста, он приоткрывает рот, языком потянувшись к чужим, не сцепленным зубам, сталкиваясь кончиком с желанным языком. Хмельной вкус сразу ложится одурманивающим покрывалом, проникая в самые лёгкие. Он скользит своим языком по чужому, но когда росомахина хватка перемещается, местом между указательным и большим пальцами врезаясь в самое основание шеи под подбородком, Уэйд чуть ли не прикусывает свой язык, отпрянув от Логана. Хватка гуляет дальше, обхватывает шею ниже кадыка, чуть надавливая пальцами, а вот его взгляд, перешедший с губ Уилсона на его глаза, вопросительно проникает в саму душу. — Ты целоваться по-нормальному умеешь? — неподдельный интерес сквозит в голосе Дэдпула. — Не люблю я эту хрень смазливую. — И пото… На этот раз Логан не даёт ему договорить, целует его поверхностно, чуть медленно, постепенно углубляя поцелуй, не давая на этот раз им обоим торопить события. — У тебя пиздец губы сухие, — отрывистый полушёпот Логана пробуждает в почти что горячечном теле Уилсона дрожь. Тот льнёт чуть ближе к нему, разводя ноги в стороны, пуская мужчину между ними. Логан свободной рукой накрывает его торчащую из-под шорт коленку, вторую всё также держа на бугристой коже шеи. — Они ещё и страшные у меня. Да и тут главное, чтобы очко было увлажнённым, — Дэдпул тянется за ещё одним поцелуем, но не успевает совершить желаемого: Логан держит их лица на дистанции. — Комплексы насчёт кожи или что? — Такого красавчика как я ещё поискать надо. Тут дело в том, чтобы у тебя не упал из-за этого. Хочешь надену маску? — Нахуй твою маску, — качает головой Логан, потянувшись к губам напротив. Целует, позволяет чужому органу и мыслям всё. Касаться своего нёба, практически задыхаться. Его рука, что на шее Уилсона, перемещается вниз, бегло скользит по выцветшей майке, а затем оказывается над второй ногой. Обе его руки уходят под колени Дэдпула, приподнимая его ноги, и тянут на себя, отчего их поцелуй разъединяется, когда Уэйд падает спиной на диван, чуть не ударившись затылком о подлокотник. Благо площадь дивана не настолько беспощадна. Уэйд хохочет уж совсем заинтересовано и одобрительно, и когда его ладонь накрывает чужой рот, он вызывает в Логане чуть ли не звериное рычание. — Знаешь, мне не то, что нравится, а пиздец заводит когда на тебе твоя маска. Ты сразу такой мрачный, серьёзный, настоящий хищник. Поиграем в ролевые игры? Логан кусает его руку, сильно, Уилсон даже шутливо ойкает, но убирает её. — А можно включить музыку Стрэй Кидс? Она меня успокаивает, привносит в мою жизнь трансцедентальные вопросы о жизни и вводит в состояние крайней возб… — Блять, заткнись ты уже. По шуму лязганья металлической пряжки Уэйд понимает, к чему идёт дело. И это, кажется, только больше раззадоривает его. Словно игра начинает брать обороты только сейчас, а до этого был детский утренник. — Слушай, только не заставляй меня давиться, а то у меня рефлексы, а от них сокращаются мышцы, а когда сжимаются челюсти… в общем, придётся трахать меня бутылкой, регенерация у тебя же не такая быстрая, как… Уилсон послушно замолкает, хотя никто ничего предостерегающего не делает и не говорит. Один простой взгляд исподлобья и всё, Уэйд приподнимается, пока Логан избавляется от лишней одежды — лучше бы ты её в стирку положил ещё тогда, думается ему — и садится чуть поодаль от него, копчиком прижимаясь к подлокотнику дивана, разводя ноги настолько, чтобы поместились плечи Дэдпула. Тот даже, к огромному удивлению, ничего не говорит, пока ложится на живот, приподнимаясь над чужим, колом стоящим членом Логана лишь благодаря локтям, упирающимся в диван. — Блять, — только и говорит он. За свою жизнь он мало такой гадости брал в рот, хотя эту вот так обозвать не может. Он о ней думал слишком много со дня их знакомства. Рот накрывает блестящую головку, а язык скользит по коже, пробегаясь по уздечке. Ладонь накрывает основание крепкого, напряжённого члена, пока рот старательно ласкает, а дыхание утяжеляется. Только через время Уилсон понимает, что их звуки нашлись в созвучии; Логан также дышит глубоко, но порывисто, стараясь поберечь дыхалку, но не в силах скрыть или перебороть открытое возбуждения и наслаждение. Второй рукой Уилсон обхватывает мошонку, большим пальцем массируя яйца. — Сука… — выдыхает Логан в точности в тот момент, когда Уэйд прижимает язык над нижним рядом зубов, обхватывая губами ствол члена под головкой, посасывая усердно, почти что ревностно. Его голова опускается чуть ниже, отчего Логан хочет ухватиться за волосы на голове которых вот пиздец как нет, потому просто кладёт ладонь на затылок, надеясь, что не выпустит свои когти наружу. Тяжко держать себя в узде, когда давятся прямо при тебе размером и слюной. Твоим же размером. Чем больше Уилсон вбирает в рот член, тем сильней щеки обволакивают сам ствол. Он сосёт так, словно это его последний секс, и будто Логан не обещал ему присунуть после. И даже когда выпускает член изо рта, чтобы отдышаться, он не тратит время ни на какую болтовню. Действует лишь по: отдышаться - берёшь в рот - ритмично двигаешь головой - работаешь языком - следишь за зубами - не забываешь о мошонке. Это как бездушная мантра, но Уэйд прикладывает такое старание, что и не скажешь. Спустя минуты усиленных ласк Уилсон без каких-либо видимых проблем вбирает в рот почти всю длину, отчего приходится убирать руку с основания. Почти что утыкается носом в коротко стриженные волосы на паху. Плечи Логана содрогаются, и это почти что комплимент для Уэйда. Он ещё не на финале, но достиг половины. — Всё, молодец-молодец, прекращай, — после короткого стона произносит тот. Слушает, как жадно вбирают воздух в лёгкие, нормализуют дыхание. — Ты уверен? А то я сейчас как начну снова пиздеть, а заткнуть меня непросто. Уилсон достаёт из кармана свою сакральную смазку, протягивает её Росомахе — тот молча забирает. По-быстрому избавляется от шорт с нижним бельём, почти что путаясь ногами, но когда сначала правая рука Логана ложится на его грудь, а левая на его поясницу, он замирает, успев лишь шорты с трусами бросить на пол. Пальцы обхватывают края хлопковой майки, тянут так, что ткань начинает скрипеть, а потом происходит то, чего боялся Уэйд: Логан беспощадно рвёт одежду. Затем он быстро стаскивает её с податливого тела. — Охуеть, она была моя любимая! — Слишком глаз мозолила. — Ты и моё очко так же разорвёшь, гипертрофированный ёбырь? — Просто иди сюда, — подзывает его Логан, а тот ведётся. Практически подсаживается на его приподнятые колени, разрешая мужчине, уже выдавившему на две фаланги пальца полупрозрачную смазку, прижаться ими к его входу. Вторая рука Логана обхватывает его бедро, пальцы чуть надавливают на ягодицу, сминают кожу. Их губы находят друг друга, языки соединяются в спешном, коротком поцелуе. Логан не брезгует вкусом собственного предэякулята в чужом рту, напоследок прикусывает нижнюю губу рвано выдохнувшего Уилсона. Палец проталкивает смазку глубже, размашисто двигается, зажатый упругими стенками кишки. Логан губами опускается ниже, целует линию челюсти, оставляет череду влажных прикосновений, присасывается к шее, в месте над кадыком. — У тебя на ощупь и вкус кожа такая странная, — глухо говорит Логан, лишь на время отлипнув от Уэйда. — Не то слово, конечно. Но, к удивлению, чувствительность она не потеряла, напротив, стала моей новой эрогенной зоной, а кожа это самый большой по площади орган, потому, ох, блять… Логан прикусывает неровную, нежную кожу, после языком накрывая раскрасневшееся пятнышко, целует поверх. И тут Уэйду думается, что, возможно, этому зверю всё же поцелуи нравятся, но не в губы. Интересно получается. Уэйд доволен как никогда. Когда его ласкают сзади, внутри, и спереди, он согласен давать до самой своей смерти даже без букета цветов. — Слушай, мне нравится нежность, но в очко лезть с ней не нужно. Я палец не чувствую, меня проймёт только горлышко бутылки или что побольше. — Слишком много думаешь о бутылке. — Вытесняй мысли о ней собой, нагибатор ты мой недоделанный. У меня в анусе зубов нет, пальчики не откусит. Логан отлипает от его избалованной поцелуями, кусаниями и слюней шеи, заглядывает в глаза, крепче схватившись левой рукой за его твёрдую задницу. «Как комар присосался, будто своей нет». В зад проникает второй палец, сухой, который вместе с первым уже чувствуется в заднице, но и он скоро, увлажнённый, присоединяется к назначенному ритму. Они оба доходят глубоко, на все три фаланги, до ладони. Уилсон насаживается сам, явно моля о большем. — Знаешь, мой Уэйд Уилсон подох до того, как стал Дэдпулом, — их взгляды, обуреваемые тёмными, низменными желаниями, цепляются, не желая выпускать друг друга. Танец чуть ли не до самой смерти. Один, тяжёлый и забористый как мороз в тайге, прожигает второй, чуть ошеломлённый чужими словами, но до невозможности наглый. — Если бы он выжил тогда, то в те времена я бы не смог его стерпеть. Эту брехню изо рта, способность лишь болтать и опрометчивые поступки. Но знаешь… с тобой неплохо. Даже ахуенно я бы сказал. — Это признание в любви? — гортанный смешок покидает Уилсона аккурат в тот момент, когда присоединяется третий палец. Уэйд вздрагивает, чуть выгнув поясницу, точно течная омега. Палец, не успев толком познакомиться с обстановкой, сразу, почти на сухую, входит до упора. Уэйд прижимается ближе к Логану, своим животом чужого, ткнувшись носом в его висок. Трахает ими с особенной чувственностью, достигая чувствительных мест. — Нет, ты точно втюрился. — Не задирайся, — приглушённо цыкает Росомаха, вытаскивая пальцы из Уэйда. Он рукой несколько раз проводит по всей длине своего члена, растирая остатки смазки с пальцев на плоть. Уилсон жмётся пахом чужого, опускается, касаясь чужого органа своим задом. Логан зажимает большим и указательным пальцами подбородок Уилсона, заставляя смотреть на себя. Слишком серьёзно воспринял его слова о зрительном контакте. И Уэйду это до безобразия прельщает и радует. — Нет, первое время было пиздец хреново с тобой, я был в бешенстве, — Уэйд постепенно насаживается, берёт головку в себя, а затем дальше, больше, спускается до половины. Жадно вслушивается в слова, вперившись неразрывным взглядом в тёмные глаза напротив, изучающие его реакцию. — Но, знаешь, в этом есть твой шарм. Меня даже вымотала тишина, когда ты сосал. — Ясно, научусь сосать и болтать. — Блять. Нет, это что-то больше, чем «блять». Что-то наравне с причиндалом, двигающемся в Уилсоне, стоящий колом, греющем упругие стенки, которые сжимают в истоме незваного гостя. Уэйд хватается правой рукой за свой член, который, к удивлению промолчавшего об этом Росомахи, вполне цел и работоспособен, надрачивая спешно, сильней прижимаясь к горячему телу Логана, к его груди. Упирается второй рукой в гладкое от выступившего пота плечо, протяжно выдыхает, хищно следя, как ладонь Логана ложится на его орган, помогая в ласке. Их дыхание сбивчивое, звучит диссонансом, позволяя одному наслаждаться хриплыми вздохами другого. — Ты своими ногтями… — Уэйд замирает на долю секунды, давая Логану приподнять бёдра, войти до упора. — И то жёстче меня трахал в зад. В целом его провокация работает, Логан чуть ли адамантиевые лезвия в него не выпускает. Но в позе наездника основа зависит от принимающего, и Дэдпул отрабатывает перфоманс на десять из десяти. Хлопки врезающихся размашистыми движениями бёдер друг о друга звучат наверняка громко, но соседей это пока не тревожит. Уэйд вбирает в себя член, входящий в него резко, с идеальной мягкостью на всю длину, так, что всплески искр появляются перед глазами при контакте с простатой. Жадно, голодно, точно их секс больше никогда не повторится. Уилсон жмётся к жаркому, атлетическому телу, словно в последний раз. Диван скрипит навзрыд, но звуки их взмокших тел и голосов сильней, перекрывая все остальные шумы. Уилсону думается, что жаль, что нет когтей для пущего эффекта, хотя отстирывать кровь всегда непросто. Росомаха с полу-рыком кончает в него, толкаясь, насаживаясь до конца, врезаясь мошонкой в его зад. Уэйд ему что-то короткое проговаривает на ухо, но он не улавливает слухом, слишком уж поражен приступом пьянящего оргазма. Его колени слабеют, ноги выпрямляются на диване. Уэйд не сдвигается, не желая выпускать из себя то, ради чего он всё утро выёбывался, надрачивая себе. Логан помогает ему быстро дойти до финала, излиться белёсой спермой на их животы, находящиеся в нескольких сантиметрах друг от друга. Уэйд прижимается ближе, падает в его объятия, живот к животу, тёплая сперма к сперме, грудь к груди. Прикусывает мочку уха Логана, издавшего отрывистый стон в ответ, перемешанный с вдохом. Как он хотел бы расслабить спину, откинуться назад, но позади низкий подлокотник, доходящий лишь до поясницы. — Блять? — со смешинкой в голосе уточняет у него Уилсон, проведя кончиком носа по чужой скуле. Логан смотрит на его раскрасневшиеся засосы на шее, на блестящие ключицы и лоб и думает. Да, как же этому похотливому мужчине было тяжело с воздержанием. — Блять, — соглашается Логан. Они какое-то время так и сидят, пытаясь привести дыхание в норму, психику тем более. Им обоим до невозможного лень переться мыться, по крайней мере минут так десять точно. Потому обессиленный Логан выходит из Уилсона, чуть сползает по дивану так, чтобы принять ровное лежащее положение. Уэйда, кажется, совсем не беспокоит то, что из его задницы может вытечь комбо из спермы и смазки, раз беззаботно заваливается под бок к мужчине. Ёрзает чуток, затем куда-то тянется за пределами дивана, но быстро возвращается на место с телефоном в руках, стоит Логану ткнуть локтем ему под рёбра. Утыкается подбородком в плечо Логана, прислушиваясь к его равномерному, более замедленному дыханию. Засыпает. Логан вот-вот отправится в крепкий, сладкий сон, и что-то подсказывает Уэйду, что сквозь пелену бессознательности до него будет не достучаться. Уилсон включает музыку из папки «избранное» на своём смартфоне, прикрывает глаза, предаваясь звучанию современного корейского хип-хопа в звучании с электроникой. Когда к непрерывному потоку мелодии добавляется рэп партия, Дэдпул ближе тянется к затихшему Логану, вдыхая с его кожи запахи освежающего геля, пота и животной низменной похоти. — Это что, блять, твои Стрэй Кидсы?