Автобус №63

      Где-то полтора часа мы с Лёней провели, перебрасывая друг другу воланчик. Мне удалось больше не опростоволоситься, но и до полноценной игры мы ещё не дошли. Тем не менее, я действительно загорелась процессом и не была намерена отступать. Послезавтра я точно попрошусь на серьёзную игру, и даже если всухую продую, то буду рада, что это произошло на равных условиях с оппонентом, а не в статусе ничего не знающей и не умеющей слепой мышки.       Сдав спортивные принадлежности физруку, мы были готовы каждый побрести в свой уголок лагеря. Каких-либо чётких планов на конец дня я не имела, но этому было суждено очень скоро измениться.       – Юль, – негромко обратился ко мне Лёня, держась одной рукой за предплечье другой. – А у тебя что-нибудь осталось непрочитанное ещё?       После занятий кружков, в том числе спортивных, по расписанию шло так называемое индивидуальное чтение. Я уже раз соврала Олегу Дмитриевичу о книгах, поэтому естественным выбором казалось продолжить лгать до конца.       – Нет, а ч-что?       Лёня повторил свой обхват другой рукой, прижимая получившуюся конструкцию к груди.       – Ну… Я хотел сейчас к Жене заглянуть, как переоденусь, – сказал он, говоря словно бы с травой на земле, а не со мной, но тут дёрнулся вверх. – Но у меня книга не по программе вообще. Может… ты что-то для себя читать любишь?       Полки здешней библиотеки действительно выглядели вместительными, едва не проваливающимися под грузом книг. Мне уже довелось прочесть отрывок из Антона Павловича там ранее днём. Будет не лишним присмотреть себе какую-нибудь книжку, чтобы было чем заняться в свободное время, окромя сиесты.       – И-иногда почитываю всякое. Можем вместе сходить, если всё равно по пути, а я что-нибудь себе возьму.       В ответ на это Лёня сложил руки в замок под подбородком и уже явно не жалел сил держать шею ровно и смотреть на собеседника, а не в пол.       – Да, так и сделаем! У меня домик совсем рядом с библиотекой, так что ты успеешь переодеться и не придётся меня ждать, – нехарактерно быстро сказал он, после чего опустил руки к паху и вновь потупил взор. – Если ты вообще собиралась, я имел ввиду.       Я вряд ли находилась в том положении, из которого можно было критиковать и смотреть свысока на чью-то неловкость в человеческих взаимодействиях. Ничто в Лёне не выдавало с первого взгляда какой-либо зашоренности и замкнутости, но за всё моё время знакомства с ним я видела его исключительно в таком амплуа. Он был хорошего роста и телосложения, по крайней мере о том, которое было видно под формой и спортивной одеждой. Вон, даже спортом занимается каким-никаким, хотя и не слишком «пацанским», но всё же.       Хотя нет, вру. Волосы. Эта шевелюра, этого исключительного синего оттенка, который нельзя охарактеризовать никаким иным словом, кроме «унылого». Некоторые люди могут, слушая музыку, чувствовать её на вкус и цвет. Я сумела почувствовать, что цвет волос Лёни был самым унылым синим из всего Божьего творения. Таким цветом не окрашивают морей и океанов, его не встретишь на накидках для игры в футбол. Скорее в него выкрасят какого-нибудь мультяшного персонажа, призванного символизировать грусть и упадничество. Здесь мне было гораздо легче, ведь я обладала самыми обыкновенными коричневыми локонами, и потому занимала даже не нишу, а вышу, высоту, с которой было легко разглядеть всевозможные причёски, выбивающиеся из природной нормы, а их в «Совёнке» было предостаточно.       ~ Обязательно как-нибудь узнаю с чего вдруг он так выкрасился. Чтобы соответствовать внешним видом поведению? Не знаю как с другими, но со мной Лёне удалось достичь этой цели на все сто. ~       До домиков мы шли молча, и всё это время я провела во внутренних обсуждениях Лёниного цвета волос. Как бабка подъездная, ей Богу.       Пройдя прямо вверх от площади до моего угла, мы ненадолго расстались чтобы я смогла переодеться. Олег Дмитриевич, как обещал ранее, покорно встал с насиженной кровати и покинул домик, дав мне немного приватности. Я быстро облачилась в форму и пошла к библиотеке, вспоминая её расположение относительно остального лагеря. Хоть потом и оказалось, что идти-то мне и пришлось только по прямой линии до упора, поначалу я немного запаниковала, что уже успела растерять все те знания о местной географии, что так усердно культивировала в первой половине дня.       Всё, однако, обошлось. Я увидела Лёню у одного из крайних домиков, и мы, воссоединившись, дошли до библиотеки.       Внутри было ни души, но я запомнила, что нашего библиотекаря может быть не так просто обнаружить с первого взгляда, поэтому находилась чуть ли не на иголках, ожидая его появления прямо у меня под носом.       Какой-то странный глухой звук отозвался откуда-то по левую руку, после чего за своей стойкой, как из-под земли, появился Женя. Кинув прежде всего взгляд на меня из-под стёкол своих очков, суть не выражавший совсем ничего, он быстро обратился к Лёне.       – Как-то ты быстро. Кому-то поплохело и пришлось закончить пораньше?       – Почему быстро? Всё как обычно прошло, ничего не случилось.       – Хм. Странно. Для всех время течёт по-разному, я полагаю, – Женя чуть наклонился и достал какую-то книжку со стойки. – Сберёг в целости и сохранности, можешь не благодарить.       – Спасибо, – ответил Лёня, перехватив книгу обеими руками.       – Сказал же, не стоит. Это моя работа, как-никак.       Завершив разговор с Лёней, Женя снова повернулся ко мне.       – Добрый вечер. По какому вопросу?       – Я тоже хотела бы ч-что-нибудь почитать подыскать.       Он отчего-то нахмурился и чуть качнул своей волосяной закорючкой.       – «Что-нибудь» предложить я тебе не могу. Могу, однако, направить к нужной полке по жанру или автору. Если ты сама не знаешь, чего хочешь, то никакой результат тебя не устроит.       ~ Да что ты заладил? И без тебя всё найду прекрасно! ~       – Н-ну, я имела ввиду, что похожу, п-поищу, а там… Кстати, а что ты читаешь, Лёня?       Как бы я не отнеслась к выпаду библиотекаря, он сумел свалить меня наповал, и я обратилась к первому попавшемуся мне спасению. Лёня всё это время слушал нас с книгой в руках, почему-то не отправляясь на её чтение.       – «Унесённые ветром», – ответил он, по привычке пялясь в пол.       – Вот! Н-ну, короче, я тоже себе ч-что-нибудь сама найду!       Со стороны я наверняка выглядела нелепо, чуть ли не закипая стараясь выйти из глупого положения, в которое так легко сумел поставить меня Женя. Одно было ясно – без увесистой книги под мышкой я это здание не покину, действительно хочу я этого или нет.       Лёня тихо удалился за один из столов и сел читать, пока ещё без лампы, но с помощью света из окна за спиной. Мне же предстояло обойти эти заставленные с пола до потолка стеллажи и надеяться, что там, куда будет падать моя рука, окажется достаточно интересное чтиво, хотя бы не уступающее Лёниному.       

***

      Женя умел спать, не издавая ни единого звука. На фоне этой тишины тиканье часов и нередкий шелест Лёниных страниц были оглушающе громкими атаками на мои уши. Я пребывала в откровенной панике, прохаживаясь только лишь перед второй из неизвестно скольки полок. Не до всех книг было возможно и дотянуться, а вдруг та самая заветная макулатура ждала меня именно где-то там?       Скребя зубами друг о друга, с прищуренными глазами и потеющими ладонями я высматривала очертания букв на преимущественно коричневых корешках. Попадались и чёрные, и тёмно-синие, но для меня они все смазывались в пятно густого клея, разлитого в грязной осенней луже. Ещё немного, и меня может хватит настоящий удар. Причина – Юлечка не сумела связать двух слов и поставила себя в идиотское положение. А если распутывать ещё дальше, то это всё наверняка была вина этого синеголового очкарика. Не важно, насколько хрупок бокал, важно, чтобы с ним обращались аккуратно. Разве не относится ли это и ко мне?!       Чёртов синий цвет. И почему он так в ходу среди позднесоветской молодёжи? Какой западный кумир выпустил эту заразу на нашу социалистическую землю? Что заставило таких непохожих Лёню и Женю покраситься в один и тот же цвет? Ещё и Кайто этот…       Хотя нет, если так подумать, то Женин оттенок был темнее, и сильно, чуть ли не граничил с чёрным. Примерного такого же цвета, как корешок вот этой книги. Итак, что это у нас…       «Повесть о доме Тайра», гласило златобуквенное название. Книжка не из тонких, так что самое то, чтобы не уйти отсюда дурой. Моё активно связанное с японщиной разных сортов прошлое сразу всплыло наружу, как только я переварила в сознании название книжки. Да, было что-то такое в паре игр и аниме, про древнюю самурайскую войну, воинскую доблесть и межклановые интриги.       ~ Пускай только попробует нахмурить бровки на этот экземпляр! ~       Всё волнение как рукой сняло, а мокрые ладони прекрасно сцеплялись с бархатистой обложкой книги. Я едва сняла ухмыляющуюся мину с лица, как покинула тень меж книжных полок, и подошла к Жене.       Он спокойно дремал, закинув голову за стул, упираясь макушкой в стену, держа руки на груди. Очки на его лице отсутствовали. Я снова как будто наступила в грязь и вся смутилась, ведь теперь мне придётся как-то его разбудить.       Одну из вцепившихся в книжку рук пришлось освободить, и я медленно, с опаской потянулась ею через стойку к Жениному плечу.       – Ж-женя?       Она замерла сама по себе, остановившись в буквально сантиметре от цели. К тому же, она тряслась. Зажмурившись и набрав воздуха в грудь, я тыкнула Женю в плечо. Неслабо. По крайней мере сильнее, чем рассчитывала.       Библиотекарь чуть приоткрыл рот и резко вобрал туда воздуха, прежде чем опустить голову и встретиться со мной взглядом. Я так и замерла с протянутой рукой, и продолжала касаться кончиками пальцев его плеча. Он перевёл глаза на руку, потом на меня. На руку, на меня. Так продолжалось секунд десять, пока он не обнаружил, что всё ещё держал рот приоткрытым, закрыл его и надел лежавшие за стойкой очки.       – Выбрала книгу? – спросил он, изо всех сил строя стоическую мину, хотя на его бледном лице и проступили пятнышки румянца.       – Д-да, вот, – ответила я, сначала протянув её одной рукой, потом резко вернула её обратно, перехватила второй и снова вручила Жене.       Он взял её, покрутил в руках, открыл первую страницу и принялся что-то заполнять в лежащем рядом журнале.       – Интересный выбор. Но ты же вряд ли её осилишь за смену, а такое не в каждой библиотеке есть. Будешь же локти кусать потом.       – А у меня Папа интересуется Японией, я у него с-спрошу, найдёт, может. – вырвалась из моих уст подлая, наглая ложь.       Женя поднял на меня два глаза и одну бровь, но лишь на пару секунд, прежде чем вернуться к заполнению моей карточки.       – Книга твоя на оставшиеся девять дней. Обязана вернуть в любое время до истечения этого срока. Ни в коем случае не пытайся тайком увести её с собой. Держи в сухом месте, не пачкай и никак образом не наноси ей ущерб. Всё понятно?       ~ Девять дней? Это столько осталось в смене? Если я приехала на четвёртый, то получается… две недели. Смена в «Совёнке» длится две недели. ~       – Да, я п-поняла. Спасибо.       – Не стоит. Это моя работа, – ответил он, уже держась просто и непринуждённо в своём привычном расположении духа.       – А, кстати, по стенгазете…       – Ты узнала о чём-то интересном за один день? Нет, даже за половину. Так, что ли?       – Н-нет, но это я и хотела уто--       – Всё, что касается стенгазеты, мы докладываем по мере не-об-хо-ди-мо-сти. Только лишь когда будешь абсолютно уверена приходи и делай записи, а до тех пор не утруждай никого даже разговорами об этом. Поняла?       – Поняла.       И снова он растоптал меня и вытер мною пол. Играючи, и вряд ли без какого-то скотского удовольствия в этом. Козёл…       Я обернулась и нашла Лёню, смотрящего в мою сторону с раскрытой книгой в руках. Он тут же прижал её поближе и носом уткнулся в чтение. Лучше его не трогать, коль скоро я наконец-таки отыскала и себе чтиво. Пора бы к нему приступить.       

***

      С первых страниц на меня нашло чувство, что это мог быть не самый лучший из моих выборов за жизнь. Длинное предисловие долго погружало читателя в контекст эпохи. Это, с одной стороны, было даже хорошо и очень нужно, особенно тем, кто никогда об этой вашей Японии слыхом не слыхивал. С другой же, этот массив текста читался ну очень тяжело. Все эти имена, термины, даты, события, перемешивание истории древней Японии и современности, какой бы они ни была для этого мира, ведь все даты и намёки на хронологическую конкретику моя внутренняя цензура всё также исправно удаляла, не трогая разве что касающиеся древности года. При всём этом мне не было даже скучно. Та эмоция, что я испытывала, была сродни попаданию во что-то очень вязкое и густое, но при этом обжигающе горячее. Тебе нет-нет, а просто приходится ворочаться и извиваться, нет варианта закрыть глаза и спокойно погрузиться на дно, ведь обвивающая тебя со всех сторон масса крайне неприятно жжётся, но и выползти из неё тебе не представляется возможным.       ~ Я буду самой дурацкой дурой, если прямо сейчас сдамся и попрошу вернуть книгу. Я изначально в это всё и полезла, чтобы дурой себя не чувствовать! Так что нет уж, мы взялись за эту книгу и непременно будем её читать, и даже научимся получать от этого удовольствие! ~       Одолев вступительное слово, я погрузилась непосредственно в повествование. Уже не было неожиданным засилье непонятных сложных имён и названий, так что мне оставалось только шаг за шагом давать себе впитывать происходящее и не давать ему выливаться из какого-нибудь другого отверстия наружу.       За не самым лёгким, но уже начавшимся поддаваться чтением стрелки часов подошли к семи вечера. Прозвучал горн на ужин. Оставив книги у Жени, который почему-то есть не пошёл, Лёня и я направились в столовую.       У самого крыльца нам встретился Лёша. Он обернулся на звук приближавшихся шагов, увидел нас, и как-то странно улыбнулся. Скорее даже просто обнажил зубы, задрав уголки губ вверх, но забыв назвать это улыбкой.       – Привет-привет. Как сам, Тиша?       Обращался он не ко мне, но к Лёне, видимо вновь пользуясь какой-то своей кличкой. Лёня же нахмурился и потупил взгляд в сторону.       – Нормально.       – С Юлькой нашей общаешься, я погляжу?       – Мы на ужин идём. Не мешай.       Лёша исказился лицом ещё сильнее и завёл руки за затылок.       – И не мечтал. Кушай не подавись.       На секунду его взгляд упал и на меня, только лишь чтобы в его взгляде я увидела какую-то злую, нехорошую искорку, дававшую малое понимание происходящего. Было очевидно, что парни что-то не поделили, но предыстории конфликта я из одной небольшой перепалки выудить при всём желании не могла.       Лёша скрылся в потоке пионеров, и мы проследовали за ним в столовую. Сесть мне удалось вместе с Кайто и Лёней. Из нашего разговора между поглощением еды я узнала, что живут они в одном домике. Я упомянула о своём новом чтиве, и Кайто оживлённо начал делитсья своими познаниями на тему, стараясь при этом особо не спойлерить. Рассказал, что произведение на родине любят и ценят, и что он его начинал читать в оригинале. Порой он немного запутывался в своих речах и мог начинать говорить, не до конца справившись с куском пищи во рту, но в остальном слушать его было даже не так уж и тяжело, несмотря на то, с каким буйным энтузиазмом и скоростью он говорил.       Когда мы уже заканчивали с едой, Олег Дмитриевич встал у дверей и попросил обратить на него внимание.       – Первый отряд, не разбредаемся после еды, собираемся у Клубов, будет отрядное мероприятие!       ~ Какое ещё отрядное мероприятие? ~       – Н-не знаете, о чём он? – спросила я у парней за столом. Те помотали головами.       Отряд постепенно собрался на участке улицы между двух клубов. Рукодельницы вышли из первого и скомандовали нам войти во второй. Это было моё первое посещение данной части лагеря. Второе здание клубов оказалось достаточно просторным помещением. Внутри мы обнаружили столы, у каждого по два стула, на каждом по шахматной доске с уже расставленными фигурами.       – Сегодня наш день завершает дружеская всеотрядная партия в шахматы! – заявил вошедший за нами Олег Дмитриевич. – Победителю достанется приз!       Он начал пересчитывать нас, и обнаружил пропажу – не хватало Жени.       – Юль, не можешь быстренько сходить за ним? Его иногда бывает тяжело вытащить на свежий воздух, но ты уж постарайся.       – П-почему я? Разве вас он не послушает наверняка?       – Потому что… – на секунду призадумался он. – …мне надо распределить очередь играющих и рассадить ребят по местам! А ты к тому моменту уже и вернёшься с Женей. Всё, давай-давай, поторопись!       Поняв, что мне не отделаться, я вздохнула и вышла из здания клубов. Как скоро обнаружится, не я одна. Едва я сделала пару шагов вперёд, кто-то похлопал меня по плечу. Я вскочила и повернулась, обнаружив напротив меня Лёшу.       – Тихо, тихо, свои.       – Ч-что тебе надо?       – Хочу добавить перчинки в нашу игру. Играть на что-то всегда лучше, не так ли?       – Мне н-нечего ставить.       – О, ты даже не догадываешься о том, на что мы будем играть. Готова услышать?       Я сглотнула. Лёша снова делал то неприятное оскалившееся лицо.       – Если ты проиграешь, то я расскажу всем, что ты спишь с Панамой.       Эти слова чуть буквально не сбили меня с ног. Мне пришлось немного попятиться, чтобы на них удержаться. Если бы на моей спине были волосы, они бы точно стояли дыбом.       – Т-т-ты что вообще несёшь?!       – Я рассказываю тебе условия игры, – на секунду переключился он на серьёзность. – Ну а если проиграю я, то… Ничего никому рассказывать не стану.       – А если я н-не хочу вообще ни на что с тобой спорить?       – А ты попробуй отказаться – узнаешь, что будет.       Закатное солнце ложилось своим мягким светом на фигуру Лёши, омывая его в каком-то неземном свечении. Он стоял у стены здания клубов, упиравшись в неё спиной, и ждал моего ответа. Я же была готова провалиться сквозь землю, и вся тряслась, как осиновый лист, не решаясь проронить ни слова в этой мерзкой, наинеприятнейшей ситуации. Но время шло, и от меня требовался какой-то ответ.              

> Согласиться

      

> Отказаться