В нежных сновидениях

      Шингуджи Корекиë шëл в свою комнату. Последние несколько часов антрополог провëл в окружении азартных игр и интереснейших людей. Пусть их попытки найти выход не увенчались успехом, Шингуджи смог приобрести загадочный предмет - ключ любви. Вещица обещала дать возможность попасть в места, наполненные жадностью и похотью. Исходя из описания ключа Корекиë собирался использовать его, чтобы увидеть нечто мерзкое, бесчеловечное, но от этого не менее прекрасное.       Только уже завтра. Остальные посчитают это слишком подозрительным, если абсолютный антрополог будет блуждать по академии на ночь глядя. Да и не стоит забывать о важности сна по ночам.       Шингуджи наконец доходит до своей комнаты. Проходит совсем немного времени, как Корекиë ложится на кровать и погружается в царство Морфея.       Постепенно, перед ним расплывчато начал показываться сон. Спустя какое-то время, он переместился в отель.       Открыв глаза, тот увидел комнату, где находился некоторого рода беспорядок: грязь на столе; смятая кровать; разбитая вдребезги посуда и изуродованные, порванные стены. Сначала он не придавал этому большое значение, но потом вспомнил, что его комната, в тот самый роковой день смерти его сестры, выглядела точно так же. Зрачки расширились, а дыхание стало прерывистым. Лицо сильно побледнело, голова закружилась. Антрополог терял равновесие. Всё отсылало к тому злосчастному дню.       То время для Корекие ассоциировалось с тоской, скорбью, сильным мучением, приступами, истериками и желанием зацепиться за тонкую соломинку, которая позволит ему остаться на плаву.       Он пережил это, но ни за что не желает вернуться в то состояние, из которого так долго выходил.       Началась паника. Шингуджи пошатнулся и упал на пол. Тело начало трясти, но он пытался обнять себя руками, прижаться; ощутить то, что он находится в своем теле и это всё не происходит с ним снова. Дереализация начала покрывать его с головой, мир кажется, не ощущается как прежде.       Юноша вспомнил, как его сестра умирала в комнате тусклой больницы прямо на его руках. Она постепенно остывала и совершенно не могла говорить. Вместе с маленькой девочкой и её хрупким голосом, ушла и её тонкая нить жизни. Девочка больше не говорила и перестала дышать. Антрополог прижал ухо к груди, чтобы услышать, бьётся ли её беззащитное сердце, но... Оно уже не стучало. Он не мог поверить. Не мог принять тот факт, что сестры уже нет с ним.       Н-Нет, только не снова. Чувство отчаяния заполняет всё тело. Прикосновения не помогают Шингуджи прийти в реальность. Всё слишком сильно походило на тот тяжёлый период.       Единственное, что спасло его от депрессивного эпизода – стук в дверь, но Корекие не слышал. Кто-то зашёл в комнату.       – Извините, Шингуджи-сенсей, у вас было открыто, – прошептал юноша, закрыв дверь, – как вы?       Юноша увидел брюнета на полу и вскрикнул от испуга.       – Шингуджи-сенсей, – он припал на колени, чтобы быть на одном уровне с ним, – у вас снова приступ?       Парень посмотрел на юношу и увидел перед собой Шуичи. Что?       Что здесь делает Сайхара? Почему Шуичи так почтительно обращается к нему? О каком приступе идëт речь? Почему он снова вернулся в это отвратительное место?!       - Что ты здесь делаешь?! - дико крикнул Корекиë, глядя на детектива затуманенными отчаянием глазами.       Сайхара вздрогнул. Шингуджи сейчас выглядел таким пугающим, таким нервным, таким злым, таким... Напуганным.       - Я х-хотел проведать вас, - начал тихо Шуичи, - вы не появлялись на занятиях уже долгое время... Знаю, что вы не хотите никого сейчас видеть, но я просто не могу оставить своего учителя в таком состоянии!       Последние слова абсолютный детектив сказал очень решительно. Корекиë притих.       - Шингуджи-сенсей, позвольте мне помочь вам встать, - мягко произнëс юноша, предлагая свою руку в качестве опоры.       Антрополога ещё слегка трясло, когда он встал на ноги. Сайхара попытался как можно скорее усадить своего учителя на ближайший стул.       Шингуджи постепенно начал приходить в себя. На объяснение происходящего в голову приходило лишь два слова - ключ любви. Он сейчас находится в фантазиях Сайхары Шуичи, а вовсе не в своей комнате. У Корекиë есть одна чëткая задача - играть любовный идеал для Шуичи.       - Прости за моë поведение, Сайхара-кун. Я не должен был быть в таком виде перед своим учеником, - попытался сдержанно ответ ить абсолютный антрополог. Получилось так себе.       – Не извиняйтесь, всё хорошо. Что более важно, как вы? Что произошло? У вас снова приступ из-за потери... – Шуичи вовремя остановился, чтобы не ворошить ещё не зажившую рану.       Корекиë это оценил.       - Всё нормально, Сайхара-кун. Это была просто минутная слабость, тебе не нужно беспокоиться за меня, - сказал Шингуджи спокойным тоном. В этот раз получилось гораздо лучше.       Сайхара молча осмотрел комнату, оценивая последствия «минутной слабости». Кажется, понадобится несколько дней, чтобы привести здесь всё в порядок.       - Шингуджи-сенсей, - абсолютный детектив пытался подобрать нужные слова, - вы столько раз поддерживали меня, помогали мне... Я просто не могу оставить вас одного в такой трудный момент. Сенсей... Вы очень много значите для меня, поэтому прошу, примите мою помощь.       Антроплог ненадолго задумался. Пусть фантазия юноши была интересна, Киë не желал находится в них ни минуты, чересчур уж болезненная обстановка в этом месте.       - Я ценю твои намерения. Думаю, мне и правда стоит прислушаться к тебе       Шуичи Сайхара заметно приободрился от этих слов. Он даже не заметил, как под ногой хрустнули осколки кружки. Хорошо, что сейчас они оба были обуты.       – Я уберу! – кинулся Сайхара стремглав к разбитой посуде.       – Не стоит, я сам, – кротко сказал антрополог и также прикоснулся к осколкам.       Они не заметили, как коснулись одного и того же места и их пальцы тронули друг друга. Пробежали лёгкий шок и приятная дрожь по рукам. Учитель и ученик взглянули и находили в паре глаз умиротворение и покой. Кажется, сердцебиение даже усилилось.       «Ку-ку-ку, я даже и не думал, что глаза Сайхары-куна такие красивые» – подумал Корекие, вновь найдя для себя признак людской красоты.       – Ох, Шингуджи-сенсей, – покрасневший парень взял осколки в руки, – я уберу, если позволите.       – Спасибо, мусорное ведро находится в ящике, – Шингуджи не стал останавливать его.       После успешного избавления от разбитой посудины, Шуичи вернулся и сел рядом с учителем. Тишина заполнила комнату. Парень и не знал, что сказать. Будто ком в горле застрял, но он пытался в голове подобрать правильные слова.       – Шингуджи-сенсей, я знаю, что вам всë ещё тяжело и я хотел бы быть вашей опорой в этот момент.       Сайхара взял руки Шингуджи в свои. Корекие несколько опешил, но был только рад. Даже через свои плотно-завязанные бинты он чувствовал тепло, исходящее от ладоней ученика. Взгляд Шингуджи стал добрее и он таял от прикосновений. Антрополог не любил чувство собственной уязвимости, но сейчас он готов был делиться своим состоянием с человеком, который его понимает.       – Спасибо, Сайхара-кун. Я рад, что у меня есть такой замечательный ученик как ты.       Шуичи вновь покраснел, но был счастлив, что мог помочь своему примеру подражания.       – Мне неимоверно жаль... Вы до сих пор переживаете это, да?       – Ох, нет. Я смог справиться с этим. Своими... Методами, – Шингуджи вспомнил о тульпе, – просто на данный момент я внезапно вспомнил тот день... Всё более менее хорошо, Сайхара-кун, не стоит беспокоиться.       – Я... Я очень рад этому. Потому что... Шингуджи-сенсей, вы один из самых лучших людей, которых я встречал. Встречи с вами стали моей единственной приятной частью жизни посреди всей моей суматохи с экзаменами и обстановкой в семье. Вы очень важны для меня и я правда хочу, чтобы у вас всё было хорошо...       Корекие было очень приятно услышать это, но часть с семьёй его смутила, но он решил подойти к данному вопросу корректно.       – Я очень польщён, Сайхара-кун. Ты тоже являешься далеко не последним человеком для меня. Но позволь спросить, что у тебя с семьёй?       – Ах, я не говорил вам, но... У меня довольно безразличные и равнодушные родители... Они ждут от меня высоких результатов, но совершенно не поддерживают меня... Каждый день, я прихожу со школы к людям, но ощущение, что вокруг никого нет. Будто бы пустота...       – Соболезную твоей ситуации, Сайхара-кун. Но возможно, у тебя есть другие люди, которые дорожат тобой?       – Нет, таких нет. Я совершенно одинок.       – Отнюдь. Сайхара-кун, ты не безразличен мне. Я восхищаюсь своим лучшим учеником. Только твои глаза загораются так сильно на наших лекциях. Уверен, экзамен будет куда более посильным, ведь его сдаст чудесный трудолюбивый человек!       – Ох, Шингуджи-сенсей... Спасибо огромное... Мне так приятно это слышать, – из глаз юноши выступили слёзы. Ему так сильно не хватало поддержки...       – Могу ли я.... Тебя обнять?       – Д-Да, конечно, – Шуичи несколько опешил из-за внезапности данного вопроса, но обрадовался. Он не помнит, когда его в последний раз обнимали.       Антрополог медленно подошёл к парню и спустя несколько мгновений, улыбнулся с любящим выражением лица. Как учитель, нежно смотрящий на прилежного ученика. Он не спеша, подарил объятия.       Прикосновения Корекиё были... Такими мягкими, успокаивающими и ласковыми. Шуичи дрогнул, но приблизился к телу учителя, закрыв глаза, пытаясь удержать слёзы. Что уж скрывать, Корекиё сам чуть не пустил слезу. Это было трогательным моментом для обоих. Две раненые, искалеченные души исцелялись в касаниях друг друга. Им очень тяжело, всё ещё. Но только их поддержка спасает от трудности всего бытия.       Они простояли так ещё долго. Сил хватало лишь на это. Оба иссякли. Оба устали. Но в этих объятиях, они находят причины и смысл жить, двигаясь дальше.       Как глупо были говорить, что поддержки у них не имеется, когда оба были буквально рядом друг с другом. Ученик каждый день видел улыбку и чувствовал доброту Шингуджи, забывая о проблемах, а учитель – нашёл для себя нового, прекрасного собеседника, который скрашивает его будни. Они всегда были рядом. Всегда они были друг у друга, просто, наверное, не замечали. Но теперь, когда кроме них никого нет, они наконец это поняли.       Корекие начал поглаживать Сайхару по волосам, а Шуичи всё сильнее цеплялся в тело Шингуджи, лишь бы не потерять равновесие.       Они простояли так ещё долго. Давали тепло и заботу. Корекиё поражался этой разбитости юноши, продолжая находить красоту в этой сломленности духа.       На этом, фантазия Шингуджи подошла к концу. Он помнил, как всё постепенно рассеивалось, а лица Сайхары он уже не видел.       Похоже, наступило утро. Антрополог потягивается, осознавая, что он выспался. Это очень хорошо. Главное, чтобы Сайхара тоже чувствовал себя бодрым. Ох, Сайхара! Точно! Эта фантазия... Она была великолепной для Абсолютного. Сочетание двух разбитых душ, что смогли впоследствии дать тепло друг другу... Воодушевляло антрополога.       Нужно поспешить и посмотреть, как себя чувствует Шуичи. По обыкновению, все ученики собирались в столовой каждое утро. Стоит поспешить.       Когда Корекиё пришел в столовую, все были в сборе. Он кинул короткий взгляд на детектива. Сайхара выглядел радостнее обычного.       - Доброе утро, Сайхара-кун. Я заметил, что ты находишься в более приподнятом настроении, чем обычно, этой ночью произошло что-то необычное?       - Ах, доброе утро, Шингуджи-кун. Ох, нет, ничего такого. Просто приснился очень приятный сон.       - Кукуку, какое совпадение! У меня тоже было сладкое сновидение! – он улыбнулся.       С этими словами, Абсолютный предложил детективу провести время вместе после завтрака, на что тот неуверенно, но согласился. Да, такая инициатива была необычной, но антрополог не был намерен отступать.       Шуичи всерьёз заинтересовал его. И Корекие хочет узнать, какая красота созерцает в нём.