your screams

Время близится к пяти часам утра. За окном уже виднеются озорные лучи солнца. Санкт-Петербург постепенно начинает оживать: люди выходят на улицу, дабы пробежаться по свежему воздуху и размять мышцы. Ну, тем кому не лень. Руслан не входит в эту категорию, ведь его парня нет дома. Его нет дома опять. Опять он ушел, не предупредив заранее. Опять вернётся с синяками и ссадинами. Опять не объяснит ничего Тушенцову, а ляжет на бок в уличной одежде. На утро, конечно, будет отнекивается, пока в руках его будет кружка чёрного чая. А обработанное запястье будет болеть от лишнего прикосновения. Шатен устал каждый день тревожиться, вокруг всё кипит, когда гудки сменяются на автоответчик противным женским голосом. Парень поджимает колени к груди, он был готов придушить Даню, добить и никогда с ним ни о чем не говорить, не смотреть в его голубые пустые глаза. Он уже локти грызет от наступающей злости. Слышится громкий топот, звук поворота ключа и щеколды. На экране Айфона четыре пятьдесят восемь. Шмыганье, кашель и мат – Кашин вернулся. Стянул с себя вансы полные грязи и ушел в ванную, чтобы вымыть руки от густых капель крови. Бил он или его. На его лице виднелся нехилый такой синяк в районе глаза, разбитая губа и кровоточит ссадина на затылке. Джинсы протёртые, а белый свитшот покрылся красным оттенком в перемешку с отпечатками травы, словно его всей толпой загнали в угол и пинали ногами прямо на ней. Он заходит в комнату через пятнадцать минут, смотрит так спокойно на Руслана, который сейчас брови жмёт, а венка на его шее выступает. Он раздражен и зол. Данила вновь шмыгает, прикладывая левую ладонь к кровоточащей ране на затылке. А на лице не показывает боль. Мол, просто царапина, чтобы старший не пугался. – Привет, Руслан.. - тихо произнес Даня. Голос его охрип. Кричать он не готов. Тишина давит сильнее на больную голову. Это напряжение можно сравнить с давлением на большой глубине – точно также закладывает уши и мучает до рвотного рефлекса. – Ты опять пропал. В очередной ебаный раз. Нет ни сообщений, ни пропущенных. Ты мне, блять, ничего не сказал! Сколько можно, Дань. Сколько, блять, можно ничего мне не говорить?! - резко вырывается из уст шатена. Его лицо моментально краснеет, а руки сжимаются в кулаки. Он готов накинуться, разорвать на куски свитшот, вырвать рыжие пряди с корнем. – Что за херня? Ты опять непонятно где шлялся, весь избитый и я тебя ещё обрабатывать должен. Нет, нихуя. Я не буду это терпеть! – Прости. - выдыхает Кашин, взгляд не отводит. Он всё смотрит в карие бешеные глаза, в которых тонут зрачки. Данила знает, что это просто эмоции и это правильно, сам не стерпел, если бы партнёр возвращался под утро без объяснений. – Знаешь что. - Руслан поднимается на ноги, прямо на кровать, становясь выше Дани, уж точно, на сантиметров десять. – Не извиняйся. Я тебя не прощу. - он младшего руками к себе притягивает за обе щеки. Прислоняется к дранным губам, чувствует вкус железа. Языком елозит по чужим дёснам и ощущает то, как ладони цепляются за запястья. – Никогда. Данила молчит. Его больно кусают за нижнюю губу, больно колотят в сердце чужие вскрики. Он отвечает на поцелуй нежно, аккуратно, пока Тушенцов делает это всё остро и резко до разрезания ранки на губе. Она вновь кровоточит. Руки старшего перемещаются на торс, снимают грязный свитшот с холодного тела. На себя Кашина тянет, углубляя поцелуй. Он сжигает его внутренности с помощью горьких губ. Он убивает Данилу, пока тот – Руслана. Всё это благодаря ночным похождениям. – Где ты был?! - задаёт вопрос Тушенцов, расстёгивая чужую ширинку на джинсах. Руки дрожат, он так и не может сбавить тон криков. – За гаражами. - младший рванно дышит, целует смуглые ключицы с нежностью. Даню переворачивают на живот, тот болезненно стонет, когда предплечья врезаются в одеяло. Царапины же новые возникли после сегодняшнего дня. Руслан большим пальцем проезжается по сфинктеру через тонкую ткань нижнего белья. Образуется мокрое пятнышко. Затем стягивает боксеры и откидывает на другую сторону кровати. Его крепкая хватка останавливается на ягодицах. Сжимает их до фиолетовых синяков, разводит половинки и целует между. Тело Данилы покрывается лихорадочной дрожью. Ему плохо. Чёлка спадает на бесстыжие глаза, полные очарования. После влажные пальцы размещаются на промежности, округло гладят и дразнят. Сам Тушенцов ухо кусает, дышит горячо в мочку и оставляет укус на шее. Бить и драться он не станет, поэтому находит выход только в грубом сексе. – Че там делал, блядь? - шатен настойчиво пальцами двигает, фланги пропихивает чуть ли не насухо. Раздвигает их и глубже толкается, создавая некое трение. Стеночки сжимают тощие пальцы внутри себя и отдают пульсацией. Тихий вздох из уст старшего. – Дрался. - коротко отвечает Даня. Руслан задевает простату, заставляя его запрокинуть голову вверх и двинуть ногой вперёд. Цепкие татуированные пальцы хватаются за рыжую копну, тянут на себя. Кадык безмолвно дёргается, когда сердцебиение учащается. Подушечки пальцев трахают Кашина сильнее, сильнее задевая горячий комок нервов. После чего вытягивает и заменяет фаланги на собственный половой орган. Одной рукой удерживает у основания член, разминая и разгоняя кровь от головки до лобка, надрачивает, глядя на разгоряченного Данилу, который сейчас лежит в ярких царапинах, синяках, в глазах пусто, чёлка мешает, а пот тонкой струйкой течёт по позвоночнику. Сбивается дыхание уже у двоих. – Я тебя ненавижу, Кашин. - Руслан подставляет головку к отверстию, постукивает несколько раз и входит резко до лобка. Вязкая жидкость заполняет рыжего. – Ты ебаная сука, которая молчит. – Руслан. - Даня содрогается, чувствуя в себе инородное тело, которое так до боли правильно уперлось в простату. Давит с ужасной болью, но она приятная. Ведь эту боль доставляет любимый и родной человек. – Прости меня.. Тушенцов закусывает губу, ударяет ладонью по ягодице. Ему не нравится слышать извинения от парня. Они словно давят на жалость и вовсе не искренние. Ему нравится смотреть на то, как Кашин елозит грудью по простыням и как его бёдра подмахивают во время глубочайших толчков. Пятерня умещается на мясистых бледных бёдрах. Короткие ногти впиваются и оставляют красные полосы на бархатистой коже. Данила скулит, извивается под тяжестью чужого тела, а ноги разъезжаются по разные стороны. Такт проникновения с каждым разом становится всё быстрее и быстрее. Шлепки кожа о кожу накрывает пеленой всю комнатушку. Руслан вытягивает половой орган на пару секунд, а затем толкается и проникает внутрь, всё это для возбуждающих ощущений. Даня отвечает на движения, он старательно движет ягодицами в ответ, до упора насаживаясь. Продолжает губы кусать, биться лбом о спинку кровати, когда старший заходит резко и до конца без предупреждений. Хрусталики слёз наступают потихоньку и медленно. Глаза краснеют и становятся влажными. Ладонь Руслана перемещается на сочившийся орган Дани. Он сжимает половой член в кулак, делает движения вверх-вниз, ускоряет постепенно. Большой палец укладывает на уздечку, давит и ногтем впивается. Кашин показательно глаза закатывает, когда последние толчки ощущает, ведь шатен задерживается внутри, чтобы спустить вязкую сперму внутрь. После сам рыжий изливается на простынь. Всё вокруг липко, мокро и душно. Никакая боль от синяков не сравнится с сексом. Секс с Русланом заглушает физическую боль ушибов от подошвы тяжёлой обуви. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя. - Руслан сдается. Он валится в чужие объятия, утыкается носом в плечо и начинает слезами поливать разгоряченную кожу. Эмоции. Это всё просто эмоции. – Люблю тебя. Я исправлюсь. - нежные поглаживания по спине играют роль успокоения. – Я правда исправлюсь.. – Я тоже. - красные глаза слипаются. На часах время около шести утра.

конец

спасибо за прочтение!!!