О создании проблем с доверием

– Вы не выглядите сильно торжественными, – с важным видом замечает Сяо, покачивая коктейль в бокале. Наверняка там есть водка. Сяо в принципе кажется Альбедо тем человеком, который если в бар, то «налейте мне водки, я хочу забыться». – Нам сплясать надо? – вяло огрызается Скарамучча, и Альбедо предупреждающе щипает его за бок. Не помогает. – По танцулькам у нас ты профессионал. – Для тебя танцевать точно не буду, – фыркает Сяо. – Да? А я бы взглянул на твой стрип–… Альбедо, хватит щипаться! – Ты обещал быть хорошим мальчиком, – напоминает Альбедо. Потому что Скарамучча правда обещал. Вернее, обещал попытаться не мотать всем нервы своими шуточками, да и то только после того, как Альбедо начал угрожать ему театральным пистолетом. Вообще, не так уж нужны были эти победные посиделки, но захотелось финал всей этой заварушки с Итером как-то отметить. К тому же, у Альбедо ещё повод для праздника имеется – он наконец-то дописал свою картину. Буквально сегодня её отдал Нин Гуан, и та, судя по оценивающей хищной ухмылке, осталась весьма довольна. Всё наконец-то улеглось. Осталось только суд над Итером пережить, но и так ясно, что ему светит срок и принудительная психотерапия. Альбедо больше за новостями по делу не следит, понял только, что от него наконец-то отстанут, и сделал великий облегчённый выдох. Именно великий. Иначе это никак не назвать. – На мой стриптиз у тебя денег не хватит, – язвит Сяо, и надо бы прекращать эту свару, а то эти два захмелевших придурка сейчас совсем разойдутся. – А ты у нас элитная прости–… Альбедо, чтоб тебя! – Кадзуха, ущипни Сяо, пожалуйста, я до него не дотягиваюсь, – просит Альбедо, тяжело вздыхая. Надоели. Уже примерно четвёртая попытка поссориться, а они тут всего полчаса. – Не надо меня щипа–… Кадзуха! – Мне сказали – я сделал, – отзывается Кадзуха с замечательной простодушностью. Правда в его лисьем прищуре мелькает что-то пьяное и горячее, а потом Сяо вдруг подскакивает, матерится сквозь зубы и краснеет. – Два раза, чтобы наверняка. – До сих пор понять не могу, зачем с тобой, придурком, согласился жить, – бухтит Сяо, а потом затихает, делая вид, что очень занят напитком. – Ну вы и дебилы… – вздыхает Лини. – Ху Тао, как ты их терпишь? – С трудом, – Ху Тао драматично вздыхает. – Недавно к ним за лапшой зашла, а они вдвоём лежали на кровати в верхней одежде и хихикали от видео с кошками. Это они так в магазин пошли. Зато она начала снова с ними общаться. Хотя сидит всё ещё напряжённая и косится иногда на Кадзуху и Сяо с непонятными эмоциями, но, в общем и целом, старается быть милой. До сих пор интересно, что у них там происходит, но Сяо молчит, а больше Альбедо не от кого узнать информацию. Но, судя по видимым изменениям в поведении всех троих, дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. Хотя до их со Скарамуччей замечательных отношений Кадзухе и Сяо ещё очень далеко. Ну, как замечательных? Всё ещё остаются некоторые не разглаженные до конца моменты и Скарамучча бывает откровенным придурком, но в целом… Всё хорошо. – Теперь слухи об Итере ещё долго ходить будут, – говорит Лини, когда разговор снова подходит к основной теме. – Ваше видео до сих пор все пересматривают и обсуждают. – А ведь почти две недели прошло, – тянет Альбедо задумчиво. – Я просто рад, что на меня все наконец-то забили. – Для театрального факультета ты теперь легенда, – с важным видом подмечает Кадзуха. – Надо будет для Альбедо отдельное место на доске почёта сделать. – Так я ведь не сделал ничего. – Тебя втянули в шоу, а ты великолепно отыграл свою роль, – Скарамучча гладит Альбедо по голове. – Умница, Мелок. – Да идите вы, – ворчит Альбедо, понимая, что над ним просто шутят. – Я в любом случае был не один. Это общая победа. – Вот теперь ощущается торжественность! – заявляет Ху Тао и вскидывает руку с бокалом. – За победу? Все остальные как-то вяло поднимают свои стаканы, потому что откровенно задолбались и весь вечер больше отдаёт усталым облегчением, чем победным ликованием. А потом разговор вообще уходит в тему грядущей сессии, Ху Тао мигом меняет настроение на паникующее, потому что долги, Сяо флегматично говорит, что свой номер подготовил, Кадзуха с Лини напрягаются, а Скар… – Да я там всех разъебу. Скарамучча всё ещё слишком Скарамучча. Вообще-то на встречу планировалось ещё позвать Гань Юй и Люмин, но у первой дела в салоне, а вторая записала Альбедо голосовое, пропитанное удивлением и лёгкой злостью. Что-то вроде… «Вы дебилы? Не пойду я отмечать то, что моего брата посадят, это уже край,» – как-то так. В своё оправдание Альбедо может сказать, что просто хотел Люмин отблагодарить и приободрить её, но немного не рассчитал. Не подумал, если быть точнее. Поэтому посиделки получились в более тесной компании. Про Итера вскоре все благополучно забывают и дальше разговор ведётся на куда более обычные темы. Сессия, грядущие праздники, планы на каникулы, работа, учёба. Оказывается, Барбара решила сменить стиль и теперь в её песнях и образе будет меньше радужного счастья. Говорят, ей надоело строить из себя святую девочку-паиньку, и Альбедо мысленно ей желает удачи, хоть и не без доли едкого сарказма. Барбара всё ещё кажется идиоткой, но никакого зла на неё Альбедо не держит. Внезапно популярность набрал Венти, потому что после скандала его заметили, как одного из тех, кто первым активно выступил против Итера. А потом кто-то переслушал его песни, и некоторые завирусились по соцсетям. Неожиданно, но приятно. – За счёт заведения, – перед задумавшимся Альбедо Дилюк вдруг ставит бокал с коктейлем. Даже осознать это как следует не удаётся, а Дилюк уже уходит обратно к барной стойке. Но оборачивается, чувствуя взгляд Альбедо, и коротко кивает ему. – Он ведь не подкатывал сейчас? – Скарамучча тоже на Дилюка смотрит, но куда недовольнее. – Скорее извинялся, – Альбедо слабо улыбается и делает глоток. Виски с колой, в котором виски почти нет, поэтому сладко-сладко. Газировкой обычно Альбедо старается не злоупотреблять, но сейчас ощущает себя очень довольным. Больше ни у кого особых изменений нет, потому что для многих вся эта мелкая война прошла мимо. Но Альбедо всё равно вспоминает каждого человека, которого встретил за последние месяцы. Думает о девушках с работы, о своих союзниках, ожидаемых и неожиданных. Смотрит на людей вокруг, что весело смеются и сидят сейчас рядом с ним. Он им всем так благодарен. Пускай чей-то вклад был минимальным, а кто-то просто поддерживал лишь советами, но… – Спасибо, – шёпотом, чтобы не смущать никого и не нарваться на очередные поддразнивания. К тому же, Альбедо знает, что все от его благодарностей уже успели слегка устать. Поэтому лучше незаметно. Только рука Скарамуччи жестом поддержки находит ладонь Альбедо под столом и сжимает её крепко. – Наконец-то она перестала смотреть на меня, как на врага, – бормочет Сяо тихо, стоя возле входа в бар и глядя вслед Лини и Ху Тао, которым в одну сторону, потому что у второй какие-то дела. Есть мысль, что просто не хочет с Кадзухой и Сяо идти в общежитие. – И друга нового нашла. – Главное, чтобы она опять в гея не влюбилась, – спокойно замечает Альбедо вместо слов поддержки. – В Лини? – Сяо выгибает насмешливо бровь и фыркает. – Очень сомневаюсь. У нас с ней вкусы на мужиков одинаковые. – Подкачанные красавчики? – спрашивает Альбедо понимающе. – Нет, конченные дебилы, – Сяо косится на Кадзуху, который рядом пьяно что-то рассказывает бродячей кошке. – Он к алкоголю очень неустойчив. Пара стаканов, и всё – Кадзухе больше не наливать. – Тебя ждёт очень весёлый вечер, – тянет Альбедо задумчиво, глядя на то, как Кадзуха пошатывается и едва не падает. – Очень весёлый. – Если он ко мне полезет, то я его в шкафу закрою, – решительно заявляет Сяо и кивает сам себе. – Кис-кис. Кошка моментально обращает на Сяо внимание и тут же идёт к нему, начиная тереться о ноги. Он правда кошачий бог. Альбедо думал, что это только с Карбонатом Тофу сработало, но нет, Сяо обладает магическим навыком привлекать любых кошек. Аферист какой-то. – Ты! – Кадзуха тоже происходящее не оставляет без внимания. – Всех кошек отбираешь! – Я не отбираю, она всё ещё здесь, – Сяо кивает на кошку возле своих ног. – Вот я заведу крысу, и тебе… – он встаёт на ноги и пошатывается. – Тебе не дам. – Скорее я тебе никогда не дам после такого. – Или собаку! Точно, собаку назов… заведу и назову её… – Кадзуха крепко задумывается на несколько секунд. – Как-нибудь! Собака Как-нибудь. Вот такое у неё будет имя! – У тебя великолепная фантазия, – язвит Сяо невозмутимо. – Да, я знаю, – Альбедо очень старается сохранять спокойствие и не смеяться с того, каким придурочным стал обычно лёгкий поэтичный Кадзуха. Смешной такой, смотрит на Сяо долго и вдруг подходит к нему, кладя руки на плечи. – Сяо, ты такой красивый. – О, нет… – Сяо, у тебя такие глаза красивые, почему мы так давно не целовались? – Тебе надо запретить пить. – Сяо, я тебя люблю. – Ты всех любишь. Особенно, когда пьян. – Любовь к тебе, как лихорадки жар, болезнью тяжкой мучает меня… – Кадзуха решает, что выраженной в стихах любви Сяо точно поверит. – Да ебучий случай… – А вот и я, сучки! – Скарамучча выходит из бара, с ноги распахивая дверь, и это становится последней каплей. Альбедо вспоминает, что иногда его жизнь напоминает чистейший цирк с этими идиотскими театралами, которые по пьяни становятся совсем дебильными. Поэтому с Сяо он переглядывается очень понимающе, а потом они синхронно вздыхают и каждый берёт своего дебила под ручку, ведя в сторону дома. Скарамучча напоследок пытается Сяо крикнуть что-то вроде «Сяо, я всё-таки накоплю на стриптиз!», но Альбедо его дёргает за руку. От Кадзухи слышится патетичное «я клялся – ты прекрасна и чиста…», но обрывается его же задумчивым «ой, Сяо ты же парень, ты такой красивый парень, ты знал об этом?». Напомните Альбедо никогда больше не давать людям с актёрского алкоголь. Один Лини не устроил напоследок цирк, но так кланялся в разные стороны, что в какой-то момент согнулся перед мусоркой. Остаётся надеяться, что его там Ризли чаем откачает. Впрочем, Альбедо и сам запьянел от ощутимого счастья вечера, поэтому дома смотрит на время и решает, что давно он не разговаривал с родными. Всё как-то не до этого было. А вот сейчас самое время, когда в нём лёгкое опьянение и желание благодарить всех людей в своей жизни за их существование. Да, гениальное решение, надо его воплощать в жизнь – Кино смотреть будем? – довольно спрашивает рассевшийся рядом Скар. А потом видит экран видеозвонка и бледнеет. Наверняка ещё и трезвеет окончательно. – Только не говори, что… – Дядя Альбедо! – в экране тут же появляются пять племянниц Альбедо, загораживая друг друга и пытаясь влезть в кадр. – Почему не звонил? Мы соскучились! – единственные две фразы, которые Альбедо понимает из их сбивчивой речи. Одна перебивает другую, все говорят вразнобой и это сильно путает. – Так, малышня, брысь отсюда, пока складно говорить по очереди не научитесь, – Дориан отпихивает племянниц, а потом и вовсе встаёт вместе с ноутбуком и идёт в другую комнату, чтобы закрыться там. – Думал, адекватный разговор получится. Ага, конечно… Альбедо, тебя оглушило? – Скорее напугало, я от них отвыкнуть успел, – Альбедо неловко посмеивается, глядя на своего близнеца с внезапной щемящей нежностью. – Привет. Я скучал по тебе. – И поэтому не написал ни разу? – Дориан вскидывает проколотую бровь и усаживается нормально, глядя в экран. – Сучка ты, Альбедо. Судя по парню рядом с тобой, могу даже предположить, чья именно. Альбедо поворачивается к Скарамучче, который как раз сегодня надел свою любимую футболку. А ещё он сильно завис, глядя на экран. – Это Скарамучча, мой сосед, – говорит Альбедо, а потом решается добавить. – И парень. – А почему… а как… – Скар рассеянно смотрит то на Альбедо, то на Дориана. – Вы же совсем… – Я ведь показывал тебе фотки. – Я думал, что это фотошоп! Альбедо вздыхает, и Дориан с мелкой задержкой из-за связи вздыхает тоже. К таким удивлениям они с детства привыкли, потому что внешность абсолютно идентичная, никто бы не заметил, если бы они поменялись местами. Возможно, поэтому у них обоих внезапно разгорелась любовь к пирсингу и татуировкам. Чтобы хоть как-то отличали. – Нас даже родная мать всегда путала, но нет, это Дориан – мой брат, – поясняет Альбедо. – Приятно познакомиться, – как-то невнятно лепечет Скар и стекает с кровати. Ладно, в разговоре от него толку мало будет, а одному родственнику Альбедо его представил, так что долг выполнен. – Так почему не писал и не звонил уже три месяца? Мама на тебя обижена, пусть и не показывает. Но ты уже давно дома не был, а сейчас вообще пропал. – У меня тут… полная хрень случилась, – Альбедо вздыхает, а потом решает, что самому близкому в семье человеку может довериться. – Итера помнишь? – Дебила того? Помню, конечно. Альбедо рассказывает. Про разрыв, шантаж, поиски жилья и работы, внезапные со Скарамуччей отношения, раскрытие правды о глобальном обмане, удар по репутации, нападение и, наконец, про то, чем всё это закончилось. Без лишних подробностей, но все основные события выкладывает. – Пиздец, – выдаёт Дориан ошарашенно, когда Альбедо заканчивает рассказ замечательной новостью о том, что Итеру грозит срок. – И ведь даже маме такое не расскажешь, чтобы не злилась на тебя. – Не матерись, – одёргивает его Альбедо на автомате. – Я на зимние каникулы хочу приехать, сам извинюсь. – Парня своего захвати, он забавный. Футболка крутая, во всяком случае. – А вы как? – Да всё нормально, – Дориан поводит плечами. – У меня долги по учёбе, у братьев взрослые проблемы, а мама… ну, врачи говорят, что жить долго будет, если не наступит рецидив. Сейчас она себя чувствует хорошо, собирается вернуться к преподаванию. – Хорошо… – выдыхает Альбедо тихо, всё ещё ощущая вину, что в сложные для семьи времена был так далеко. А единственная попытка помочь оказалась провальной. – Простите, что не помогал. – Да знаешь, от меня тоже никакой пользы не было, – Дориан спокойно пожимает плечами. – Большую часть расходов покрыла Алиса, а с остальным братья разобрались. Мы с тобой бестолковые нищие студенты. – Ты хотя бы на месте по мелочи помогал, а я… – А ты учишься и сам себя обеспечиваешь, поэтому матери есть, кем гордиться, – перебивает Дориан. – Ей же главное детей достижением сделать, так что ты станешь потом крутым художником и всё окупишь. – Она хотела меня крутым химиком сделать, – Альбедо всё не может успокоиться. – Уже смирилась, – Дориан и на это отмахивается. – Альбедо, не беси. Мы оба знаем, что если бы ситуация стала критической и наша помощь была бы необходима, то мы бы порвали жопу, но помогли. – Наверное… я в тот раз думал учёбу бросить и с вами остаться. – Но я тебя пинком отправил обратно учиться. Ты посмотри, какой я хороший брат, – он самодовольно усмехается, и Альбедо весело хмыкает. Звать засранца Дориана хорошим братом странно, потому что про макание детей головой в унитаз Альбедо когда-то Люмин не для красоты говорил. Не совсем так глобально, конечно, но Дориан был той ещё сволочью в детстве и в подростковые годы. Благо, всё-таки адекватным вырос. Ну, есть на это надежда. – Там, кстати… про Кэйю что-нибудь слышно? Ещё один момент ощутимой вины, но на этот раз больше перед самим собой. – В полицейскую академию поступать собрался, – Дориан становится серьёзным и тихим. – Говорил как-то, что ты ему глаза открыл. – Я просто запсиховал и испугался. – А он проникся, похоже. Не парься, тебя никто не винит и сдавать не собирается. Это серьёзно, конечно, но, по сути, мелочь. – А тогда ты меня законченным идиотом назвал. – И всё ещё считаю, что ты идиот, не надо было в это лезть. В итоге тебя едва бывший не сдал. – Слава богу, что у него никаких доказательств не осталось. Да их вообще ни у кого нет. – Да, поэтому выдохни и возвращайся к нам. Все соскучились, – он молчит немного и добавляет вдруг. – Даже я. Альбедо ощущает, как губы против воли расползаются в улыбке. Как же приятно знать, что он всё ещё дорог семье даже после своего побега. О нём помнят, его ждут дома, а это очень приятно – знать, что есть место, где тебя ждут. – А мама не спит ещё? – спрашивает Альбедо, хотя изначально хотел только с братом поболтать. На первый раз. Потом бы на праздниках всем остальным тоже позвонил, но сегодня смелости только на Дориана хватило. Вот только… – Нет ещё, сейчас найду её, – Дориан снова подхватывает ноутбук, и Альбедо остаётся только наблюдать за его передвижениями по огромной квартире. Такой знакомой, но ставшей ощутимо чужой за последние годы. Словно старое и позабытое, хотя Альбедо там прожил очень долго и не так уж давно покинул родное гнездо. – Мам. Тут Альбедо. Когда в кадре появляется чуть удивлённое лицо матери, Альбедо чувствует, что ему глаза жгут слёзы. У неё всё ещё заметно бледное лицо и впалые щёки, но выглядит куда лучше, чем тогда, когда Альбедо видел её в последний раз. И как же он её всё-таки любит. – Привет, мам, – голос вздрагивает, и это что-то совершенно необъяснимое, но при виде матери Альбедо ощущает себя снова маленьким мальчиком. Уязвимым и непонимающим, что и как. Он стойко держался все последние месяцы, сражался за своё счастье, а сейчас ему хочется просто обнять маму и ощутить себя таким же защищённым, как в детстве. – Прости, я… Он всё же всхлипывает и жмурится крепко, стараясь подавить рыдания. Что же это такое? Нервы всё-таки сдают. – Не плачь, Альбедо, всё хорошо, – от её спокойного тона становится совсем плохо, и Альбедо давится слезами, потому что любовь в нём мешается с виной. Как же он на самом деле устал. – Что с ним? – Рейндоттир поворачивается к Дориану, а тот отвечает недоумённым «сам не знаю». – Альбедо, что с тобой? – Я просто… просто соскучился, но не осознавал этого, а тут тебя увидел и… – он затихает на секунду и сжимает крепко зубы, стараясь не выглядеть совсем уж жалким. – Извините, расчувствовался. – Ты всегда был самым чувствительным моим творением, – странная у неё причуда порой звать детей своими творениями, но Альбедо не против. – У тебя всё хорошо? – Да, всё в порядке, – Альбедо стирает слёзы с щёк и улыбается в камеру. – Долгов нет, учусь, работаю. Написал недавно картину для выставки. – У тебя новое жильё? – взгляд Рейндоттир цепко проходится по картинке в окошке видеозвонка. – Что с ухом? Ты тоже решил себе пирсинг сделать? Мало мне было Дориана, так теперь ещё и… – Мам, – Дориан прерывает её, вынуждая стушеваться. – Прошу прощения, педагогические замашки, – она рассеянно прокашливается, а потом говорит уже куда мягче. – Ладно, вы взрослые уже. Главное, что всё хорошо. Альбедо согласно кивает. Это действительно главное. Разговор идёт с ощутимой неловкостью, потому что Рейндоттир пытается давить нравоучения и стараться быть доброжелательной, но Дориан прав был – она немного обижена на то, что Альбедо так пропал. Впрочем, с матерью никогда легко не было. Иногда от её «педагогических замашек» хотелось сбежать, и бывали моменты, когда Альбедо считал Рейндоттир слишком жёсткой и суровой. Но сейчас он давно её не видел, поэтому ощущает в основном тёплое. Хочется на секундочку оказаться рядом с ней и обнять, чтобы мама была самой сильной в мире. Это что-то непонятное, но оно есть. – Ты плакал? Что-то случилось? – Скар моментально напрягается, когда видит Альбедо со следами слёз на щеках. Знает о напряжённой обстановке и опасается, что могло произойти что-то плохое. – Нет, всё хорошо, – Альбедо к Скарамучче подходит и устраивается рядом с его боком. До сих пор хочется ощутить рядом кого-то большого и сильного, и Скар неплохо подходит. Это только на несколько минут. – Просто расчувствовался от того, что скучаю по ним. – Маленький чувствительный Мелочек, – с лёгкой добродушной насмешкой говорит Скарамучча, откладывая свой ноутбук и устраиваясь поудобнее. Теперь Альбедо утыкается ему в шею, а плечи обвивают крепкие руки. Безопасно. Спокойно. Доверительно. – Самый хороший… – Я сейчас снова заплачу, – бормочет Альбедо смущённо, ощущая, как у него от этой нежности снова слёзы на глаза набежали. – Надо всё-таки к врачу сходить, нервы совсем сдохли. – Хочешь сломаю всю романтику? – спрашивает вдруг Скарамучча, а потом продолжает, не дожидаясь ответа. – Я тут сидел и думал, а что, если бы тебя было два. Альбедо моментально становится серьёзным, отстраняется и приподнимается на локте. – Только не говори, что думал о тройничке с моим братом, – тянет он напряжённо. – Да я просто в теории! – Скар примирительно вскидывает руки. – И не с братом, а чтобы два тебя. Чтобы вы друг с другом целовались, а потом ко мне подошли и… Альбедо не выдерживает и накрывает лицо Скарамуччи подушкой. Совсем уже обнаглел, одного Альбедо ему мало стало, теперь подавайте сразу двух. – Ну, Альбедо! – глухо бухтит Скар из-под подушки. – Я просто мыслями делюсь. Ты как будто двух меня совсем не хочешь? – Мне одного паразита более чем хватает, – заявляет Альбедо невозмутимо, игнорируя обиженное скарино пыхтение. – Двое меня точно сожрут. – Да я и один прекрасно справлюсь, – Скар как-то неуловимо выворачивается, и Альбедо только успевает невнятно пискнуть, как его подминают под себя. – Не ожидал, да? Я здесь альфа. – Ты здесь дебил. В отместку за оскорбление Скар его тут же кусает. За нос. Какой же он всё-таки придурок. – Вот точно сожру когда-нибудь, – сознаётся Скарамучча уже не так насмешливо, а вполне себе серьёзно. Поэтому неудивительно, что через примерно час Альбедо обнаруживает себя прижатым к стене в коридоре спиной, потому что до комнаты Скар не дотерпел. Секс по пятницам уже становится какой-то традицией, но Альбедо совсем не против – Альбедо старается сохранять равновесие, стоя на одной ноге, потому что вторая отведена Скарамуччей в сторону для облегчения проникновения. Это не совсем удобно, скорее даже совершенно неудобно, но – что-то необъяснимое, но оно есть – даже это Альбедо нравится. А ведь какие-то полтора месяца назад он хотел стойко игнорировать влюблённость и держаться от Скарамуччи на расстоянии. Не вышло, как можно понять по вцепившимся в плечи Скары рукам и тихим стонам, смешанным с просьбами о большем. Но, опять же, Альбедо всё нравится. Потому что это всё со Скарамуччей. А ему хочется дать себя сожрать. Ему можно довериться. *** Суббота с воскресеньем пролетают незаметно за учебными проектами, чтобы быть готовым к просмотрам на все сто с лишним процентов. Скарамучча возвращается каждый день только под вечер после генеральных репетиций, поэтому они с Альбедо едва ли парой слов перекидываются, практически сразу же заваливаясь спать после трудных выходных. Но ничего, осталось пережить всего одну неделю, а потом будет почти целый месяц свободы, перебивающийся только редкими экзаменами, к которым и Альбедо, и Скар вполне готовы. А вот понедельник пахнет суетой с самого утра. – Господи, Скар, тебе никогда стрелки не рисовали? – Альбедо отстраняется от Скарамуччи и сердито тычет его в бок, потому что сколько можно дёргаться. – Я психую! – восклицает Скарамучча недовольно. – Меня в этих позорных шортиках весь универ увидит. – Нормальные у тебя шортики, никто ничего не скажет, – успокаивает его Альбедо и ставит колено на стул рядом с бедром Скарамуччи, чтобы было удобнее наклоняться. – Ты у меня вообще самый красивый. Поэтому дай тебе эти красные стрелки нарисовать, чтобы всех наповал убил. Скарамучча даже если и хочет возразить, то не решается, вздыхая сбивчиво и затихая. Честно старается расслабиться, но его веки подрагивают изредка, из-за чего дело идёт дольше нужного. Странно, что Скар вдруг начал так мандражировать, но, как он говорит, некоторые роли слишком дурацкие, играть их не очень хочется, поэтому уверенности в себе нет. – Роль моего парня тебе тоже казалась дурацкой? – спрашивает Альбедо шутливо, вспоминая о игре, которую Скарамучча вёл когда-то. – Это больше, чем роль, – заявляет вдруг Скар с какой-то убийственной серьёзностью. – Гораздо больше. Альбедо ощущает, как теплеет у него внутри, и продолжает работать. Всё-таки он ещё Лини, Кадзухе и Сяо должен помочь, а времени до начала остаётся всё меньше. – Скаранька, твоя мама придёт, кстати, – говорит словно невзначай Яэ Мико, проходя мимо них в какой-то момент. Скар так бледнеет, что даже забывает огрызнуться привычным «я тебе не Скаранька». Интересно, почему присутствие матери на выступлении его вдруг так взволновало? – Я закончил, – Альбедо закручивает тушь, которой чуть выразительнее сделал кукольные скарамуччевские ресницы. Остался финальный штрих. – Не волнуйся так, ты прекрасный актёр и замечательно отыграешь. Я видел репетиции, ты более чем готов. – У меня это самый важный концерт в этом году, – Скар хватается за руку Альбедо, которую тот положил на его плечо. – Если его завалю, то и… – Не завалишь, – говорит Альбедо уверенно. Возможно, он эту лёгкую панику не понимает, потому что ему самому защищать экзаменационные труды надо не перед целой толпой. – Всё будет просто замечательно, я в тебя верю. – Ладно… – Скар вздыхает и немного успокаивается. – Пойду наору на кого-нибудь, – ну что за человек? – Только не смей макияж портить, у меня возможности его корректировать не будет, – Альбедо отстраняется, скидывая косметику в небольшую сумку с ней и красками для боди-арта. Дожидается, пока Скар поднимется со стула, и легко целует его в тыльную сторону ладони. – Ты справишься и без этого, но всё равно желаю удачи. Скарамучча ломано улыбается, а потом уходит куда-то на другой конец закулисья. Так, надо остальных найти. Лини и Кадзуха рядом, к счастью, и им надо всего пару мелких деталей на лицах нарисовать, а вот Сяо… – Привет, – Сяо находится почти в самом углу, нервно дёргающий ногой. – Тоже мандраж? – Я наврал, не так уж я готов, – сознаётся Сяо, нервозно кусая губы. – У Аяки опыта больше, она танцами чуть ли не с младенчества занималась, поэтому движения некоторые… – он вскидывает взгляд на Альбедо и качает головой. – Прошу прощения, немного психую. – Да всё нормально, я уже троих смог заверить, что они справятся, – Лини и Кадзуху тоже вся эта нервозность не обошла стороной. Второй так вообще схватился вдруг за голову и сказал, что если облажается, то Сяо его не поцелует, а это кошмар. – Кстати, ты там с Кадзухой поговори перед началом, успокойте друг друга. – От напоминания о том, что он будет смотреть, мне ещё хуже, – Сяо совсем сникает. – Как бы не запутаться в ногах… – Ты справишься, я в тебя верю, – простые слова, но сказанные искренне и уверенно. – А теперь давай тебя красавчиком сделаем, чтобы точно всех покорил. – А сейчас я не красавчик? – У тебя бледное лицо, губы искусаны, а взгляд какой-то затравленный, – спокойно перечисляет Альбедо. – Поэтому немного красоты надо добавить. На это Сяо возразить нечего, и Альбедо берётся за работу, тихонько иногда интересуясь разными вещами, чтобы отвлечь. В конечном счёте получается ещё один красавчик, как и хотелось. До начала остаётся всего минут десять и хочется сначала найти Скарамуччу, чтобы проверить, не убил ли он кого-нибудь на нервах, но в толпе суетливых актёров, музыкантов и танцоров Альбедо знакомую темноволосую макушку не видит. Приходится со смирением пройти в зал на заранее занятое для себя место. – Спасибо, что помогла, а то я там забегался, – говорит Альбедо Ху Тао и усаживается рядом с ней. По другую руку внезапно обнаруживаются другие знакомые. – Привет. Сайно коротко кивает, как всегда строгий и серьёзный, Тигнари машет Альбедо рукой, а потом почему-то тут же мрачнеет, а Коллеи между ними бодро улыбается и так же бодро говорит «привет, парень Скарамуччи… то есть, привет, Альбедо», и это вызывает улыбку. Всё ещё немного зажатая, но Коллеи выглядит куда более живой и бодрой, чем несколько недель назад. Похоже, осознала, что кошмар позади и теперь она может жить спокойную жизнь. Чуть впереди обнаруживается статная фигура Райден Эи на почётном втором ряду. Наверняка ей и на первом место предлагали, но туда она почему-то решила не садиться. Чтобы сына не смущать, возможно. Гаснет свет. Стихают разговоры. Ху Тао рядом ёрзает и шепчет Альбедо на ухо «давай, когда Сяо выйдет, громко крикнем какую-нибудь хрень». Приходится вежливо – шикнуть и дать неугомонной Ху Тао подзатыльник – отказаться. За выступлениями проходит три с лишним часа. Сначала мюзикл основного состава театрального факультета, потом мешаются танцы и мелкие постановки. Конечно, весь университет выступить не сможет, поэтому будут и другие мелкие концерты, но основным считается именно этот. Альбедо после выступления Скарамуччи заметно успокаивается, потому что беспокоился за него немного – вдруг всё же допустит ошибку? Но нет, всё идеально. Даже песни он поёт красиво и по нотам. Звёздочка прямо. – О, вот и Сяо, – Ху Тао рядом хищно ухмыляется. – Может, крикнуть всё-таки что-нибудь? – У тебя идиотские методы поддержки, – говорит Альбедо честно, отстранённо наблюдая за тем, как Сяо с Аякой начинают двигаться. В их танце действительно читается история любви, которая заканчивается весьма трагично из-за того, что Сяо становится одержим демонами и Аяке приходится его убить. И, да, движения сложные, это даже несведущему Альбедо понятно, но Сяо справляется. Сегодня все вообще молодцы, как Альбедо думает в конце, потому что никаких казусов не было, все студенты отыграли чисто и красиво. Можно выдохнуть. Альбедо дожидается, пока основная часть толпы покинет помещение, а потом неспешно идёт искать Скарамуччу, чтобы дома всё-таки распечатать шампанское и немного отметить. Вот только Скары нигде нет, и спустя минут десять поисков Альбедо находит Мону. – Он вроде всё ещё в зале, – говорит она неуверенно. – Мелкая традиция на пустой сцене после выступлений сидеть. Обычно мы ему не мешаем, но ты, наверное, можешь попробовать к нему пойти. Хочет ли Скарамучча побыть один? Альбедо решает хотя бы проверить, на сцене ли он действительно, а там уже по ситуации решить, что делать дальше. Скарамучча действительно на сцене. Но не один. Сидит на самом краю и неловко обнимает стоящую перед ним Эи за плечи, которая тоже с лёгкой неловкостью гладит его по волосам. И Альбедо честно не хочет им мешать, момент явно трепетный и личный, но выдаёт себя неловким шагом. Сразу же напарывается на два взгляда – один настороженный, а второй открыто недовольный, но моментально сменяющийся на спокойный, когда Скар понимает, кто перед ним. – Простите, не хотел мешать, – говорит Альбедо и собирается уйти, но Скарамучча жестом призывает его подойти. – Всё в порядке, мне в любом случае уже пора бежать, – Эи улыбается Альбедо добродушно, но чуть неловко. Всё ещё не привыкла к мысли, что у Скары кто-то появился. – Приходите к нам в гости на праздниках. Обещаю, что ужин будет приготовлен не мной. – Она готовит отвратительно, – поясняет Скар тихо на недоумённый взгляд Альбедо, которым тот провожает уходящую Эи. – Лучше к плите не подпускать. – Теперь понятно, почему ты хорошо готовишь, – Альбедо коротко усмехается, но тут же вспоминает о волнующем вопросе. – Мне сказали, что у тебя традиция в одиночестве сидеть на сцене. Мне уйти или… – Останься, – перебивает Скар тут же и тянет Альбедо вниз, чтобы сел рядом. – Ты куда лучше одиночества. – Хорошо, – он покорно усаживается на край сцены бок о бок со Скарамуччей. Они молча смотрят в пустой и тёмный актовый зал, потому что освещение осталось только над сценой, но вскоре Альбедо не выдерживает. – Надо кошку покормить. – Скоро пойдём, – тихо отзывается Скарамучча и вздыхает вдруг. – До сих пор поверить не могу, что всё наладилось. Вернее… только сейчас это осознал полностью, пытаюсь в голове уложить. – Хочу тебе снова шарниры нарисовать, – Альбедо вдруг вспоминает, с чего всё началось почти три месяца назад. Тоже концерт, работа со Скарой. А потом внезапное сожительство и столько событий, что даже не верится. – Только теперь больше. На костяшках пальцев и на запястьях. Чтобы совсем куколка. – А может на тебе лучше? – Скар хмыкает и приближается, чмокая Альбедо куда-то в висок и призывая повернуться к себе. – Из тебя тоже замечательная куколка получится. – А ты тогда кукловод? – Ага. Манипулятор, кукловод, люди-пешки, – ну да, какая с этим идиотом романтика? – Но давай лучше роли оставим для публики. Я с тобой хочу быть… просто собой. – Никто не запрещает, – Альбедо легко улыбается, ощущая себя так, словно они заново признаются друг другу в чувствах. – Мне с тобой тоже хочется быть искренним. Обычно я старался лицо держать, а в итоге ты меня уже без всяких масок видел и не раз. – Почту за честь, ваше высочество, – с лёгкой игривостью, но пальцы Альбедо Скар целует крайне трепетно. – Мы ведь официально встречаемся, да? Я могу всем говорить, что у меня самый шикарный на свете парень? – Скар, все и так давно знают, что мы встречаемся, – Альбедо коротко закатывает глаза. – Я ведь говорил, что уже твой парень. – Вдруг шутил? – Скарамучча неловко поводит плечами и обнимает Альбедо. Крепко, бережно и как самое ценное в своей жизни. – Я тебя не предам никогда. Клянусь. И верю, что ты мне не навредишь. Альбедо улыбается невольно, ощущая невыразимое тепло, которое растекается по внутренностям. Любовь вперемешку с окрепшим наконец доверием. Что-то устойчивое и крепкое, обещающее комфортные и долгие отношения, основанные на доверии, взаимоуважении и тёплой искренней любви. – Я тебе тоже верю, – говорит он тихо, но так искренне, словно никогда ещё не был так уверен в своих словах. Пускай мир всё ещё тревожит, а недоброжелатели найдутся в любое время, но одному человеку Альбедо теперь доверяет. Ведь знает, что они всегда будут на одной стороне.