Ночные терроры

Товарным поездом в голове проносятся тревога и страх в своём самом плодотворном симбиозе — Руи забегает в ванную, судорожно закрывая дверь и глотая ртом воздух. В открытом кране с холодной водой ему слышатся крики, а сама вода не чувствуется, фантомно проходя мимо дрожащих ладоней. Она закуричивается в водоворот у слива. Руи поднимает глаза к разбитому зеркалу, паутинами из трещин покрытому, напоминающему что-то старое, что-то забытое и жуткое. В зеркале этом видит своё бледное перепуганное лицо, видит глаза, широко глядящие прямо на него и темноту, сгущающуюся в углах ванной комнаты, медленно подбирающуюся ближе, чтобы обхватить и заползти внутрь, чтобы перекрыть кислород. Стены трясутся, грозясь уронить зелёную плитку, стеклом отражающую Руи и монстров вокруг сотни раз — в каждом квадратике виднеется, — на пол. Сейчас всё будет усыпано осколками. Темнота придавит Руи прямо к этим осколкам, и слабая желтая лампочка, из последних сил светящая, не поможет. Пойдёт кровь, она заполнит всё кругом. Руи опускается на холодный кафель, закрывая голову руками. Пот стекает по телу, сердце стучит так лихорадочно, что бьёт по вискам, и воздух — ему так не хватает воздуха. В коридоре кто-то есть, слышны шаги громкие и частые. Кто-то ищет Руи. И если найдёт… — Руи, — близко-близко произносит тревожный голос, и мир вокруг перестаёт давить Камиширо со всех сторон, стоит почувствовать нежную ладонь на своей щеке. Он узнаёт этого человека. Руи поднимает лицо. В ответ на него тревожно смотрит Цукаса. В своих пижамных штанах и футболке, сидит здесь же, на холодном полу ванной, и дышит сбито, бегая золотыми глазами, полного искреннего волнения, по телу Руи. — Ты чего? Всё хорошо. Всё в порядке, — спешно говорит Цукаса, аккуратно касаясь предплечий Руи и внимательно заглядывая в глаза. Вдруг, свет одинокой лампочки разгорается ярче, белым освещая каждый сантиметр комнаты. Плитка на стенах совсем не жуткая, а зеркало не разбито. Руи поддаётся вперёд, крепко обнимая Цукасу. Он утыкается в сгиб чужой шеи, крепко держась за хрупкое тело. Цукаса реагирует сразу — обнимает в ответ, гладит по спине. Сердце его тоже лихорадочно стучит. Испугался. — Тебе что-то плохое приснилось, да? — шёпотом произносит блодин. — Ничего. Это просто сон. Он ничего не значит. Сейчас пройдёт. Пройдёт... Руи обнимает ещё крепче. Когда они наконец поднимаются, уставшие и нежные, Цукаса включает свет на каждом участке их пути — в коридоре, в кладовке у спальни, в самой спальне. — Прости, — хрипит голос Руи. — За что? — спрашивает Цукаса, накрывая парня одеялом. В лице Руи он видит признаки бессонницы и хронической усталости. Но как помочь? Тенма включает ночник, гася весь остальной свет в доме и неспеша опускается рядом с Руи. Тот сворачивается калачиком, обнимая блондина. Неприятные обрывки сна мельтешат перед глазами, но мирное дыхание рядом и тёплый свет ночника делают всё чуть менее хуже. — Если тебе снова приснится что-то плохое — разбуди меня, — говорит Цукаса. Его ладонь зарывается в чужие волосы, вторая оказывается на спине Руи. Он притягивает Камиширо поближе, следя за тем, чтобы тому точно было тепло и удобно, и гладит его по голове. Когда Руи поднимает своё лицо к Цукасе, то получает поцелуй в щёку и, успокоенный, прикрывает глаза.