here comes trouble

кабинет — пыль и дым, едкий привкус табака и виски. Тесей подпирает голову, когда знакомый мир вращается старой юлой, заваливается на потёртый бок, ломая всё привычное и стабильное. стук в дверь — приговор и надежда. ухмылка палача и последний взгляд жертвы, ступающей на эшафот. Брут морщится, отплёвываясь от сигаретного дыма. всегда правильный от выправки до улыбки — привычно-нейтральной, трепетно-почтительной. Тесей едва ли слушает отчёт, скользя взглядом по отглаженным лацканам пиджака и слегка растрёпанной чёлки. перед глазами — напряжённые плечи и уверенные движения пальцев по экрану. — правитель, вы слушаете? — мальчишеская улыбка перебивает серьёзность взгляда, рука, сжимающая планшет — топор, зависший над шеей. Брут смотрит на него, как на отца, как на ориентир, маяк, мелькающий на размытом горизонте. — да, да, конечно… повтори, пожалуйста, голова что-то болит. и тянет губы кривой улыбкой, выпуская клуб серого дыма, когда Брут, вздохнув, перечитывает шаблонные, тщательно выверенные слова, сливающиеся в одно. мир — старая юла, пыльная неваляшка, падающая и выравнивающаяся по команде смирно — становится на миг вновь привычным и ясным, когда Тесей закрывает глаза, напоминая, что от обязательств не скрыться за мечтой. браслет обжигает прохладой, отменяя смертный приговор за секунду до удара топора.