Водоворот

      Когда Юджи впервые увидел его, то едва не позабыл слова Церцеи. Она крепко вбила в него мысль, что нужно заткнуть уши и проплыть мимо сирен как можно быстрее, но забыла упомянуть, насколько сирена окажется красивой.       Из морских пучин поднялся молодой мужчина. Его волосы были белыми и воздушными, как морская пена. Они и отвлекли поначалу Юджи. Он опомнился, когда корабль жалобно застонал под его ногами, накренился. С трудом уйдя от скал, всё круче уходящих в небо, он оглянулся.       Мужчина сидел на одном из выступающих камней и с любопытством смотрел на Юджи в ответ. Никакой враждебности в его взгляде юноша не заметил. Да и он уже проплыл мимо, неожиданно просто, не так, как обещала Нобара, наколдовывая бурю в амфоре и плеская солёную воду ему в лицо. Мужчина даже не открыл рта — не стал петь и пытаться утопить его. Юджи поднял руку и широко улыбнулся. Мужчина немедля помахал в ответ и со следующей волной скрылся под водой.       По жизни Юджи считал себя невероятным везунчиком. С этим соглашалась и его подруга то ли ведьма, то ли богиня, Церцея, которую он ласково называл Нобарой. И даже вечно мрачный Мегуми, о чьей сущности Юджи так ничего и не узнал, признавал его вечную удачу.       И теперь он встретил всего лишь одну сирену, не пожелавшую его убить, и каким-то образом проплыл меж Сциллы и Харибды, не заметив ни одну из них.       Но этого Юджи оказалось мало, и спустя год той же дорогой он плыл обратно. Нобара наверняка обрадуется, хотя и не покажет этого — будет бить его по голове и ругаться, что его путешествие было слишком опасным и неразумным.       Ему вновь удалось преодолеть узкое место меж скал, не найдя ни одно из двух чудовищ. И вновь он увидел одну лишь сирену.       Мужчина, которого он видел год назад, появился из морской пены. На этот раз Юджи прошёл ближе и разглядел, что глаза того закрыты плотной тканью. Возможно, сирена просто его не видит? Он легко удерживался на разбушевавшихся волнах, будто ему и не нужно было цепляться за скалы, чтобы оставаться на беспокойной поверхности воды.       — Эй! — перегнувшись через фальшборт, крикнул Юджи. Мужчина обернулся на его голос и улыбнулся, обнажая крепкие зубы. Людские зубы, не рыбьи. — Почему ты один?       Только задав вопрос, Юджи вспомнил, что ответ услышать не сможет. Сам ведь завязывал уши, чтобы ни звука не уловить.       Мужчина склонил голову набок, раздумывая, а после соскользнул со скалы, скрывшись в воде. Юджи не успел расстроиться. Море заволновалось, волны поднялись. Одна из них, разбившись об отвесную скалу, вдоль которой следовал корабль, обрушилась на палубу. Тёмная вода схлынула, и перед Юджи остался стоять высокий человек.       Он совсем не такими представлял сирен — по рассказам Нобары они живут стаями и все, как одна, уродливы. Но мужчина, стоявший перед ним, уродливым не был. Совсем наоборот, он был самым красивым человеком, которого за свою не самую долгую жизнь видел Юджи. А ведь однажды он столкнулся с Гермесом.       Мужчина возвышался над ним, как окрестные скалы над заливом, но был немногим крепче. Вблизи его волосы выглядели ещё белее — и оказались сухими. Лёгкой походкой, подходящей больше богу ветра Эолу, чем твари из морских пучин, он подошёл вплотную к Юджи и склонился к самому его лицу.       От сирены пахло морской солью и горячими от солнца камнями. Не было ни запаха крови, ни трупной вони, о которой ворчал Мегуми. Возможно, Юджи ошибся, и существо перед ним — не сирена?       Если бы Нобара увидела его, то всенепременно бы отчитала, но её здесь не было. Юджи стянул плотную повязку с головы, вынул пух из ушей. На него обрушился рёв бушующего моря, гром разбивающихся о скалы волн и скрип дерева, с трудом выдерживающего натиск стихии.       — Я Юджи!       — Легкомысленно, — хмыкнул мужчина, и его тихий голос перекрыл оглушительный рёв моря. — Но ты забавный. Я — Сатору.       Он улыбнулся, явно скрывая нечто важное, но Юджи это уже не интересовало. Они едва не налетели на одну из множества острых скал. Чудо, что пока он отвлёкся на нового знакомого, буря не уничтожила корабль.       Всего лишь за полчаса Юджи вышел из шторма. Его путь к Нобаре был гораздо проще и быстрее, чем дорога домой. Это было странно, но он не стал задумываться о подобных мелочах. В море, что ближе к миру богов, чем к людскому, многое было не подвластно его разуму, но Юджи давно с этим смирился и оттого был столь успешен.       Сирена не исчезла, пока он бегал от борта к борту и выправлял паруса. Сатору сидел под мачтой, опершись на неё спиной, и наблюдал за перемещениями Юджи. Как он делал это с повязкой на глазах?       — В этот раз ты не спешишь нырять, — обрадовался Юджи, падая рядом с новым знакомым. — Но и сейчас, и тогда ты не пытался утянуть меня на дно. Почему?       — Зачем мне это? — Сатору пожал плечами и подставил бледное лицо тёплым солнечным лучам.       — Разве вы, сирены, не едите людей?       Он не имел в виду ничего оскорбительного. Всего лишь по своему обыкновению говорил первое, что приходило на ум. Но Сатору не думал обижаться. Он был в благодушном настроении, которым заражал и Юджи, дополняя его радость легкого пути. Но приятная компания разбавляла его одиночество, и оттого на душе светлело.       — Сирены едят, — подтвердил Сатору. — Только я не сирена, хотя пою не хуже. Куда ты направляешься?       Юджи рассказал про Церцею, представившуюся ему Нобарой, поделился, что плывёт к ней, чтобы девушка не страдала в одиночестве.       — Обычно к ней приплывают либо сумасшедшие, либо извращенцы, либо боги, — размахивая руками, объяснял Юджи. Сатору смеялся над его словами, но это не было обидно. Его смех напоминал Юджи шелест мелких волн после долгого штиля. — А Мегуми совсем редко выбирается к нам. Вот я и решил её навестить.       — Не встречал человека, желающего навестить морскую ведьму, — отсмеявшись, поделился Сатору и склонил голову набок, посерьезнев. — Обычно она превращает заблудших к ней моряков в зверей.       Покачав головой, Юджи объяснил, что это не его случай. Впервые он оказался у Нобары случайно, но никогда не желал причинить ей боли. Казалось, Сатору относился к его рассказам о дружбе с Церцеей с некоторым недоверием, но слушал внимательно. Расстались они, когда закованный в высокие скалы перешеек, скрылся под водой. Сатору, не размениваясь на долгие прощания, похлопал Юджи по макушке и шагнул в море. Юджи подбежал к месту, на котором ещё мгновение назад стоял мужчина, и перегнулся через фальшборт. Волны мерно разбивались о борт, будто никто в них только что не нырял.       Нобара понятия не имела, кого он встретил вместо сирен, до момента, как Юджи упомянул белые волосы. Когда он подтвердил, что назвавшийся Сатору был в повязке, Нобара так сильно стукнула его по голове, что он пошатнулся.       — Ты даже не представляешь, кого встретил, недоучка! — возмущалась она. После добавила. — Если он не утопил тебя до сих пор и собирается проявлять расположение и впредь, то пользуйся этим. Иного пути для путешествий — нет.       Юджи соглашался с каждым её словом, опасаясь очередной вспышки темпераментной ведьмы. Вдвоём им было хорошо, хотя долго это продолжать и не могло.       Спустя всего лишь два месяца Юджи уже плыл назад, в мир людей. Мегуми так и не пришёл к ним ни разу за прошедшее время, и Юджи его не хватало. Но способа найти его и вызвать не было даже у Нобары.       В этот раз ему не повезло дважды — не встретиться с Мегуми и найти сирен.       Они были уродливы не так, как говорила Нобара. Страшные искаженные существа, в которых Юджи не увидел ничего, кроме жажды живой крови и молодой плоти. Привыкший беспрепятственно проходить от Церцеи к миру живых, он не предпринял ничего, чтобы защититься от сирен.       Голоса этих уродливых существ были столь прекрасны, что заставляли позабыть обо всём. Они забивали уши, пробирались к самому сердцу, заставляя его биться быстрее. Юджи одолела страшная жара, созданная его собственной кровью. Он скинул тунику, но этого было недостаточно. Он прошёл к фальшборту, уставился на тёмную отражающую неверные солнечные лучи поверхность воды. Там, на глубине, живёт холод. То, что сможет успокоить его жар.       Юджи перекинул ногу через борт, и море вспенилось, вспучилось. Хлесткая волна ударила в его лицо, и Юджи опрокинулся на палубу, откатился к противоположному борту. Корабль запрыгал на резко поднявшихся волнах, его бросало из стороны в сторону. Небо становилось всё темнее с каждым ударом стихии о худое дерево его судна.       Магические голоса сирен заглушил морской вой. Юджи подскочил, бросился вперёд, к носу корабля. Разбушевавшееся море выкинуло его к скалам, узкому проходу меж Сциллой и Харибдой, ни одну из которых он раньше не видел.       На месте, где Юджи дважды встречал Сатору, водоворотом закручивалась вода. Она ещё не завернулась в убийственное притяжение, но вскоре это наверняка должно было произойти, и Юджи вырулил в противоположную сторону, к скале Сциллы.       Он был одинок, и не было ни одного шанса выжить после встречи с чудовищем о шести голодных головах, но он хотя бы сохранит корабль.       Развернувшись почти поперёк пролива, он налетел на скалы. Корабль застыл на отмели и лишь чудом не опрокинулся. Юджи слетел с палубы и не успел уцепиться за борт. С головой нырнул в воду, волны накрыли его, не дав сделать и вдоха, отбросили дальше от корабля.       Юджи боролся со стихией, но у него не было ни шанса против зарождающегося водоворота. Его утягивало в пасть Харибды. Он из последних сил грёб, с трудом оставаясь на месте, и уже терял надежду на возвращение.       Под грудь обхватили длинные руки и с силой дёрнули вперёд и вверх. Через мгновения потери дыхания Юджи лежал на палубе, откашливая воду из носа и рта. Над ним склонился Сатору, внимательно вглядываясь в лицо.       На этот раз его глаза не были скрыты тканью, и Юджи едва не забыл, как дышать, перехватив чужой взгляд. Ярко-голубые, как лёд в горных реках, глаза прожигали его, зарождая в груди пожар, что раньше обманом создавали сирены. Юджи схватился за чужое плечо, когда Сатору повернулся, возможно, желая уйти. Мужчина остался на месте и потянулся к его хитону.       Юджи позволил задрать его до груди, но Сатору не стал обнажать юношу. Оторвал широкую полосу ткани, сложил её вдвое и повязал на глаза. Юджи не удержался, провёл пальцем по краю шершавой ткани и холодной гладкой кожи. Сатору поднял его на ноги и отступил.       — Не уходи! — вцепившись в локоть, попросил Юджи. Мужчина после недолгой паузы кивнул и уселся на прежнее место — под мачтой. — Я выведу нас отсюда, но не уходи, пожалуйста.       — Я здесь.       В устрашающей тишине они покинули логово Сциллы и Харибды, одну из которых сегодня Юджи едва не накормил самим собой. Он оглянулся на место, где зарождался ужасающий водоворот, но не увидел его. Волны мерно точили скалы, как было и в прошлые разы. Ничто не напоминало о том, что Харибда едва не поглотила его корабль вместе с тоннами воды совсем недавно.       — Ты спас меня, — выйдя из-под штормовых туч, позволил себя отдых Юджи. — Не знаю как, но спас. Спасибо!       Он обхватил чужую руку, крепко сжал. Не решился обнять Сатору, хотя и хотел. Тот знакомым птичьим жестом склонил голову набок.       — Не пробовал смотреть, куда плывешь, до того, как попадаешь в беду?       Юджи легкомысленно пожал плечами и позволил себе вольность — уложил голову на чужое плечо, прижался близко. Сатору не оттолкнул — обнял в ответ, под спину обхватывая длинной рукой. Той самой рукой, что вытащила его из морской пучины, из пасти Харибды, и не позволила угодить к Сцилле.       С тех пор Юджи дважды в год проходил через узкий перешеек девять лет подряд. Ему казалось, что ни Сциллы, ни Харибды на самом деле нет, их придумала Нобара и убедила в существовании ужасных монстров людей, чтобы те не пытались попасть к ней.       Он годами отказывался от сватовства и случайных девушек, помня, кто ждёт его в море.       Всякий раз он встречал Сатору. Чаще всего тот отдыхал на камнях, выступающих из-под воды, и, едва заприметив Юджи, перемещался к нему на корабль. Он провожал его от края перешейка до противоположного, старался задерживаться с юношей подольше, но всякий раз спрыгивал за борт, стоило скалам, упирающимся в небо, скрыться из виду.       Однажды Юджи, возвращаясь от Нобары, подошёл к скалам, но не поплыл дальше, остался на месте. Сатору, проникнув на корабль, растерянно оглядывался, наблюдая за происходящим сквозь плотную повязку, которую не снимал, как бы Юджи ни умолял.       — Почему не идёшь дальше? Харибда не поглощает воду, путь свободен. Держись её стороны, как обычно.       Сатору подошёл к Юджи, приобнял за плечи и положил голову на макушку. Юноша оперся спиной на чужую грудь, подрагивая от холода нечеловеческого тела. Обхватил чужие ладони и крепко их сжал, надеясь отогреть, поделившись людским жаром.       — Я не хочу домой, — признался Юджи, прикрывая глаза. — Выгоняешь меня?       — Оставайся, сколько пожелаешь.       На первый взгляд безразличный Сатору на деле обрадовался решению Юджи. Он днями не сходил с палубы, не возвращался в море, оставаясь с человеком. Запасов, подаренных Нобарой, хватило бы и на год жизни на корабле, но Юджи не смог злоупотреблять чужим гостеприимством.       Он видел, как с каждым днём Сатору всё дольше вглядывается вдаль, в морскую гладь, внимательно вслушивается в шелест волн и порой морщится, как от боли. Он просил Юджи не волноваться, но поводов становилось всё больше.       Одним днём человек не выдержал и, крепко обняв возлюбленного, объяснил, что им нужно расстаться.       Сатору не отпустил его. Сжал в ответ и больше не расцепил рук. Он целовал Юджи отчаянно, как много лет не целовал ни одного человека. Пытался удержать его всеми силами, но Юджи утекал сквозь пальцы, как вода. Он не мог видеть чужих страданий, поэтому вознамерился уйти.       — Если ты уйдёшь сейчас, то в следующий раз мы можем и не встретиться, — пользуясь последним шансом, предостерёг Сатору. — Я буду нужен другим, слишком долго сидел на одном месте. Юджи, что будет, если ты не найдёшь меня здесь?       — Я вернусь через полгода, обещаю, — пожимая холодеющие пальцы, убеждал Юджи. — Дождись меня, Сатору.       Приподнявшись, он прикоснулся невинным поцелуем к розовым губам, и Сатору поддался, отпустил его.       — Через полгода. Буду ждать.       Юджи отходил от скал Сциллы и Харибды с тяжёлым сердцем. Сатору, вопреки обыкновению, не плыл с ним, а остался промеж скал. Единственным светлым пятном в морских волнах между темнеющих камней под вечными штормовыми тучами.       Помня о том, кого оставил позади, Юджи быстро завершил все дела на суше. Его тянуло к морю, к Сатору. Уже через три месяца он вышел в море, навстречу возлюбленному. Без страха он вошёл в опасный пролив.       На одной из скал в обычно пустующей нише, сидели чудовища. Два огромных пса свесили морды, заметив корабль. Сцилла.       Боясь скорого появления остальных голов, Юджи отпрянул к противоположному берегу, где по счастью не кружился водоворот. Но псы, вопреки легенде, не отпустили его. Легко соскочили с насиженного места и побежали по отвесным скалам за Юджи. Одна из них, со светлой шерстью, приостановилась, готовясь к прыжку, и Юджи отпустил снасти. Один прыжок огромной твари уничтожит его корабль.       Воды поднялись, движимые волей разума, и смели псов со скалы, закружили, затягивая на глубину. Твари взвыли, но не от боли, а будто зовя на помощь. Из глубин пещеры вышел человек.       Сатору возник перед Юджи, крепко сжал его руку. Растрепанный и злой, он напоминал самого себя лишь отдаленно, но повязка на глазах оставалась неизменной.       — Уходим! — позвал Юджи и рванулся поправить руль. Сатору не отпустил.       Юджи дернулся ещё раз и замер.       — Не отходи от меня, — попросил Сатору и отпустил его руку. Прошёл к борту, и юноша послушно поспешил за ним. — Я готов подменить тебя! Отзови гончих!       Далекая темная фигура махнула рукой, и гигантские псы погребли к скалам. Волны выбросили их на берег, и мокрые твари, перепрыгнув через хозяина, спрятались в глубине пещеры. Но человек не последовал за ними.       — Можешь идти! Я забираю твоё время! — вновь замахал руками Сатору.       Его голос звучал гораздо мягче, чем раньше. Казалось, Сцилла не была его врагом. Юджи всё ещё не мог осознать тот факт, что чудовище из легенд оказалось человеком с ручными монстрами.       — Чего ты хочешь от Юджи?       Голос Мегуми ударил по голове, как пыльный мешок, которым однажды огрела его Нобара. Юджи оглянулся, пытаясь понять, откуда он.       — Тебе-то какое дело? — капризно переспросил Сатору и надул губы.       Но движения его выдавали волнение. Он вновь подхватил Юджи под руку, сжал до боли крепко.       — Отпусти его, — повторил знакомый голос. Юджи никогда не слышал эти ноты. Загробный холод.       Человек со скалы исчез, и через мгновение из тени Сатору поднялся Мегуми. Он недобро уставился на Сатору, стоя вплотную. Раньше Юджи и не замечал, насколько высокий его друг, теперь вровень стоящий с правителем волн.       — Ты не превратишь его в Харибду.       Сатору вздрогнул, и Юджи обнял его за талию, не успев задуматься.       — О чём речь? — спросил он у существа с лицом Мегуми.       — Я и не собирался, — не обратив внимания на вопрос, перебил Сатору. — Всего лишь предлагаю подменить тебя здесь. Иди на свой остров, я пригляжу за проливом.       Мегуми окинул его нечитаемым взглядом и наконец-то посмотрел на Юджи. Выражение его мгновенно смягчилось, черты лица разгладились, исчезли глубокие тени. Он подошёл ближе, и от ног его стелились чёрные тени, жгутами стягивающие весь корабль.       — Он держит тебя насильно? — Мегуми протянул руку, и Сатору вдруг подтолкнул Юджи к нему навстречу. — Я не отдам тебя ему, Юджи. Даже Зевсу бы не отдал.       — Я сам пришёл сюда, — поспешил успокоить друга Юджи. — И хочу остаться с Сатору.       Чёрные глаза расширились в удивлении. Мегуми взглянул через плечо друга.       — Не понимаю, зачем тебе это, — пробормотал он и подтолкнул Юджи в сторону, к самым тёмным пятнам на палубе. — И тем более, зачем смертный тебе, Сатору?       — Ты даже не подумал, что Юджи может мне просто нравиться? Довольно обидно, знаешь ли. И когда вы успели так сдружиться? Неужели у твоей ведьмочки?       — Говори о Церцее с большим уважением, она такая же богиня, как мы, — отрезал Мегуми.       Юджи казалось, что он случайно оказался посреди семейной разборки. Всё ещё не понимая, кем на самом деле являлись дорогие ему нелюди, он волновался всё сильнее. Поэтому он прервал их подозрительные переглядывания, встав между.       — Как я понял, ты — Сцилла, — обратился он к Мегуми, — но это всё ещё не решает проблему Харибды. Водоворот мы можем и не пережить, так что давайте отойдём подальше.       — Из него такая же Сцилла, как из меня Харибда, — вдруг рассмеялся Сатору. — Обе они мертвы, и нам приходится отдуваться, дежурим тут поочередно. Правда, не думал, что малыш Мегуми будет оставлять пролив на гончих. Как-то это не честно, учитывая, что я выполняю всю работу самостоятельно.       Мегуми пропустил чужие слова мимо ушей. Он пристально вглядывался в Юджи, которому под взглядом друга становилось всё неуютнее. Наконец-то тёмные глаза оторвались от него, и дышать сразу же стало легче.       — Юджи — добрый человек, за свою жизнь он не убил никого большего, чем овцу. Зачем он тебе, Сатору? От тебя самого смертью несёт сильнее, чем от любого пожара.       — Я ведь уже сказал. Я люблю его.       Уже поднявший руку Мегуми осекся. Было очевидно, что прямого ответа он не ожидал. Юджи и не знал, что он думает о Сатору, но явно ничего хорошего.       — И я люблю Сатору, — поспешил рассказать он и вновь встал плечом к плечу с любовником. — И хочу быть с ним. Что не так, Мегуми?       — Ты знаешь, кто он?       — А кто ты? — оборвал Сатору. — Уходи, пока я отпускаю. Уходи, Мегуми, не ссорься со мной.       — Думаешь, я боюсь тебя? — переспросил Мегуми.       Его людское обличье поплыло. Бледная кожа посерела и растянулась. Сам он стал выше, но доски не прогибались под его весом. С одежд стекали тени, переплетаясь с теми, что уже были на бортах. Небо потемнело, потянуло холодом, пробирающим до костей. Юджи мгновенно задрожал. Местами тени начали выцветать, вытесненные инеем.       — Я — Аид, и тебя не боюсь, — впился ледяными колючками с трудом узнаваемый голос. — И себя не стыжусь.       — Оставь эти представления, Мегуми, — замахал рукой Сатору. Казалось, всё для него было игрой. Юджи ногтями впился в чужую руку. — Ты бы ещё Зевса позвал. Давно ведь не видели его самодовольную морду, а тут такой повод всё разрушить.       — Думаешь, он позволит тебе забрать смертного? Того, кого сам отметил?       Волосы Юджи встали дыбом, по загривку побежали крупные мурашки. Сатору уже полюбившимся жестом провёл ласково по макушке, успокаивая.       — Думаешь, он позволит тебе забрать Церцею? — Сатору опустил лицо на долгие мгновения. — Я предлагаю тебе сотрудничество, Мегуми. Отдай мне Юджи, и я отпущу с острова Церцею. Больше море не будет ей клеткой, даже Зевс не сможет её найти и остановить.       Угрожающая нечеловеческая фигура сжималась гораздо дольше, чем проявлялась. Мгла медленно отпускала бледную кожу, лёд не хотел исчезать. Но через несколько минут на корабле вновь стоял Мегуми, такой, каким его привык видеть Юджи.       — Что ты хочешь взамен? — он перевёл взгляд с не успевшего ответить Сатору на Юджи. — Одно твоё слово, и я заберу тебя.       — Чтобы он не задохнулся под водой, — Мегуми нахмурился, озадаченный. Сатору же вновь разулыбался, пряча тревоги. — Не так уж сложно для тебя, повелитель мёртвых? Просто не забирай его.       Мегуми скривился и кивнул. Сатору сжал пальцы Юджи, привлекая внимание. Обернувшись, юноша поймал лёгкий поцелуй в губы. Довольный собой мужчина покачал головой и отстранился. Юджи не успел его поймать, как волны смыли его след с палубы.       Он подскочил к фальшборту, нависая над морем и вглядываясь в глубину.       — Если хочешь быть с ним, иди, — недовольно подсказал Мегуми. Подойдя ближе, он пожал плечи Юджи. — Если не хочешь, оставайся здесь. Он не посмеет навредить тебе.       — Нобара знает?       Удивленный его вопросом, Мегуми отступил. Он казался столь сбитым с толку, что Юджи даже стало его жаль.       — Я не говорил напрямую, но уверен, она догадывается.       — Вот и я догадывался, — с облегчением признал Юджи. — Правда, сначала я думал, что он — сирена. Потом — Харибда.       Мегуми покачал головой, и Юджи улыбнулся, махнул рукой. Отступил к борту и всё же сломался, кинулся к другу, сжал его в объятиях. Мегуми, промедлив, обнял в ответ.       Юджи шагнул за борт без тени страха. Воды сомкнулись над его головой, и из воды тут же появился Сатору. Теперь было очевидно, что его волосы не похожи на морскую пену — они были ей. Юджи схватился за протянутую ладонь и ощутил, как его принимает в свои объятия всё море, от далёких родных берегов до песка на недостижимых для людей глубинах. Чувствовал, как беспокойно разбиваются о скалы волны зарождающегося водоворота и испаряются под палящем солнцем лишенные тревог воды штиля у земель гигантов. Узнал самого себя в улыбке моря, расцветшей на лице напротив.