ты головная боль, но будь рядом со мной

— Дай прикурить. Хриплый голос отражается от стен, и Телдрин знает, что это единственный звук, который он услышит за ближайшие несколько часов. Щелчок зажигалки неприятно бьёт по ушам в пустой комнате. Под ними — этажей двести, не меньше. Вокруг — пыль и песок, гонимые неумолимым ветром. Панорамные окна заботливо защищают их, прикованных одними наручниками к новенькому радиатору. Зачем одной из самых жарких стран отопление? — Напомни, нахрена я согласился на это? — Нелот тянет его руку, поправляя железный обруч на затёкшем запястье. Дым расползается по комнате, и Телдрин не знает, стоит ли надеяться на исправность сигнализации. — Потому что ты любишь меня. И деньги, конечно, — хмыкает, цепляя губами зависшую между ними сигарету и вдыхая горечь дешёвого табака с приторным ягодным ароматизатором. В такие моменты начинаешь задумываться о вреде курения, наверное. Сидя в заднице мира — скорее на его макушке — задумываться приходится о многом. — Конечно. И просто обожаю застревать посреди задания, пока у меня в лаборатории чёрт-те что творится. Новенький радиатор впивается в позвоночник, и Телдрин дергает цепочку наручников, морщась от звука. Пустая комната — и карманы, пусть боги проклянут их нанимателей-мафиози — надежд на завалявшуюся скрепку или булавку не внушают. — У меня в трусах булавка, — бросает как-то невпопад Нелот, сразу отмахиваясь от чужого взгляда. — Да утром резинка оторвалась, мне лень другие искать было. Телдрин может только рассмеяться — измученно, но искренне. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — тянется, мажа губами по колючему подбородку. К заднице начинает притекать кровь, и он кривится от покалывания. — Сам достанешь, или мне помочь? Нелот машет в воздухе сигаретой, мол, руки заняты, и придвигается ближе. На еле слышное «лентяй» отвечает клубом едкого дыма. Телдрин ловко расстёгивает ремень и пуговицы, со слишком довольной ухмылкой цепляясь за поношенную резинку белья и проводя кончиками пальцами там, где сейчас совсем не надо. Просто потому, что Нелот вздрагивает слишком сладко, чтобы не воспользоваться возможностью. Булавка выглядит как приз и долгожданное спасение, и он быстро взламывает замок наручников, наконец-то встряхивая онемевшее запястье. — Ты идиот. Но хотя бы умный, — Нелот встаёт, кряхтя, и коротко целует, уже мечтая выбраться из этой чёртовой дыры. — И красивый, — уворачивается от подзатыльника, добираясь до двери, за которой их явно ждут вооружённые охранники, и бросая взгляд на Нелота. — Повеселимся? — Только если ты оплачиваешь ужин. — Всё, что угодно, дорогой, — и открывает дверь, предвкушая хороший вечер.