Упавшая книга

— И без жалоб, Эванс, это же такой шанс! Мы первые напишем о его предпочтениях! — Да, понял, босс… — раздосадованно кивнул Гарри мистеру Фостеру, главному редактору «Какого колдуна». Как единственный заявленный бета среди корреспондентов Гарри регулярно получал задания, для которых требовалось «нейтральное» лицо. На самом деле, он пошёл в журналистику просто на зло родителям, чтобы не становиться в глазах публики завидным женихом с толстым кошельком, и потому что дурацкая слава профессионального игрока в квиддич не привлекала его от слова совсем. Для работы в журнале Гарри даже фамилию и внешность сменил — Сириус подсобил. Корреспондент Гарри Эванс, худой очкарик с русыми волосами и непримечательными карими глазами, привлекал гораздо меньше внимания, нежели Гарри Поттер — миниатюрная копия главного аврора и знаменитой невыразимки, которая вместе с коллегой изобрела лекарство от ликантропии. «Нет, спасибо, — подумал Гарри. — Не надо мне такого багажа». Шансом, по словам босса, оказалось интервью с самыми могущественными незамужними омегами Магической Британии. И впервые сам министр согласился на встречу такого формата: раньше он давал интервью только по политическим вопросам и частную жизнь тщательно оберегал. Потому Гарри оставил главу их славного государства напоследок. С остальными омегами, женщинами и мужчинами, он был вежлив, ненавязчиво обходителен и почти мил, как и ожидалось от юного беты — корреспондента «Какого колдуна». Всех этих омег объединяли карьерные амбиции. Они отказывались заводить семью и давать волю инстинктам, пока их жизни подвергались опасности, или пока не хватало бы времени на мужа и ребёнка, или пока бизнес требовал постоянных разъездов … В общем-то, Гарри отлично их понимал. Современная магия позволяла практически полностью блокировать порывы альф и омег к поиску партнёра и так называемому спариванию, бетам вообще жилось легко. Не то чтобы Гарри находил собственную природу мерзкой, просто в восемнадцать лет он не был готов искать вторую половинку. Это бы означало знакомство с сердобольными родителями, обязательное введение в род, рождение наследника или двух, совместные отпуска — никакой свободы. Гарри хотел лет пять спокойствия, прежде чем окунаться в сложную взрослую жизнь. К счастью, его младшая сестра выпускалась из Хогвартса через полгода и, в отличие от Гарри, планировала устраивать вечеринки для поиска спутника чуть ли не каждый месяц. Родители готовились к борьбе кандидатов за её руку… И о Гарри пока позабыли. Он ждал в приёмной министра уже час, на всякий случай придя заранее. Ассистентка, слегка тронутая кузина Сириуса, то и дело поглядывала на него и нервно грызла перо. Однако в назначенное время она всё-таки позволила ему войти. В конце дня министр Гонт выглядел удивительно свежим, возможно, из-за лёгких косметических чар. Гарри научился распознавать их на злоупотреблявшей ими сестре. Он поздоровался, выразил комплимент опрятности кабинета и начал задавать те же вопросы, что и всем предыдущим омегам. Интервью не должно было занять больше получаса. Министр Гонт не слишком заинтересованно, но подробно отвечал. В действительности Гарри не нравилась аккуратность, вылизанность этого места. Всё лежало на своих местах, на равных расстояниях, идеально параллельно линиям стола. И чем дольше Гарри смотрел, тем больше нарушений в идеальном порядке он замечал. На полке с книгами не хватало одной, и Гарри нигде её не видел. — Что вы думаете о подавителях? — спросил он, пока его зачарованное перо записывало под диктовку их разговор. Ответ был таким же скучным и наверняка не особенно правдивым. Ароматическая свеча погасла незадолго до прихода Гарри, и её ванильные нотки почти выветрились, сменившись запахом горького дыма, сырых подземелий и прелых листьев. Собственный секрет министра Гонта распространялся по комнате, и Гарри начинал чувствовать себя неуютно. — Вы никогда не искали свою половинку? — Искал когда-то, — вздохнул министр. На висках у него выступили капельки пота. Его горький запах усиливался. — Я давно отчаялся, но кое-кто вселил в меня надежду. Один маленький альфа… Гарри прикусил губу. Он умело скрывал свою природу годами, но под таким напором феромонов неспаренного омеги любая маскировка рано или поздно слетала. Проверять её стойкость Гарри совсем не хотелось. Министр обвёл языком сухие губы. Занавеска за его спиной была частично отдёрнута — несимметрично. — В-вы… хорошо себя чувствуете, сэр? — Гарри прочистил горло. — Может, нам закончить интервью? — Мы можем продолжать, — тягучим голосом проговорил министр. — Я прекрасно себя чувствую. Знаете, мистер Эванс, — добавил он с напускным весельем, — ни с одним журналистом у меня ещё не было такого комфортного общения… Ни с одним человеком, возможно. Улыбка министра Гонта пугала. Она не была лживой, как предыдущие, просто больше напоминала хищный оскал. Глаза министра странно заблестели, когда он произнёс фамилию Гарри. — Сэр, вам нужно домой. — Да-а, — продолжал плотоядно кривить губы министр. — Дома нам будет ещё комфортнее… «Нет, нет, нет…» — бухало в голове у Гарри. Всего за минуту кабинет, казалось, весь пропитался чадом. Влажный запах подземелий и гниющих листьев разъедал рецепторы Гарри, становясь почти невыносимым. Он с трудом проглотил ком в горле и поднялся. — Журнал «Какой колдун» благодарит вас за сотрудничество, — затараторил Гарри, пятясь к выходу. Перо плыло за ним, не переставая записывать. — Я обязательно пришлю вам черновой вариант перед печатью, сэр. До свидания. Гарри не успел ни схватить свой прытко пишущий инструмент, ни открыть дверь. Раздался звук упавшей книги. — Уже уходишь? — прошептал министр над самым ухом Гарри, вдавив его боком в стену. Облако сбивающего с ног дурмана окутало их обоих. — Сэр, отпустите меня. — Гарри попытался задержать дыхание, но это не помогло. Он с ужасом осознавал, как часто стучало его сердце, разгоняя кровь. В некоторых частях тела она была совсем не нужна… — Сэр, вы не в себе, вам надо… Министр Гонт не слушал, слишком увлечённый обнюхиванием шеи Гарри. Его руки шарили по мантии, выискивая застёжку. Вдавив ногти глубоко в ладони, чтобы не полезть с кулаками на министра, Гарри резко развернулся. Тот возвышался над ним, как коршун. Его зрачки были расширены, а рот соблазнительно приоткрыт. Гарри никогда не встречал омегу со столь подавляющим присутствием. Он предупреждающе зарычал, отталкивая министра от себя. Разница в росте сыграла с Гарри злую шутку: руки министра Гонта оказались длиннее, потому он успел схватить Гарри за запястье и утянуть за собой на так кстати подвернувшийся диван. Сильные бёдра сдавили торс Гарри, и он навалился животом на очень выразительную твёрдость. — Никак не могу разобрать твой запах полностью, — промурлыкал министр, пожирая взглядом напряжённое тело Гарри. — Даже слабый отголосок — что это, патока? — сводит меня с ума… — Сэр!.. Министр дёрнул Гарри за ворот вниз, снова уткнувшись ему в шею. — Свежесть после дождя, — шептал он, щекоча горло Гарри своим горячим дыханием. — Бадяга… Я угадал? Какой необычный букет. — Кто бы говорил, — буркнул Гарри и, высвободив руки, отпрянул от готового его сожрать омеги. Усмехнувшись, министр Гонт разжал ноги. Блеск из его глаз никуда не пропал, но улыбка смягчилась. Гарри аккуратно приподнялся, однако даже осторожное движение вызвало у министра тихий стон. Поза, в которой они находились, была очень компрометирующей. Наконец Гарри встал с дивана и отошёл от министра на пару шагов. — С вами все интервью такие… интенсивные? — пробормотал Гарри, поправляя мантию, которая впилась ему в пах. Он никак не мог избавиться от тлетворного возбуждающего запаха, забившего его нос. — Позвольте мне загладить свою вину, мистер Эванс… Гарри. В полдень субботы, допустим, в греческом ресторанчике на Плендер-стрит, — предложил министр с лукавой ухмылкой. — Я давно ждал нашей встречи — с тех пор, как увидел тебя на осеннем приёме на побегушках у Фостера. Но не мог же я просто подойти к тебе у всех на виду. — А соблазнить в своём кабинете могли? — вспыхнул Гарри. С ним играли, а он и не понял. Как глупо. Ещё и маскировка раскрылась — прощай, работа. — Боюсь, я согласился на интервью, совсем забыв, какой сегодня день. — Министр сел ровнее и свёл ноги вместе, однако с растрёпанными волосами и румянцем на щеках выглядеть приличнее не стал. — Но мы можем продолжить, если хочешь. Глубоко вздохнув, Гарри покачал головой. Запах министра Гонта по-прежнему обволакивал его, искушающий и одновременно душащий своей горечью, но потихоньку рассеивался. Он наконец мог мыслить яснее. Вероятно, министр не разыгрывал его. И добиваться увольнения тоже не собирался. Просто вёл себя как мудак. Перо с блокнотом парило неподалёку от двери и всё это время не переставало строчить. Гарри поймал записи и заглянул в них только для того, чтобы со смущением спрятать блокнот в карман. Министр негромко засмеялся. — Обзавёлся компроматом на меня, какой плохой мальчик. — Вы невыносимы. — Знаю, — министр Гонт грациозно поднялся и подступил к Гарри, склонив голову так, словно спрашивал разрешения. — На приёме я боялся, что ошибся. Но возникшая между нами искра не врёт. Гарри фыркнул. — Не понимаю, о чём вы, сэр. — За закрытыми дверями зови меня Том. — Я больше не останусь с вами за закрытыми дверями, сэр, — не скрывая обиды и тлеющей злости, ответил Гарри. — Но вы задолжали мне интервью. — Значит, в субботу? — подмигнул ему министр Гонт. Выбежав из кабинета, Гарри не сдержал короткого разочарованного рычания — кричать в приёмной министра не решился. Опустив веки, он на секунду представил, что бы произошло, если бы министр добился своего… А потом Гарри понял, что, может, целью было вовсе не поиметь его. Какая-то проверка властного хитрого омеги. Которую Гарри… прошёл? Ассистентка поводила носом и замахала на него рукой, предлагая поскорее уйти. Он и не собирался задерживаться. Ему ещё надо было объяснить Фостеру, что встреча с министром не задалась… Утром на кухне Гарри ждала завёрнутая в зачарованный пергамент книга. Она хранила в себе стойкий запах горького дыма, сырых подземелий и прелых листьев. Заголовок был на греческом, и Гарри не мог его прочесть. Впрочем, он догадывался, где и у кого спросить.