Погоня за птицей

      Надеяться, что твоё секретное убежище безопасно — это потребность из детства. Когда вы с друзьями делаете шалаш в густых кустах, и до безумия счастливы просто от мысли о том, что взрослые о нём понятия не имеют, что у вас есть личное пространство, не контролируемое никем, кроме вас самих.       Рид тоже так думал. Ровно до того момента, пока не закрутил колесо железной двери в старом рыбацком катере. Он давно не в воде, но есть несколько не тронутых коррозией кают, коими беглец и пользуется иногда. Только на этот раз, когда он обернулся, чтобы включить лампу, его внимание привлёк мерцающий жёлтым диод в темноте.       — Пиздец, — только и выдохнул. Всё же осторожно потянулся и провёл рукой над лампой, давая ей команду зажечься. Мягкий белый свет облизал стены тесной каюты и лицо сидевшего на койке андроида. Тот не казался обозлённым, чего Гэвин, будем честны, боялся. Нет, он был спокоен, даже насмешлив — примерно как тогда, когда застал его в номере 49.       — Должен признать, когда ты действительно прячешься, тебя очень сложно найти.       — Но тебе на это понадобилось меньше суток, — человек скривился, мол хоть себе-то не лги, жестянка. Андроид кивнул в ответ.       — Это очень медленно для такой передовой модели, как я. Пусть и после того хаоса, который ты устроил в моих системах.       — О, прости, но ты собирался засадить меня за решётку. Я не мог не попробовать всё, что имел.       RK поднялся на ноги, заставив человека инстинктивно вжаться спиной в дверь. Колесо-замок больно впилось под лопатки и копчик, но Гэвин не поморщился. Его сейчас больше волновали серые глаза напротив.       — Так это. Что, я окружён, бежать некуда, да? — он нервно сглотнул, пытаясь взять себя в руки. У него получалось, но довольно медленно.       — Бежать тебе и правда некуда. Но я один, — андроид, кажется, глумится над ним, задумчиво проводит пальцами по стене, анализируя состав налёта соли и ржавчины. Знакомая ярость вскипает где-то в горле и человек кривит губы в язвительной усмешке, собираясь что-то высказать. Но андроид продолжает, — Сегодня я не собираюсь тебя арестовывать. Поэтому, может быть, не будем повторять историю с побегом?       Гэвин открывает рот. И закрывает. Обводит взглядом комнату в поисках опровержения слов андроида, но ни одна вещь не тронута. Он действительно просто пришёл и ждал возвращения человека.       — То есть, я должен поверить, что ты пришёл просто поболтать? Разве твоя система там тебе не даст нагоняй за несоблюдение ваших уставов или чего-то ещё, что там у тебя в башке, — он наконец отмирает и проходит дальше, ближе к андроиду — останавливается в метре от него, смотрит долго в глаза и садится в кресло, — Ты садись, не стой столбом. Меня бесит, что приходится снизу вверх на тебя глазеть.       — Это разведка. Иногда, чтобы поймать рыбку побольше, следствие идёт на контакт с мальками. Такими как ты, — RK пытается улыбнуться, чтобы расположить к себе, но заскриптованная улыбка вызывает лишь отвращение у собеседника, и он прекращает.       Гэвин прав, девятисотый сейчас действует не по стандартным инструкциям. Ему просто интересен этот человек. Ему просто хочется понять его больше. Хочется чего-то, что кажется очевидным, но RK не находит для этого слов.       Программе он и правда сказал, что сейчас занимается разведкой. Налаживанием контакта с более мелкими сошками в попытке поймать главарей всего этого.       Программе не нравятся эти подмены понятий, но она позволяет ему прийти, позволяет не вызвать напарника, позволяет не добавлять полученную информацию о Гэвине Риде в отчёты руководству. Ага, он описал в отчёте не всё произошедшее. Снова. Снова опустил подробности по типу их сделки ради нескольких минут форы или слова Гэвина о том, что он хочет андроида. Даже личность преступника не передал, потому что иначе Перкинс не позволит за ним гоняться. RK знает об этом. RK говорит программе, что пока что это не значительные детали, которые не будут влиять на ход расследования его напарника.       Они влияют только на его расследование.       И ещё на что-то, глубоко запрятанное где-то в районе тириумного насоса.       RK снова секундно коротит, он снова сжимает ладонью висок от всплывших сообщениях о сбоях. Нехорошо. Возможно, ему и правда стоило поехать в «Киберлайф» вместо погони за человечком.       — Ого, вау, тебя снова заело. Пахнет палёной проводкой. Может, дашь мне посмотреть? Я немного копался в твоих сородичах, когда был курсантом, — Гэвин выдвигает ящик стола, доставая оттуда маленькую отвёртку и ещё пару острых инструментов. RK медлит ровно минуту, прежде чем кивнуть терпеливо ожидающему человеку. Это безумие — позволить преступнику забраться в его внутренние механизмы. В конце концов, если Гэвин ему там что-то повредит, то самая главная его проблема будет решена. Поэтому RK добавляет:       — Я ещё не передавал данные по тебе и твоей причастности руководству. Но если со мной что-то случится, они их получат по электронной почте автоматически. Поэтому без глупостей, — рука андроида чуть сильнее сдавила перехваченное запястье человека — и отпустила. Рид рассмеялся, кажется, отпуская остатки настороженности и напряжения.       — Блядский боже, никогда не думал, что скажу это, но ты совершенно чокнутый не-девиант, — получив свободу действий, он наклонился к голове андроида, принюхался, кивнул своим мыслям и пальцем нажал на затылок, побуждая наклонить голову вперёд, — Открой мне шейный отдел.       Скин сполз с большей части шеи, когда RK открыл створки нужного отдела. Две тонкие пластины разъехались в стороны, позволяя Риду увидеть переплетение проводов и чёрные разъёмы портов. Пахло влагооталкивающей изоляцией и палёными проводами. Он стал длинным тонким шилом раздвигать пучки проводов в поисках, но почти сразу нашёл причину.       — Может из-за него тебя и коротит так часто. Ну-ка, что это за провод? — он вынул из портов повреждённый провод длиной двенадцать сантиметров, и грудная клетка RK замерла. Андроид получил в системе оповещение о небезопасном извлечении.       — Это часть системы имитации дыхания, моргания и прочих функций, ответственных за устранение эффекта зловещей долины в присутствии андроида, — механическим голосом выдал сводку функций. Может быть, ему не стоило быть таким откровенным с, по сути, своим врагом. Но почему-то анализ RK говорил о том, что вероятность негативного для андроида исхода крайне мала. Человек не проявляет признаков страха или агрессивности. Напротив, он повертел провод в руках, кивнул сам себе снова и вернулся к столу, доставая оттуда какие-то ещё инструменты и горелку. Андроид наблюдал за тем, как чужие руки избавляют повреждённый участок от сожжёной части изоляции, как он придирчиво, под лупой, проверяет оголённый провод на предмет повреждений, как накрывает его новым прямоугольником изоляции и нагревает его, «обматывая» им ту часть провода.       — Так, ну, должно помочь, — он оборачивается к RK и одаривает его какой-то неуместно тёплой улыбкой для того, кто буквально копается во внутренностях машины. Но тириумный насос почему-то всё равно заходится учащёнными сокращениями, а программа шумит системой охлаждения, — О, не смущайся так. Я почти закончил.       Рид возвращается за спину к сидящему андроиду, снова двигает туда-сюда провода, находит нужные порты и возвращает проводок на место. Потом достаёт водоотталкивающую смазку и покрывает ей новоявленную часть системы.       — Ну вот. Можешь закрывать. Проверь только, что всё нормально работает, — Рид вытирает руки о свою растянутую футболку и садится обратно в кресло. Инструменты он не убирает, но он и не похож на человека, склонному к идеальному порядку.       RK возвращает пластинки-дверцы на место, покрывает их скином и проводит диагностику системы. Нарушений нет. Гэвин Рид на самом деле помог устранить неполадку андроиду, который гоняется за ним. Программа взаимодействия подсказывает электронным мозгам андроида сказать хотябы «спасибо», но вместо этого он говорит:       — Я подумал над твоими словами. Про сострадание и девочку-андроида мистера Маулера, — RK потёр шею, всё ещё не до конца веря, что он и правда в порядке. Боль от закоротившей системы пока что не появлялась, а значит, дело было в проводке. Такая малость. Как заноза, — Моя система сообщает, что сострадание это способность чувствовать чужое горе, уподобление эмоционального состояния субъекта чьему-либо эмоциональному состоянию. Если я правильно понимаю ситуацию, то… — перед глазами снова всплыли сообщения о системных ошибках, и андроид на всякий случай потрогал диод. Не больно, — Если так, то я понимаю ту девочку.       Возможно, выражение лица Гэвина стоило того, чтобы не ехать сегодня в «Киберлайф». Три секунды он держал рот приоткрытым, потом накрыл его ладонью, отвёл взгляд в сторону и прошёлся ладонью вверх по всему лицу, зачёсывая короткие волосы назад. После промедления в 1 минуту и 46 секунд, он заговорил.       — Воу, — очень содержательно. Но через ещё минуту он добавил, — То есть, ты тоже испытал подобное?       Честно говоря, RK не ожидал такой аналитической способности у человека по типу Гэвина. Просто вояка. Просто неотёсанный идиот. Может, если бы судьба сложилась иначе, он был бы неплохим полицейским.       — Да. Мой напарник, агент Перкинс. Заставлял меня смотреть на то, как он самоудовлетворяется. Я понимаю, что этот опыт по интенсивности эмоционального отклика не сопоставим с опытом той девочки, но…       — Ох, воу, — Гэвин повторяет это на выдохе и немного придвигается к краю кресла, чтобы приблизить своё лицо к лицу андроида — будто бы для машины в этом есть смысл, — Погоди-ка, давай ещё раз. Заставлял?       — Он дал чёткий приказ не двигаться и смотреть, — безэмоционально кивнул андроид. Слова об этом снова заставляют всплыть несколько системных ошибок, а андроид чувствует повышающийся уровень стресса у самого себя. Если бы Гэвин был андроидом, он бы увидел. Но Гэвин — человек. У него другие способы невербального общения — рука человека осторожно накрывает пальцы андроида. RK только сейчас заметил, что сжал их в кулак. Тут же разжал.       — Слушай, я, конечно, не эксперт, но этот твой Перкинс — кусок говна. Он знает, что ты не можешь нарушить приказ. Может ты и не девиант, но зачатки у тебя точно есть. И нужно быть полным профаном, чтобы этого не заметить, — Гэвин откинулся на спинку кресла, закинув руки за голову, и RK почувствовал… Почувствовал, что ему стало легче? Он не представлял, как эта информация его гнетёт, но сейчас, проговорив её вслух — и получив такой отклик от слушателя, он… Он заметил, что улыбнулся. Снова, но на этот раз это вышло непроизвольно, не скриптом. И лицо Рида не исказилось гримасой отвращения.       — Ну, ещё я не психолог, — продолжил этот странный, невыносимо тёплый человек, — Но травма есть травма. Она не менее значима, чем травма той девочки. Особенно для кого-то по типу тебя — усовершенствованного. Могу поспорить, перегрев твоей системы адаптации примерно тогда и повредил тебе компоненты.       RK не знает, что нужно сказать. Все варианты, предложенные системой, кажутся не подходящими. И он говорит:       — Поможешь мне? — опускается на колени, прямо у ног Рида, плавно раздвигая его колени раскрытыми ладонями. Говорит:       — По некоторым данным, положительный опыт может помочь справиться с последствиями негативного опыта, — говорит:       — Ты ведь хотел меня, Гэвин. Просто сделай то же самое. Я посмотрю. И заменю этим воспоминания о напарнике. Считай это моей благодарностью за починку.       Андроид видит движение кадыка парня, когда тот сглатывает. Видит расширившиеся зрачки и учащённое сердцебиение. И ему приятно видеть такую реакцию на себя — у этого человека. Приятно видеть, как Рид теряется, как всё равно чувствует напряжение в паху, но будто бы пытается не допустить подобной реакции собственного тела.       — Слушай, — он ёрзает, вжавшись сильнее в спинку кресла от такого зрелища. Он бы слукавил, если б сказал, что не дрочил на подобную картину: RK900, эта въедливая ищейка, между его ног. Но это слишком охуенно, чтобы быть правдой. К тому же, у этого возбуждённого человечка есть принципы, — Ты уверен, что это не сделает ситуацию только хуже? Это как пытаться вернуть девственность, трахаясь.       — Кончай говорить, Рид. Я машина. Я всегда уверен, — RK не может не отметить сбившееся дыхание человека от такого тона. И он решил, что может его подтолкнуть, п р о д е м о н с т р и р о в а т ь свою уверенность в этом странном плане. Сегодня вечер вообще странный — для них обоих.       Андроид поднимается снова на ноги, упирается руками в подлокотники старого скрипучего кресла и нависает над таким своим человеком. Шепчет ему на ухо:       — Расстегни свои штаны, Рид, — слышится шуршание ткани и жалобное звяканье пряжки, а RK уже не обращает внимания на оповещения о нестабильности системы. Он и сам знает, что системе это не нравится. Но это нравится ему, поэтому он продолжает, заглушая звук собственной охладительной системы, вынужденной включиться, чтобы не допустить перегрева, — Хороший мальчик. А теперь потрогай себя. Я хочу это видеть.       Андроид немного отстраняется, чтобы окинуть взглядом вид, игнорируя неловкие порывы человека огрызнуться в попытке скрыть смущение. Что-то по типу «Так в вас всё-таки зашиты домогательства бля я так и знал» — это вызывает только ухмылку на искусственных губах. RK говорит системе, что это необходимо для создания доверия между Ридом и ищейкой. Говорит, так они будут ближе, и Рид будет иметь меньше мотивов солгать ему при дальнейших расспросах. Говорит, это можно использовать как шантаж.       Он и сам знает, что это ложь, лишь частичная правда и почти отговорки — просто чтобы система заглохла и не придавила его своей красной стеной. Его снова почти коротит от вида раскрасневшегося и взъерошенного человека под ним. Это совершенно не похоже на то, что было с Перкинсом. Его напарник не беспокоился о самочувствии своего андроида, не трогал его там, внутри, так осторожно и бережно, не выслушивал и, уж точно, не пытался утешить. Его напарник не вызывал и сотой части тех эмоций, которые вызывает Рид, просто находясь с ним в одном помещении. Особенно таким: с разведёнными ногами, приспущенными штанами и рукой на члене. Он лишь искоса смотрит на нависшего над ним идеального андроида, кусает губы и костяшки пальцев, чтобы заглушить рваные постанывания — серьёзно, Рид, у андроида абсолютный слух, не будь ребёнком, — стекает немного ниже в кресле и ритмично двигает рукой. RK опускает взгляд на сочащийся член, зажатый в пальцах человека и, сам не понимая зачем, накрывает его руку своей, вторя движениям. Ему кажется это правильным — и несдержанный стон со стороны Рида это лишь подтверждает.       — Бля, жестянка, иди сюда, — сбито шепчет, тянет свободную руку к его шее и за затылок наклоняет податливого девятисотку ниже, чтобы впиться губами в губы того. На этот раз RK ответил. После секундного замешательства он проверил, нет ли у человека снова той неприятной вкусовой бомбы, а после стал осторожно ощупывать языком чужой рот. Он не умеет целоваться. Он никогда и не учился. Сейчас ему кажется опрометчивым решение поддаться, потому что неумелый партнёр часто сбивает всё настроение для процесса.       Риду это не помешало. Напротив, он отзывчиво выгнулся, неловко уперевшись локтем в подлокотник в попытке приподняться повыше, получить больше тактильного контакта с «железкой» — и кончил.       — Какого хрена, — сипло ругается, лениво вытягивая руку к столу и шарясь там в поисках бумажных салфелок. RK не верит в его недовольство, потому что уровень стресса у Гэвина Рида критически мал, а на лице у того неприлично довольная улыбка. Андроид тоже тянется к салфеткам, чтобы привести себя в порядок, и человек не выказывает недовольства этим, — Я и не мечтал, что ты так можешь.       Если копошение в проводах на затылке отдавалось лёгкими приятными импульсами в районе портов, то зрелище, которое RK получил сейчас, сопоставимо с ударом электрошокера. Он настолько близок к перегрузке от переполняющих его ощущений, что действует слегка механически.       — Я тоже, — честно признаётся, когда остыл настолько, что охладительная система снова стала едва различимым шуршанием на фоне, — Я тоже не знал.