.
27 июля 2024 г., 01:54
Отпуск у Авантюрина продлился совсем недолго. Несмотря на весьма вескую причину в виде едва ли не несовместимых с жизнью травм, Корпорация относилась со всей строгостью к режиму сотрудников, даже настолько высокопоставленных, как Опорные Камни. А потому уже спустя две недели после начала «отдыха» телефон Авантюрина начал разрываться от сообщений вроде: «Поскорее поправляйся, тебя очень не хватает!» пассивно-агрессивного толка. А через месяц от былой обходительности и вовсе не осталось следа, и содержание смсок уже начало походить на угрозы: «Авантюрин, ты нужен. Заканчивай все свои дела, пока тебе для них не прислали помощь.»
И вот Авантюрин был вынужден вернуться на свой пост. Жизнь снова превратилась в рутину из отчетов и совещаний, — миссии вроде Пенаконии попадали на зубок крайне редко, а он так и вовсе ходил по тончайшему льду после всего наведенного шороха. Следующий шанс себя проявить на серьезном деле представится еще ой как нескоро.
Жизнь Бутхилла тоже вернулась к привычному темпу. Он колесил по планетам, недоступным для обывателей, любовался природой и живностью, спал под открытым небом и пробовал бадягу со всех уголков необъятной галактики. Признаться, такой непредсказуемый, первобытный образ жизни, когда каждый прием пищи — это шанс словить дикий трип от неизвестного сорта ягод, а попытка найти ночлег — квест с вероятностью не проснуться, нравился ему куда больше, нежели шелка и позолота, от которых так тащился Авантюрин.
И все же одно тяготило его. Несмотря на целый месяц тщательных пробивов всех доступных камер и сетей, подкупов стражи и общения с бесчисленным количеством буржуев на приемах, они ни на толику не приблизились к Шнайдеру. Казалось бы, вот он — туз в рукаве. Личная собачка КММ на коротком поводе, готовая разнюхивать все необходимое и без увиливаний делиться информацией. Лишь бы было, чем делиться.
Но сын бл-юдца выстроил вокруг себя непробиваемый фаерволл, который не получалось преодолеть ни виртуально, ни личными визитами, ни ударом башки в стену — никак. А потому в конце аферы мужчины разошлись на том же месте, с которого все и началось. То есть на нуле. Авантюрин, конечно, пообещал не разрывать сотрудничество и делиться теми сведениями, которые сможет откопать, но за два месяца разлуки все, что от него поступило — это звонкое радиомолчание.
Было даже немного обидно. Для Бутхилла все действительно выглядело так, будто между ними была какая-то химия. Тот самый банкет явно пошел их отношениям на пользу: они начали больше общаться на личные темы, все чаще делились друг с другом теплом и страстью. И пусть Бутхилл даже надеяться не смел хотя бы на куцее подобие отношений, зачерствевшую душу бесконечно грела их мимолетная близость.
— Скажи… Тебе нравится работать на них? — как-то спросил Бутхилл, крепко затягиваясь сигаретой. Горький дым обжег гортань и устремился вглубь легких, оставив после себя дерущую горло сухость.
— На КММ?
Он ответил кивком. Очередная миссия закончилась провалом, и теперь им ничего не оставалось, кроме как стоять на балконе дорогущего номера с видом на космическую гавань. Солнце уже село, и в сумерках глаза авгина выглядели неестественно ярко. Он был похож на куклу — хрупкий, уязвимый, одетый в одну рубашку, под воротом которой отчетливо виднелись следы от острых зубов.
— Наверное.
— И все?
В ответ Авантюрин лишь вытянул руку в немой просьбе. Бутхилл сам поднес сигарету к его губам, все еще хранящим остаточную припухлость после серии поцелуев. Компаньон сделал глубокую затяжку, оставив на железных пальцах влажный след, и прикрыл глаза.
— А что еще? У меня есть крыша над головой, есть деньги, чтобы удовлетворить все мои потребности. Есть уважение окружающих, — перечислял он, пока смотрел пустым взглядом куда-то за горизонт.
— А что насчет душевного спокойствия, авгин? — Бутхилл специально выделил последнее слово интонацией. — Неужели тебя действительно полностью устраивает твое положение?
В ответ последовал лишь горький смешок. У Бутхилла не было цели надавить, он лишь искренне хотел понять, что же прячется за маской расчетливого дельца и творца схем. Если он что-то и успел понять об Авантюрине, так это то, что тот вовсе не настолько безумен и кровожаден, каким хотел казаться. Чувство долга и мораль были для него далеко не последними словами. И, пусть ковбой не хотел насильно лезть в душу, внутри тянуло чем-то тяжелым и вязким, словно Авантюрин был ему куда роднее, чем они оба думали. Будто бы их связало невидимой нитью, сплетенной самими Эонами в подобие паутины-судьбы.
— Знаешь, — наконец выдавил из себя Авантюрин спустя несколько минут тишины, — иногда мне правда интересно: принимаю ли я решения по велению удачи или, может быть, это мои собственные действия привлекают удачу к себе? — его голос едва заметно дрогнул. Бутхилл вновь поднес к его рту сигарету.
— Ты считаешь это удачей?
Авантюрин шмыгнул носом.
— Не уверен. Но мне немного проще жить, думая, что мной все это время руководит невидимая рука Гаятры. Иначе бы пришлось бы мучиться мыслями о том, что я мог сделать что-то иначе. Что-то поменять.
Его губы подрагивали, словно от холода, а на глазах, как бы ни пытался он этого спрятать, начинали собираться слезинки. Бутхилл лишь приобнял партнера за плечи и нежно поцеловал в макушку. Вряд ли существовали в его лексиконе слова, способные успокоить в такой ситуации. И все же он бесконечно ценил искренность Авантюрина, пусть и такую вымученную. И хотел помочь. Все-таки… Все-таки он не понаслышке знает, каково это — потерять близких и самого себя по велению невидимой, но вездесущей руки Корпорации.
Но на этом все и закончилось. Уже на следующий день они распрощались на перроне межзвездного экспресса и разошлись своими дорогами. Дорогами параллельными, но проходящими друг к другу настолько близко, что можно было заметить друг друга невооруженным глазом. И все же Бутхиллу хотелось верить, что ему удалось хотя бы немного изменить угол своей, чтобы однажды их пути все-таки пересеклись вновь.
Он вытягивает ноги и поправляет шляпу. Ночное небо сегодня радует особо яркими россыпями созвездий и глубокими, цветастыми скоплениями туманностей, растекшимися пятнами по бездонно-черному полотну. На лицо выползает зевок. Пусть Бутхилл и готов любоваться космосом вечно, пора отправляться на боковую. Впереди его ожидает очередной тяжелый день путешествий, грабежей кораблей КММ и беспредела.
Он уже практически отключился, когда телефон пронзительно завибрировал, беспардонно выдергивая из полудремы. Недовольно бурча, Бутхилл лезет проверять карман. Стоит глазам привыкнуть к яркому свету, его дыхание перехватывает: сообщение прислал никто иной, как Авантюрин.
«Будь на Синь-41 послезавтра около трех ночи. Координаты места встречи сообщу позднее.»
Бутхилл уже бывал на Синь-41, но всего раз. Планета сама по себе была красивая, цветущая, даже чем-то напоминала ему родную. Такие же бескрайние поля, такие же высоченные деревья и густые кусты… И ровно с такой же печальной судьбой, что и его собственная: местных жителей поработили богачи, забрав свободу слова и средства к существованию. Разрушили культуру, втоптали в грязь судьбы во имя собственного комфорта… И поэтому Бутхилл терпеть не мог летать туда. Слишком уж много воспоминаний пробуждало в нем это, казалось бы, совершенно чужое место.
И тем не менее, в этот раз он сделал исключение. Пробить внутреннюю сеть слинков оказалось проще, чем перезарядить пистолет, и Бутхилл к привеликой радости обнаружил информацию о приеме для представителей КММ. В принципе, этого было достаточно, чтобы моментально определиться с дальнейшим планом действий. В конце концов он не из тех, кто гасится и терпит, смиренно ожидая, пока другие сделают за него работу и подадут на тарелочке драгоценные сведения. Нет, он пойдет на прием сам. Тем более, что прием, по счастливому стечению обстоятельств, оказался еще и балом-маскарадом. Будто бы сама Охота услужливо сложила все звезды на небе в пользу этой миссии.
Бутхилл хищно щерится. Сон отменяется.
…
Зал встречает гостя ярким светом люстр, блестящими бокалами с шампанским, выставленными в пирамиды, и приторно-светской классической музыкой. Бутхилл поправляет галстук. Чтобы проникнуть сюда, ему пришлось подделать сразу две личности: аристократа слинков для вышибал КММ и, наоборот, сотрудника Корпорации для хозяев банкета. Наверное, он излишне запарился с маскировкой, потому что людей на прием пришло больше, чем можно было сосчитать. А Бутхилл умеет считать до довольно больших чисел… Мур, ну до сотни точно. Разрозненные голоса гостей складывались в один большой хор, похожий на жужжание роя насекомых. Скорее всего, никто бы и ухом не повел, приди он сюда в своем обычном прикиде, но что-то все-таки подсказывало, что вряд ли там, где собирается объявиться Освальдо или хотя бы его секретари, были бы проблемы с охраной. И все-таки проник внутрь он без проблем. Зоркий глаз моментально оценил обстановку на предмет наличия камер, жучков и прочей лабуды, свойственной параноикам. Как и ожидалось, устройства слежки были распиханы чуть ли не в каждый угол, где могли расположиться. Бутхилл лишь усмехнулся себе под нос: ему-то они никак не мешали, но камеры расставлял явно какой-то дилетант. Он приметил как минимум две слепые зоны и одну «под вопросом» — тускло освещенный коридор по левую сторону от столов плохо просматривался от входа, и его еще предстояло проверить. Но в общем и целом рейнджер остался доволен ситуацией. Бал вот-вот начнется, за ним по расписанию банкет, а после… что-то очень-очень важное. Оставалось лишь ждать и наслаждаться бесплатными рябчиками и ананасами.…
Авантюрин расположился на одном из диванов в лоджии. Подушки тут настолько мягкие, что, кажется, вот-вот поглотят его целиком, и коллегам придется выуживать его из пучины сидения. В воздухе витает запах специй, которыми слинки обкуриваются до потери сознания на праздниках, и у Авантюрина даже начала кружиться голова. Что они, черт возьми, такое тут выращивают? Блевотно сладкое, травянистое, но одновременно острое и будто бы влажное, с ноткой свежей почвы — им словно покрыли внутреннюю часть горла, от чего непреодолимо сильно хотелось прохаркаться. Но Авантюрин сдерживается, продолжая глушить спазмы в горле каким-то горьковатым коктейлем. Скучающий взгляд скользит по залу. Знакомых лиц тут предостаточно, но ни с одним из них он не горит желанием вступать в разговор. Благо, сослуживцы тоже не настроены на беседу, по крайней мере с ним. Они скачут по комнате, пробуя аутентичные угощения с подносов, переговариваются с местными и будто бы совершенно не замечают Авантюрина, хотя он вовсе не пытается скрыть свою личность. Золотистая маска на лице у него так, для дресскода, потому что в остальном наряд совершенно явно выдает в нем Опорного Камня. Но так даже лучше. Не придется выслушивать скучные сплетни офисных клерков о том, кто и где сломал кофемашину, за что опустился на ранг ниже, прикидываться, что знаешь, как зовут чьих детей и натягивать притворную улыбку в ответ на безвкусные интеллигентные шутки. Авантюрин зевает. Поскорее бы уже бал… Потом банкет, потом речи… И тогда, наконец, можно будет вернуться в свой номер и по-настоящему отдохнуть. Может быть, дойти до казино? Хотя на Сини они, вроде как, все подкрученные… Можно было бы воспользоваться этим, закатить скандал, вероятно, даже более приятные условия для сделки таким образом выбить. Но сейчас об этом думать непреодолимо лень. Внезапно перед полуприкрытыми глазами мелькает что-то, чего здесь быть не должно. Что-то черно-белое, до боли знакомое… Авантюрин дергается. Сон сняло как рукой, он сел ровно и принялся лихорадочно оглядываться. Да не может быть такого, что ему показалось… Эти волосы он узнает где угодно. Он встает со своего места и летящей походкой идет мимо столов, параллельно отвешивая дежурные приветы присутствующим. Он узнает чертового Бутхилла даже с завязанными глазами. Пусть он и попал в поле зрения всего на мгновение, Авантюрин четко уверен в том, что видел. И вот, спустя несколько минут бесплодного брождения взад-вперед, он замечает тот самый черно-белый хвост в толпе. У Авантюрина на мгновение перехватывает дух. Он тут же разворачивается спиной и шагает в противоположную сторону. Блять, ну каков же идиот! Авантюрин пока не решил, на кого злится больше: на рейнджера за то, что тот заявился лично, или же на себя, что не предугадал такое развитие событий. Разумеется, Бутхилл не упустил бы возможности своими ушами услышать обращение. Нужно было написать ему уже по факту получения информации, сука… Он возвращается на свое прежнее место, где его терпеливо ожидает недопитый коктейль. Опрокинув остаток одним глотком, Авантюрин бессознательно вытаскивает из кармана монетку, которую принимается катать между пальцами. Со стороны он, наверное, выглядит скучающим, но по факту пальцам просто необходимо было что-то перебирать от нервов. Он еще раз мысленно проклинает Бутхилла и просто надеется, что последнему хватит мозгов не подавать виду, что они знакомы. Время шло. Музыка становилась все громче, предвещая начало бала. Центр зала постепенно стал редеть, люди объединялись в пары и, приобняв друг друга, кружились в танце. Те, кто не желал участвовать, оттеснились к столам или диванчикам, но их, на удивление, было меньшинство. Кажется, Авантюрин попал в самое сердце богемного общества. — Вы тоже не танцуете, директор Авантюрин? — рядом приземляется Фред из отдела маркетинга. — Да мне как-то не с кем, — Авантюрин одарил соседа легкой улыбкой. На самом деле, это даже не ложь. Вернее, ложь, но не до конца. Авантюрин вовсе не против был бы сейчас размять ноги, да и танцует недурно, чего прибедняться, но на поиски партнера отправляться совершенно не хочется. Особенно учитывая, что где-то в толпе рыскает Бутхилл. Музыканты играют что-то резвое и бодрое, заводное, публика аккомпанирует ритму музыки звонким постукиванием каблуков об мрамор. Люстры в потолке блестят плеядами хрустальных капель, отбрасывая едва заметные радужные блики на стены. Авантюрин тихо вздыхает. Его гортань уже почти привыкла к запаху специй, и теперь внутри будто бы поселился маленький шаловливый дух, нашептывающий рисковые идеи. В сочетании с его взрывной, азартной натурой это может стать опасным. Он хочет уже встать со своего места и выйти подышать воздухом, но подняв голову, обнаруживает перед собой его. — Прошу простить за беспокойство, — он протягивает руку в белоснежной перчатке. Его волосы, забранные в высокий хвост, элегантным водопадом спадают по плечам, а на лице красуется кружевная черная маска, из-под которой видно лишь ряд белоснежных зубов и эфемерный намек на озорные обсидиановые глазки. Он наклоняется к Авантюрину в издевательски низком поклоне, — могу ли я быть удостоен чести пригласить Вас на танец? Сердце в груди мгновенно пускается в пляс под стать вальсирующим гостям. Эоны, почему он такой красивый? Авантюрин был искренне уверен, что иметь настолько идеальные черты лица, при этом будучи настолько лишенным чувства прекрасного, должно быть незаконным. Хотя у Бутхилла и без статьи за обворожительность хватает нулей на постере. — Я Вас знаю? — Авантюрин натягивает на лицо учтивую улыбку. — Сомневаюсь, — отвечает Бутхилл с не менее фальшивым выражением на лице. — Зовите меня Виктор, я один из организаторов. — Вот как… Почему бы Вам не потанцевать с кем-то из слинков? — Да что Вы, директор Авантюрин! — Фред пихает его локтем. — Вы же сами искали партнера! — Во-первых, я хочу получше познакомиться с будущим союзником, — парирует Бутхилл, ни секунды не колебаясь. — А во-вторых, — он еле-заметно облизывает тонкие губы, — вы мне понравились, директор Авантюрин. Последняя фраза будто бы нажала на спусковой крючок в голове. Авантюрин до последнего старался не поддаваться на провокацию, держать дистанцию и работать на совесть, но чертов ковбой… Чертов ковбой с его точеной челюстью, лоснящимися волосами и обтягивающим широкую грудь пиджаком пробуждает в нем самые дикие фантазии. Что ж, ладно. Он вкладывает ладонь в чужую руку. Под замедляющийся ритм музыки, смягчение мотива, Авантюрин позволяет Бутхиллу обвить руку вокруг своей талии, собственную же кладет на его плечо. Вместе с другими парами они кружатся по залу, каблуки их туфель складно оттаптывают по полу звонкое эхо, вторящее музыке. Ковбой оказался на удивление неплохим танцором: он уверенно ведет в такт, цепко удерживая партнера в своих объятиях и не разрывая зрительного контакта. И пусть движения его лишены грации и плавности, в них прослеживается та самая захватывающая дух дерзкая резкость, которую невозможно не обожать. — Что ты здесь делаешь? — наконец Авантюрин находит момент, чтобы задать мучающий его вопрос. Музыка глушит их речь, другие пары очень удобно оттанцевали подальше. — Ты же сам меня пригласил, — отвечает зубастый оскал с издевательской ноткой в голосе. — Нет, — Авантюрин нарочно наступает на ногу партнера, сбивая темп. — Я сказал тебе быть в городе. — А я и есть в городе, — Бутхилл ничуть не смущается. Наоборот, он перехватывает партнера покрепче и склоняет практически идеально параллельно полу. Это действие попадает, как назло, на паузу в мелодии, и Авантюрин может едва ли не физически чувствовать направленные на них любопытные взгляды. С этого момента назад пути нет. Остается… только отдаться своим демонам. Стоит Авантюрину вернуться на ноги, он тут же перехватывает инициативу. Руки цепко впиваются в неподатливую металлическую талию, прижимая к себе. Ноги обтираются друг об друга коленями на поворотах, пальцы сжимают грубый материал пиджака. — Если о себе не переживаешь, то хоть меня пожалей, — он выкладывает свои искренние мысли, но в то же время не может не признаться себе, что жаждал этой встречи. Что в этот самый момент он чувствует себя живее, чем за все эти последние два месяца. Что прямо сейчас грудь щемит от непонятного, обжигающего чувства. Ему определенно есть название в человеческом языке, только оно не смеет выползти из подсознания на кончик языка. Это чувство растекается от сердца по горлу, наполняя сладковатым, волнующим ощущением все внутри. И Авантюрин ни на что в мире не променял бы эти мгновения. — Ты, знаешь ли, этой выходкой можешь подорвать мою карьеру. Или еще чего похуже. — Ой, да не разводи сопли, — Бутхилл позволяет партнеру покружить себя вокруг своей оси. Хрупкая ладонь проходится по шее, игриво цепляет галстук и вновь возвращается на плечо. Ковбою вновь представляется щедрый шанс взять инициативу на себя. — Во-первых, тебя попробуй саботируй, а во-вторых, Компании ты нужен больше, чем она тебе. Яички у этих птичек маловаты, чтобы тебя уволить. — Чшш! — На губы Бутхилла ложится тонкий палец. Музыка смолкает. Лицо Авантюрина вновь подергивается хитрой улыбкой. — Это был чудесный танец, Виктор. Но, боюсь, с меня пока хватит, — он отстраняется. — Пожалуй, я выйду подышать.…
Бутхилл немного подождал, прежде чем проследовать за Авантюрином в коридор, ведущий к балконам. Там оказалось совсем узко и почти полностью темно, зато в конце, что жемчужины на дорогом ожерелье, красуются несколько террас с видом на все великолепие Сини. Вернее, богатые ее районы. Луна бросает на ковер лужицы холодного света сквозь громадные окна, и коридор выглядит так, будто замер во времени под ее пристальным взглядом. Ковбой ступает тихо и осторожно, пытаясь остаться незамеченным, когда одна из дверей с едва слышным щелчком отворяется. В следующую секунду его хватают за запястье и тянут в небольшую комнатку, заставленную стеллажами со сменными шторами и скатертями. Авантюрин закрывает за ним дверь. Маска уже покинула его лицо, будто не желающая принимать участие в разборках, и теперь Бутхилл отчетливо видит, насколько красные у компаньона щеки. — Я серьезно. Какого дьявола ты заявился на прием?! — спрашивает Авантюрин агрессивным шепотом. Его нахмуренные брови и искривленные в недовольстве губы в сочетании с румянцем выглядят настолько же комично, насколько очаровательно. — И только не надо мне в уши ссать своим «ты меня позвал», ладно? Ты прекрасно понял, что я имел в виду. Бутхилл поднимает руки к груди. Его белоснежные перчатки сейчас вполне успешно выполняют роль вскинутого в объявлении перемирия флага. — Ладно-ладно, сдаюсь. Я просто соскучился. — Ты прикалываешься?! Ты поставил под угрозу мою карьеру и жизнь, потому что соскучился?! Бутхилл пожимает плечами. — Я очень сильно соскучился. — Невероятно, — с обессиленным вздохом Авантюрин закрывает лицо руками и наваливается спиной на стену. Ковбой делает шаг ближе и склоняется над ним, заглядывая в лицо. — Да ладно. Я же знаю, тебе такое нравится. Заговорщический шепот звучит совсем близко. Авантюрин боится поднять глаза. Он знает, что если решится на этот шаг, то вряд ли уже остановится. Перед самым носом болтается озорной черный галстук, будто приглашающий действовать. Еще пара бесконечно долгих мгновений, проведенных в борьбе с собственной головой… и Авантюрин сдается. Искушение слишком велико, чтобы ему противиться. Может он и глава отдела, может и Опорный Камень, может и живое опровержение теории вероятности… Но в первую очередь он человек. Человек с очень человеческими, необузданными эмоциями. Одним властным движением он дергает за узел, притягивая Бутхилла к себе и вовлекая его в требовательный, ненасытный поцелуй. Силой пропихивает язык в рот партнера, проводит по небу, пересчитывает бритвенно острые зубки, прежде чем отстранить от себя вновь. — Ты мог бы хотя бы попросить прощения, — бурчит он. Заставить себя установить зрительный контакт все еще выше всяких его сил. Ведь то, насколько самодовольное, наглое выражение лица сейчас у Бутхилла, можно почувствовать едва ли не по томным вибрациям воздуха между их лицами. И признавать, что Бутхилл оказался прав, кажется предательством самого себя. — Извини. Пусть голос и звучит нежно, эти извинения явно носят дежурный характер. Авантюрину даже на мгновение становится взаправду обидно. Он скрещивает руки на груди и демонстративно отворачивается. — Нет, извинись нормально. — Как это? — усмехается компаньон. — Это уже твоя забота, — с напускным недовольством Авантюрин выпутывается из обмякших объятий и опускается на невысокую полку в глубине комнаты. Наблюдать за тем, как Бутхилл ломает голову, поистине забавно. Авантюрин смотрит на него исподлобья, смакуя смущение в мимике и жестах. Но теперь, когда он больше не в «отпуске», времени наедине им отведено в обрез, а Авантюрину срочно нужна разрядка. Он уже собирается отступить и покончить со своей маленькой шалостью, когда Бутхилл снимает маску. На лице читается странная, гремучая смесь из неловкости и непреодолимого желания. Не успевает Авантюрин опомниться, как ковбой уже стоит перед ним на коленях. — Хорошо. Я извинюсь как следует. С этими словами Бутхилл опускается ниже. Лицо Авантюрина мгновенно вспыхивает, будто щеки только что окропило кипятком, а сердце, кажется, вот-вот разорвет грудную клетку. Но он не может оторвать взгляд. Бутхилл покрывает ровным строем поцелуев его лакированные туфли, затем переключается на щиколотку, икры… Авантюрин отчетливо ощущает, как его член стремительно набухает и болезненно трется об плотную ткань брюк от одного этого зрелища. Бутхилл тоже это явно подмечает. Он продолжает бросать шаловливые взгляды на зардевшееся лицо над собой, специально громче причмокивая губами. Проложив дорожку от колена к внутренней стороне бедра, он все же не сдерживается: его беспокойные зубы прихватывают ляжку — неглубоко, но безумно соблазнительно. — Эй, осторожнее! — сбивчивым шепотом осаживает его Авантюрин. Жаль, что уже поздно — на брюках остались миниатюрные дырочки, изящным полукругом лежащие прямо возле паха. — Прости, прости… — виновато выдыхает Бутхилл, продолжая осыпать место укуса поцелуями. Когда губы ковбоя наконец дошли до бугорка, Авантюрин уже физически ощущал, насколько намокло его белье. С губ слетает нетерпеливый стон в ответ на скользнувший по длине железный палец. Он легонько проходит от основания до головки, будто все еще подражающий танцу, и исчезает. На большее Бутхилл пока не идет. Он издевательски медленно расстегивает нижние пуговицы рубашки партнера и проводит языком по напряженному животу. Холодная рука без спроса забирается под одежду, оглаживая затвердевшие соски и рисуя непонятные узоры на груди, пока губы покрывают обилием засосов кожу у пупка. — Пожалуйста… — к этому моменту Авантюрин почти плачет от возбуждения. Эрогенные зоны требуют ласки, горят, сводят с ума от ожидания. — Я не могу больше… — Ты прощаешь меня? — следует вопрос. — Да, разумеется, — Авантюрин наклоняется для короткого поцелуя. Возможно, он все еще не до конца готов перестать кукситься, по крайней мере для виду, но язык Бутхилла сегодня оказался на удивление убедителен. — Быстрее. У нас не так много времени. Глумливая улыбка воцаряется на тонких губах, пока Бутхилл расстегивает его ширинку. Освобождение от оков одежды приносит такое неземное облегчение, что это почти противоречит разумному. Повезло, что на нем сегодня темные штаны, иначе пришлось бы в груде белья искать замену — возбужденный член оставил громадное пятно предэякулята на трусах. Стоило мягкому, влажному языку коснуться кожи, из груди вырвался неосторожный всхлип. Испугавшись, Авантюрин тут же зажимает рот обеими руками и переводит взгляд на дверь. Бутхилла же это совершенно не смущает — он прикладывается к основанию губами, посасывая и чувственно целуя, затем уделяет внимание головке, обводя ее языком, а следом полностью берет орган в рот, обильно смачивая слюной. Горячее любвеобильное горло сжимается вокруг головки, стоит ей пройти мимо гланд. Эоны, ему до боли хочется схватить за хвост, надавить сильнее, выдолбить стоны и хлюпы из гортани, заставить подавиться, натурально сделав из компаньона секс игрушку, но инстинкт самосохранения подсказывает, что это не самая удачная идея. Бутхилл между тем начинает двигаться. В умеренном темпе, с тихими, пошлыми причмокиваниями. Он то и дело кидает беглые взгляды вверх, следы от слезинок расчерчивают его налитые лиловым щечки, робко поблескивают в тусклом свете единственной лампочки. Авантюрин все же позволяет себе положить руку на голову партнера, но старается как можно меньше вмешиваться в процесс. Вместо этого он нежно гладит щеки и уши, играется с выбившимися прядями и еле слышно нашептывает какие-то мало связанные друг с другом нежности. Они оба не до конца осознают, почему этот момент становится таким чувственным и в какой миг интимная связь отошла на второй план, уступив место во главе угла любовным взглядам и безмолвным признаниям. Жаль только, что на раздумья времени у них сегодня нет. Осознав это, Бутхилл со звонким чпоком выпускает член изо рта. — Сними штаны. Авантюрин слушается. Он приспускает брюки до колен и встает лицом к стене, оперевшись на нее обоими локтями. Холодный, мокрый палец проникает внутрь незамедлительно, чем выдавливает из глубины горла громкий, измученный стон. Железная ладонь моментально ложится на рот, точно заслон на пышущее непредсказуемым пламенем жерло печи, а по шее вместе с капельками слюны струятся мурашки от прикосновений чужих губ. Розмариновые глаза сами собой прячутся за трепещущими ресничками. Мимолетная боль быстро утихает, оставляя от себя лишь горячее, вязкое удовольствие. К пальцу прибавился еще один, а поцелуи сменяются прерывистыми укусами, после которых плечи горят и покалывают, точно от ожога. Авантюрин к этому моменту уже почти полностью забыл про сдержанность, то и дело позволяя себе тихо постанывать сквозь сбившееся дыхание. — Директор Авантюрин? — за дверью слышится потерянный голос Фреда. Авантюрин вздрагивает. Пальцы все сильнее вбиваются внутрь — резко, безжалостно. Остается лишь надеялся, что Фред решит, что ему показалось, и свалит, но не тут-то было. Дверь мягко вибрирует под робким стуком. — Директор Авантюрин, Вы здесь? Совсем скоро начнется речь. — Он ведь так просто не уйдет, — знойный шепот Бутхилла облизывает ушную раковину. — Тебе придется ответить. Авантюрин шумно выдыхает, перебарывая гнездящийся в легких жалобный скулеж. Разумеется, передышку ему никто не даст. Более того, рука партнера, будто бы в насмешку, перемещается с губ на член, двигаясь в такт пальцам. Вдох-выдох… Успокоить дыхание. Хотя бы на пару мгновений. Нужно, чтобы Фред ушел сейчас, пока еще не поздно. Собравшись с силами, Авантюрин отвечает, стараясь придать дрожащему голосу как можно больше уверенности: — Я успею, Фред. Жди меня в зале. Дверь отвечает тишиной. Вот гадство… Может быть, все-таки стоило притвориться, что тут никого нет? — Что Вы там делаете? — после недолгой паузы коллега решает продолжить допрос. — Просто… Просто жди меня в зале, — отвечает Авантюрин прерывисто. Он старается звучать грозно, но с трудом может оценить, насколько хорошо у него это получается. Ебучий Фред. И чего он опять замолчал? Еще пара минут, и Авантюрин точно кончит. А на Бутхилла в этой ситуации полагаться нельзя. И чего тогда?.. Он прикрывает глаза, с силой втягивая затхлый воздух сквозь ноздри. Пожалуйста, пусть он уйдет. — Как скажете, — наконец отвечает коллега. Сразу за подтверждением послышались его удаляющиеся шаги. Авантюрин облегченно выдыхает — долго, сипло, почти со свистом между ребрами. Ноги дрожат от напряжения, низ живота непреодолимо сильно тянет. Слава богу, все обошлось. В следующее мгновение ладонь партнера смыкается на шее, выдавливая сопровождаемые удивленным писком остатки воздуха из груди. Авантюрин рефлекторно сжимает оба кулака вокруг металлического запястья, но его ногти лишь беспомощно скользят по полированной поверхности, не оставляя и мельчайших царапин. — Умничка, — Бутхилл награждает его грубоватым, кусающим поцелуем в ухо. Пальцы продолжают беспощадно массировать простату рваными движениями, и Авантюрин сдается их напористости. Глаза закатываются, губы, безрезультатно пытающиеся вдохнуть хоть немного, дергаются в преддверии оргазма. Голова почти полностью отключается, будто вместе с воздухом из него выбили последние мысли. Остается лишь нарастающее чувство экстаза. Оргазм накрывает его, точно гигантская волна. С такой силой, что ноги подкашиваются, а спина выгибается до серии беспорядочных щелчков, полных сладостного облегчения. Хватка на шее мгновенно ослабляется, позволяя Авантюрину повиснуть в чужих руках, что тряпичной кукле, неспособной стоять самостоятельно. Сознание возвращается к нему постепенно, волнами, на протяжении следующих нескольких минут. Все это время Бутхилл расцеловывает его шею и лицо горячими, звонкими поцелуями. Когда разум, наконец, более-менее прояснился, Бутхилл помог партнеру снова одеться. Авантюрин дышит все еще прерывисто, но все его тело наполнилось непередаваемой легкостью, блаженным онемением облюбовавшей конечности. — Идти можешь? — Бутхилл натягивает на лицо свою маску. — Сейчас уже начнется. — Иди первый, — выдыхает Авантюрин. Непослушными пальцами он старается поправить воротник рубашки. — И… Бутхилл, — он окликивает ковбоя, когда тот уже поднес ладонь к дверной ручке. Понадобилось немного времени, чтобы найти в себе силы сказать то, что хотел: — Я тоже скучал. В ответ последовала лишь теплая улыбка, а следом щелчок двери и отдаляющиеся шаги. Авантюрин вновь поправляет ворот, еще раз удостоверивается, что дырочек на брючине не видно. Однажды они оба доиграются. Но в мире нет ничего, что Авантюрин любил бы больше игр.…
Он возвращается в зал в самый подходящий момент. Хозяева как раз заканчивают благодарственную речь, воспевают перспективы будущего сотрудничества и так далее. В общем, то же, что всегда происходит на сделках. Бутхилла в толпе совершенно не видно. Оно и к лучшему. Фред незаметно примазывается с левого бока. — И все же, что Вы делали в той комнате? — пытливым шепотом спрашивает он. Авантюрин показательно закатывает глаза. — Трахался. А что? В ответ он получает лишь неловкий смешок. Как говорится, лучший способ соврать — это сказать правду. Огни в зале начинают гаснуть, свет остается лишь на середине сцены, где теперь, вместо музыкантов, стоит невысокая женщина в толстых круглых очках. Публика притихла. Сквозь микрофон на трибуне смазанно слышно, как она прочесывает кончиками пальцев стопку своих бумажек. Наконец, она прокашливается. — Здравствуйте. В первую очередь я хочу поблагодарить за гостеприимство достопочтенных хозяев. КММ благодарна вам за оказанное радушие и надеется на плодотворное сотрудничество. Меня зовут Алиша, сегодня я выступаю, как амбассадор Отдела Развития Маркетинга и являюсь прямым представителем главы отдела — Освальдо Шнайдера. Позвольте мне зачитать вам его обращение… Авантюрин кидает беглый взгляд в толпу. Он искренне надеется, что Бутхилл тоже слушает. Кажется, нуль только что превратился в единицу.
