Раздраконили!

***

      Бронн терпеть не мог зиму.       Будучи простым, не склонным к философии человеком, он редко копался в себе. Но стоило ему принять на грудь больше обычного, как Бронн терял мысленную твёрдую почву под ногами и невольно окунался в болото воспоминаний. В такие мгновения он думал, что причина нелюбви к холоду крылась в его нищем детстве. До глухой деревни, в которой он родился, особо дождливыми неделями добраться было совершенно невозможно: рыхлую дорогу размывало — и колёса телег, и лошадиные копыта намертво застревали в вязкой грязи. В семье Бронна вечно не хватало еды, очаг топить было тоже нечем — тонкий хворост прогорал быстро, а хорошие, крепкие дрова добывались трудно, да и стоили слишком дорого. Немытым, изголодавшимся детям приходилось греться, прижимаясь друг к другу: они сидели у едва тлеющего печного огонька плотной кучкой, дрожащие и нахохлившиеся, как выводок цыплят или помёт бродячей кошки. Бронн вырос, переселился в Королевскую Гавань, пусть и в самый бедный её район, но зима для него по-прежнему означала болезни, голод и смерть.       Вообще, если бы не Джейме Ланнистер с его идиотскими интригами, то Бронн мирно жил бы в замке, с тёплой, уютной женой под боком. Обещанная ему Лоллис Стокворт не была ни юной, ни девственной, ни умной, ни красивой, но Бронн многого и не требовал. От него самого, как от мужа, тоже не ожидали чего-то выдающегося: он должен был пресекать крестьянские бунты, периодически заделывать супруге наследников и обращаться с ней лучше, чем когда-то его папаша — с его мамашей. Всё это казалось ему весьма выполнимым; Бронн спокойно готовился к свадьбе и примерял новый титул. Но тут как гром среди ясного неба возник Джейме-блядь-Ланнистер — чтоб его по кругу вихты драли! — и предъявил послание, в котором говорилось, что Лоллис уже успели сосватать за какого-то лордёныша. Хитро сверкая глазами, тот пообещал Бронну солидную оплату за поездку в Дорн: чтобы угодить сестре, Джейме собирался тайно вызволить из чужого королевства принцессу Мирцеллу. Как итог, Бронн остался ни с чем. Во-первых, другой замок или леди-жену на вознаграждение было не купить. Во-вторых, сомнительная ланнистерская затея провалилась с оглушительным треском. В Дорне их задержали стражники, Бронн несколько дней провёл в темнице, его едва не отравили насмерть, потом он получил впечатляющий удар по лицу... И, что самое страшное, на обратном пути Мирцелла скончалась от того же самого яда, а её возлюбленного, сына дорнийского принца, убили мятежницы. Бронн не попросил оплату сразу после этих событий — решил из вежливости выждать чуть-чуть, соблюсти общий траур по принцессе. Джейме, видимо, счёл его молчание проявлением небывалой верности, потому что окончательно обнаглел и принялся втягивать Бронна в авантюру за авантюрой, соблазняя его призрачными несметными богатствами. — Ланнистеры всегда платят свои долги, — с пафосом заявлял тот, — не волнуйся. — Платят, только почему-то не мне, — хмуро отвечал ему Бронн. — Ты получишь всё, что я тебе обещал. Потерпи чуть-чуть.       По иронии судьбы, именно в тот день, когда Джейме расщедрился-таки и вручил Бронну мешок с золотом, на их войско напала Дейенерис Таргариен вместе с бешеными табунщиками и драконом. Последнего Бронну удалось подстрелить — ощутимо ранить в крыло, но возвращаться за оброненными на поле боя деньгами было равноценно самоубийству, а умирать он пока не планировал. Разочарованный, злой и уставший, он едва не переметнулся на сторону Серсеи — вовремя остановился, вспомнив, на что способны драконы. Если один-единственный, не напрягаясь, сжёг дотла сотни солдат, лошадей и повозок... то троим не составило бы никакого труда испепелить столицу ещё на подлёте.       Игра престолов продолжалась, и Бронн поставил в ней на Дейенерис — догадывался, что от драконьего огня не уберегут ни баллисты, ни заморские слоны, о которых судачила вся Королевская Гавань. Изображая покорность, он взял из рук Квиберна, нового десницы, арбалет — наверное, тот что-то значил для Серсеи, раз она выбрала такой странный способ отмщения — и якобы согласился убить её братьев. На деле же Бронн прискакал в Винтерфелл, помахал перед «предателями» арбалетом для острастки, врезал Тириону кулаком в нос и поспешно двинулся обратно к югу, потому что всей душой ненавидел треклятый снег. Труп Серсеи не заплатит, это было очевидно, а давнее обещание Тириона — «сколько бы тебе ни предложили, я перебью цену» — внушало некое подобие надежды. — «Когда драконья девка победит, я стрясу с него больше золота, чем он, сука, весит. И замок!»       Пейзажи Севера навевали на Бронна смутную, неясную тревогу. Однажды, несколько лет назад, ему довелось оказаться за Стеной — по работе, и там он мельком увидел нечто жуткое, противоестественное. Подволакивающие полуразложившиеся ноги, шатающиеся мертвяки с ярко-голубыми глазами — как он узнал позже, их называли вихтами — снились ему ещё долго. Наверное, Бронну стоило бы остаться в Винтерфелле и выколотить из Ланнистеров обещанные деньги, но он боялся, что погибнет в сражении и этим избавит и Джейме, и Тириона от необходимости возвращать ему долг. Поэтому он просто уехал — решил затаиться где-нибудь в тихом местечке, дождаться конца войны и действовать по ситуации.

***

      Резной бордовый лист, кружась в воздухе, плавно приближался к земле. Бронн поймал его, задумчиво потеребил в замёрзших пальцах и отпустил. Зима, будто зловещая тень, двигалась на юг за ним следом: жемчужно-серая пелена инея облизывала пожухлую траву, кусала поникшие ветви деревьев, далёкое бледное солнце грело всё слабее, мороз пробирался под кожу. Чтобы не попадаться на глаза Серсее и её шпионам, Бронн путешествовал по кругу, ночуя в трактирах — тянул время. Кочуя туда-сюда, как бродячий торговец или менестрель, он внимательно прислушивался к сплетням и вскоре узнал, что нечисть из-за стены была побеждена. Король Ночи пал. Бронн с облегчением выдохнул: возвращение Дейенерис на Железный трон теперь стало лишь вопросом времени. Ему не нравилась ни она сама, ни её драконы, но Тирион, в приступе отчаяния пообещавший ему не просто замок, а Хайгарден, служил у неё десницей, как когда-то — у Джоффри. — «С другой стороны, кто помешает ему объявить меня предателем и прилюдно казнить, чтобы не платить мне? Вдруг драконья девка окончательно спятит и отнимет у него всё имущество? Что я тогда получу, большое спасибо?»       Шли дни, и Бронн колебался всё сильнее. Серсея была мстительной ядовитой сукой, но недальновидной, предсказуемой и чересчур самоуверенной, что часто её подводило: шаги её легко просчитывались, а интриги — раскрывались. Дейенерис же напоминала ему игральную кость, попавшую в чьи-то шальные руки — похоже, она и сама не знала, какой стороной к миру повернётся в следующий миг. — «Надо было всё-таки пристрелить золотых засранцев, забрать у Серсеи деньги и уплывать в Эссос, пока опять за зад не взяли, — печально допивая эль, думал он. — Надеяться на порядочность Тириона Ланнистера — это как вычёрпывать воду решетом…»       Бронн отодвинул опустевший бокал, расплатился за ужин и, пошатываясь, поднялся наверх — в номер, который снимал. Дверь оказалась не заперта, и он нахмурился, потому что отлично помнил, как проворачивал ключ в хлипком замке. Он толкнул створку левым плечом, а правой рукой рефлекторно потянулся к поясному ножу. — Доброй ночи, Бронн, — в низком креслице около кровати нагло расселся не кто иной, как сам Тирион. — Пошёл нахер, — вырвалось у него. — Это вон туда, — он ткнул пальцем в случайном направлении. — Не очень-то ты любезен с тем, кто пообещал тебе… — …Хайгарден, ага, — Бронн закатил глаза, — так я и поверил. — Почему же ты не стал спорить? Настаивать? — Охрана потому что, — он пожал плечами и облокотился на дверной косяк. — Не хотел поднимать шум и светить мордой лишний раз. — Как думаешь, зачем я здесь? — Тирион выглядел уставшим, будто бы брёл от Винтерфелла пешком по сугробам. — Хочешь нажаловаться на меня своей новой королеве и сжечь? — фыркнул Бронн. — Оу, — будто бы сконфузившись, тот приподнял брови. — Что же, выходит, нашей дружбе конец? — Эм… дружбе? — он остро чувствовал какой-то подвох, но не мог понять, в чём конкретно было дело. — Знаешь, Бронн, — Тирион кое-как поднялся на ноги и положил свою маленькую ладошку на подозрительный объёмистый свёрток, который притащил с собой, — я очень долго думал перед тем, как прийти к такому решению. После битвы при Винтерфелле Джейме уехал в Королевскую Гавань… один. — «Твой братец мечтает умереть в объятиях любимой женщины», — вспомнил Бронн, но вслух эту фразу не произнёс. — Ему надоело жить? — скептически скривившись, спросил он. — Я не буду читать тебе лекции о верности, друг мой, — Тирион подошёл к нему. — У меня есть предложение получше. — Сразу нахер, — повторил Бронн. — Выслушай, для начала. — Ну, и какое же? Два Хайгардена? Четыре знатных леди-жены? — он оскалился. — Бери выше, — усмехнулся тот. — Железный трон?! На кой оно… — Почти, — Тирион жестом подманил его ближе и аккуратно стащил покрывало со свёртка. — Посмотри сюда. — Что это за хрень? — растерялся Бронн. — Булыжник в чешуе? — Драконье яйцо, — вкрадчиво проворковал тот, — заколдованное, из Края Теней, что лежит за Асшаем. Его превратили в камень, как и остальные три. Что стало с предыдущими, ты уже видел. — Ты меня совсем за придурка держишь? — он разозлился. — При чём тут я и драконы? Отдай его своей ненаглядной королеве и отъебись от меня. — Последние поступки Дейенерис заставили меня усомниться в трезвости её рассудка, — по угрюмому лицу Тириона было сложно догадаться, шутил он или говорил всерьёз. — Я бы предпочёл обзавестись… запасным планом. — Я похож на кого-то с фамилией Таргариен? — не утерпел Бронн. — Нет, — честно ответил Тирион. — Но до сего момента ты исправно выполнял все данные тебе поручения, какими бы безумными они ни были. — Потому что ваша семейка должна мне кучу золота! Ты, Джейме, Серсея… — Дракон, Бронн, — тот многозначительно прищурился. — Представь, сколько ты за него выручишь. — Я недавно подстрелил такую же тварь, с чего ты взял… — Тише, — Тирион успокаивающе погладил чешуйчатое яйцо грязного ржавого оттенка, — он нас слышит! И понимает. — Он камень, — напомнил Бронн, — без ушей. — Это поправимо. — И как я, по-твоему… — Ему нужен огонь, — Тирион снова перебил его. — Огонь, тепло и надёжный человек рядом. — Таргариен, — практически по слогам произнёс Бронн. — Не я. — Мы ничего не теряем, — проникновенно начал Тирион. — Если у тебя не получится, то я просто заберу яйцо и спрячу его, как будто… — …а потом отдашь мне Хайгарден. — Верно, отдам тебе Хайгарден, — его насильно выплюнутая фраза прозвучала фальшиво. — Огонь, значит, — пробормотал Бронн. — Разговаривай с ним, как с живым, — Тирион снова перешёл на шёпот. — Драконы… очень умные и проницательные, они всё чувствуют. — Что ты планируешь делать, если он и вправду вылупится? Улетишь на нём в Эссос? Будете играть в догонялки с новой королевой? — Бронн, — тот предупреждающе приподнял бровь, — при всём уважении, дальнейшие мои шаги тебя не касаются. Но, поскольку мы с тобой друзья… — Тирион помедлил. — Удовлетворю ли я твоё любопытство, если скажу, что укрою его до подходящих времён? — А он жопу тебе не откусит? — Моя дипломатия неплохо работает и на драконах, я проверял. — По-настоящему меня волнует только золото, — Бронн вздёрнул подбородок. — И Хайгарден. — Тогда до встречи, друг мой, — покидая комнату, Тирион вручил ему бархатный мешочек, внутри которого ободряюще позвякивали монеты, — желаю тебе удачи. Не забывай, что Ланнистеры всегда платят свои долги. — Как мне тебя найти? — он испытал жгучее желание врезать ему в нос ещё разок. — О, об этом не тревожься. Я буду наблюдать за вами. — Тирион прикрыл дверь снаружи, и через тонкие стены Бронн услышал лёгкую поступь его шагов. — Ебануться, — присвистнул он, изучая яйцо взглядом.       Оно не было однотонным, как ему почудилось сперва: кое-где по его неровной поверхности тоненькими жилками пробегали золотисто-медные проблески. Будто загипнотизированный, Бронн залюбовался этим узором и провёл пальцем по краю чешуи. — И куда мне тебя девать? — он вздохнул. — Ланнистеры всегда платят… тьфу! Они же совсем чокнулись. Один поскакал помирать, другому подавай дракона, третья... кстати, о Серсее. Лучше б уж слона поручили растить, его хотя бы расколдовывать не надо!       Чтобы не тратить понапрасну время, Бронн небрежно затолкал яйцо в камин и присыпал сверху тлеющими дровами. — «Вот тебе огонь».       Он понимал, что спальня в придорожном трактире — не лучшее место для разведения драконов. Размышляя над тем, как ему лучше поступить, следующим утром он вытащил раскалившийся за ночь камень, завернул его в одеяло, чтобы не остаться без рук, покинул постоялый двор и отправился шерстить окрестные леса. Бронн надеялся наткнуться на опустевшую деревеньку вроде его родины или брошенную ферму. И северян, и южан согнали на войну — многие из них уже погибли, кому-то сражение только предстояло, но итог был один: заниматься сбором урожая этой осенью оказалось некому.       Вскоре он нашёл временное пристанище для себя и дракона: частично разрушенный дом с потрескавшейся крышей жалобно смотрел на него чёрными проёмами окон. Похоже, до Бронна там поработали мародёры всех мастей. Они обчистили амбар — высадили ворота и забрали хозяйские запасы, проредили грядки с созревшими овощами, оборвали яблони… Он грязно выругался, сплюнул на порог и зашёл внутрь, старательно глядя под ноги. — «Красть тут, видать, больше нечего, но дым привлечёт внимание. Придётся подпирать двери на ночь, задвигать ставни и спать с мечом, — к последнему, впрочем, Бронн уже привык. — Чтоб вам обоим икалось, Тирион Ланнистер и драконья девка».       Первые несколько дней он посвятил заготовке дров и добыче пропитания — охотился с тем самым арбалетом на сонную мелкую живность и птиц. Забив поленницу примерно на три четверти, Бронн немного успокоился и наконец позволил себе разжечь очаг в большом зале. В отсутствие тепла яйцо совсем остыло, потускнело и не подавало никаких признаков жизни. Даже золотистые проблески на нём словно бы исчезли, оставив после себя лишь унылые светло-коричневые разводы. — Давай знакомиться, — он положил яйцо в огонь, и вверх тут же взметнулся сноп искр; Бронн еле успел отдёрнуть руки, чтобы не обжечься. — Меня зовут Бро… кхм, — он прочистил горло и продолжил торжественнее, — сир Бронн Черноводный. А ты чей будешь? Таргариен, ага?       Дракон, разумеется, не ответил. Мерный треск прогорающих дров успокаивал. Бронн пригрелся, расслабился, допил своё вино, доел невкусную дикую птицу, которую добыл в лесу… Он так и уснул, скрючившись на жёстком каменном полу перед пылающим очагом.

***

      Вскоре он заметил две странные и отчасти пугающие вещи. Первая — в доме подозрительно потеплело. Если поначалу Бронн стучал зубами от холода, беседуя с несуществующим драконьим детёнышем, то теперь он мог расхаживать по залу в одной лёгкой рубахе, подштанниках и не мёрзнуть. Вторая — его необъяснимо влекло к яйцу, которое налилось яркостью изнутри и стало похожим на диковинную скульптуру из янтаря. Бронн не сидел около него сутками, как приколоченный — он заглядывал в расположенные неподалёку таверны и бордели, охотился, рыбачил, но ночами неизменно возвращался в дом, где прятал яйцо. — …занесло меня, в общем, в Лорат, — Бронн говорил куда-то в потолок, и его резкий голос звонким эхом отражался от обшарпанных, кое-где измазанных копотью стен. — Там один гарпунщик решил меня наебать. Думал, что я его не понимаю, и обсчитал вдвое, тварь наглая. Я тогда был молодой и тупой, поэтому вызвал его на дуэль вместо того, чтоб прирезать по-тихому. На дуэль! — он поморщился от стыда. — Пьяный, так ещё и задаром… — Бронн вздохнул и отхлебнул вина из фляги. — Короче, он меня насквозь проткнул. Местный знахарь осмотрел меня и сказал, что я точно сдохну — после такого у них никто не выживал. А я взял и не сдох, — он приподнял подол рубахи и показал притаившемуся в камине яйцу неровный шрам под рёбрами. — Нахер тот Лорат! И блядских гарпунщиков тоже. Не летай туда, понял?..       Чем дольше Бронн оставался рядом, тем отчётливее чувствовал, что внутри прочной блестящей скорлупы обитал кто-то материальный; порой ему чудилось, что крохотный дракон шевелился, но был не в силах прорваться сквозь преграду. Он убеждал себя, что с ним просто играло воображение, и иногда у него почти получалось. Но стоило Бронну протянуть руки к очагу, как его обдавало такой волной жара, что глаза начинали слезиться. — «Это выдержит только Таргариен, — думал он. — Я не Таргариен».       Внезапно его пронзило страшное осознание: Бронн догадался, что Тирион попросту заболтал его и вовлёк в свой хитрый план — чужими руками, не запачкавшись, вырастить дракона и одновременно избавиться от жадного до денег наёмника. Он отругал себя отборным матом за то, что не «словил мышей» раньше; хотел убежать, бросить всё… но отчего-то не смог. — Собираетесь укокошить меня, значит, — укорил он дракона. — Ланнистер получит тебя, как подстраховку в войне, и освободится от долгов, а я… ну, окочурюсь здесь, и никто про меня не вспомнит. Не дождётесь, сука, — Бронн крепко сжал рукоять своего меча. Она тоже накалилась и больно обжигала ладонь. — Я не родственник драконов, и фамилии у меня нет, но мне пообещали Хайгарден. Я его заслужил, ясно? Заработал своей грязной неблагородной кровью. — «…кровью, — повторил голос в его голове, — кровью».       Девиз дома Таргариен — «пламя и кровь».       Чтобы вылупиться из окаменевшего яйца, дракону было мало одного лишь огня. Ему требовалась ещё одна жертва, человеческая — жизнь за жизнь. Бронн хотел бы собственными глазами увидеть его пробуждение, но отправляться к праотцам ради такого события категорически отказывался. Он торопился — время летело быстрее арбалетных болтов, к столице стягивались войска; Дейенерис не отпустила бы своего десницу невесть куда накануне сражения. Впрочем, вряд ли она послала бы его на поле боя, так что за его безопасность тревожиться едва ли стоило. — «Ну, и кого мне пристукнуть во имя великой цели? Не самого же Тириона? Мертвец не отпишет мне Хайгарден, а жаль…»       К счастью, «добыча» чуть позже явилась сама. Дым из каминной трубы приманил шайку воришек — как успел подметить Бронн, их было трое. От беспощадного драконьего жара воздух в комнате накалился. Незваные гости не ожидали этого и растерялись, засуетились на пороге, зашептались о чём-то... Привыкший к таким условиям Бронн уже поджидал их с мечом наперевес. Первому вору он вспорол горло сразу же, и тот, захлёбываясь, упал. С двумя другими пришлось повозиться: Бронну было нужно обезвредить и обездвижить их, не убивая. — Отпусти, — молодой мужчина в драной, криво залатанной одежде едва не рыдал, — я ничего не взял, я уйду и буду молчать, обещаю! — Извини, парень, — Бронн не любил проливать кровь бесплатно, но сейчас от его желаний мало что зависело, — вам сегодня просто не повезло.       Третий, к счастью, молчал — отключился после того, как Бронн ударил его по голове. Он подволок их обоих, связанных и израненных, к камину, уложил на пол, выбрался на улицу и, стараясь игнорировать истошные вопли о помощи, поджёг дом. Воров Бронн особенно не жалел — думал только, что сейчас бы ему пригодилась пара бочек с диким огнём. Обычное пламя разрасталось раздражающе медленно, но охватило-таки крышу и лениво перекинулось на стены. Крики постепенно стихали; он притаился за деревьями и выжидал, не отводя взгляда от пожара. Вдруг ровный гул сменился оглушающим треском — настолько громким, что Бронн вздрогнул, выронил меч, инстинктивно зажал руками уши и зажмурился. Вслед за этим что-то пронзительно зашипело, а потом застрекотало, будто хор сотен сверчков. Бронн опасливо приоткрыл один глаз и отшатнулся; его захлестнуло что-то среднее между ужасом и детским восторгом.       Среди догорающих обломков неловко топтался крохотный дракончик — в тусклом свете казалось, что он коричнево-серый. Он вытягивал тоненькую шейку и печально повизгивал, взмахивая резными полупрозрачными крыльями. — Ебать меня промеж глаз, — восхищённо прошептал Бронн. — Эй, малыш! Иди ко мне!       Дракончик на мгновение замер и недоверчиво склонил голову вбок, услышав знакомый голос. — Я не очень-то Таргариен, — позабыв про меч, он поднял обе руки вверх и сделал шаг вперёд, — но мы с тобой, вроде как, подружились, а?       Детёныш что-то пробурчал и снова отчаянно замахал крыльями, словно бы хотел улететь как можно скорее — прочь от не-Таргариена Бронна, из леса, из Вестероса, но был ещё слишком маленьким и слабым, чтобы взмыть в воздух. — Ты, наверное, девочка, — Бронн аккуратно подступал всё ближе, — красотка какая, поглядите на неё! Иди сюда, я тебе мышей наловлю, поищем с тобой новый дом... Не бойся! И не жги меня, — он округлил глаза, — я тебе пока нужен. Отдам тебя твоей родне.       Покружившись на месте, дракончик поплёлся ему навстречу. Бронн взял его на руки и приобнял, как кота или щенка. Дракон был жёсткий, колючий, горячий на ощупь и больно, до крови, царапался когтями; из его ноздрей вырывались малюсенькие клубочки сизого дыма. — Если ты девчонка, — Бронн почесал его указательным пальцем чуть ниже затылка, и малыш издал радостное «ур-р-рк», — то у меня для тебя есть имя. Как тебе Тиена, а? Была у меня одна Тиена — тоже милашка, и тоже чуть не убила, в последний момент передумала...       Из-под тяжёлых туч задул, погасив остатки пламени, холодный ветер; старые деревья тоскливо заскрипели в темноте. Дракон недовольно чирикнул и попытался спрятать голову у Бронна на груди. — Давай-ка драпать отсюда, — он огляделся и поморщился, — сейчас либо дождь начнётся, либо снег. Простудишься ещё, заболеешь... а нам этого не надо. В Эссосе-то потеплее будет. Слушай, а драконы умеют кашлять? Чихать? У вас сопли огненные?       На землю упала мутная холодная капля, за ней — ещё несколько, и Бронн поспешил на поиски нового пристанища. Безлунная ночь, пелена дождя и узловатые ветви деревьев надёжно укрыли от посторонних взглядов стройного темноволосого мужчину, на плече у которого гордо устроился дракон.

***

      Сидя в темнице под руинами Красного Замка, Тирион думал не только о себе, Джейме и Серсее — его заботила судьба четвёртого драконьего яйца. Он, конечно, доверял Бронну, несмотря на то, что тот был бессовестным наёмным убийцей с перекошенной моралью, но со временем уверился, что в день, когда он пошёл на сделку, им овладело краткосрочное помешательство. — «Вообще… кто, помимо Бронна, мог бы согласиться на такое? — успокаивал себя Тирион. За толстыми прутьями решётки виднелось хмурое небо, с которого сыпался то снег, то пепел. — Джон, Давос… они преданы Дейенерис. На долю Сансы и так выпало много испытаний, бедная девочка, вешать на неё ещё и драконов... Арья же ненавидит меня, потому что я Ланнистер. В своё время мы с Бронном немало преодолели вместе. Он не убил ни меня, ни Джейме, хотя ему выпал прекрасный шанс сделать это. Не думаю, что Бронн выкинет яйцо, продаст его… или свернёт шею дракону, который из него вылупится».   — «Дракона-то он, допустим, не бросит, — отвечал внутренний собеседник, — но выживет ли сам?»       Тирион перекатился на другой бок и уставился в стену. Он и хотел, и не хотел, чтобы Бронн погиб, выращивая дракона. Хотел, потому что отдавать Хайгарден безродному малограмотному наёмнику, который умел только драться, трахаться и петь — это безумие. Не хотел, потому что в глубине души Бронн ему нравился — как личность, как человек… как друг. Впрочем, Тирион сомневался, что тот имел понятие о настоящей дружбе — бескорыстной, не за деньги. — «Но мне ли его судить?»       Освобождённый, Тирион практически сразу кинулся на поиски. Он не знал, куда ему бежать — нашёл сгоревший дом в лесу неподалёку от трактира, где они с Бронном обсуждали условия, но на этом все следы терялись. Решив, что по Вестеросу можно слоняться до бесконечности, он признал своё поражение и пошёл на поклон к Брану Старку. Тот сидел в наполовину сожжённой богороще и, как всегда, смотрел вдаль, за горизонт. — Я знаю, что ты сделал, — сухим, лишённым эмоций голосом произнёс Бран, когда он подошёл к нему со спины. — Что вы сделали. — ...у него получилось?! — в горле у Тириона внезапно пересохло.       Бран, не оборачиваясь, кивнул. Тирион с громким вздохом облегчения навалился на ствол ближайшего дерева. — Где они? Ты сможешь увидеть?       Тот снова кивнул. Тирион только подивился — наблюдать за рискованной затеей, но хранить гробовое молчание... Брандон Старк, пожалуй, был полезной фигурой и мог пригодиться в дальнейшем.

***

      Когда Бронн открыл ему дверь, Тирион охнул — тот был весь покрыт глубокими царапинами и ожогами; положение не спасали даже бинты, которые виднелись из-под рукавов, и натянутые поверх них перчатки с обрезанными пальцами. Но его глаза искрились радостью, да и в целом Бронн не выглядел несчастным. Увидев Тириона, он нахмурился и в недоумении отступил назад. — ...Ланнистер? Ты откуда? Уже ночь. — Здравствуй, Бронн, — он без спроса просунул голову в дверной проём. — Я слышал, что ты справился? — А я слышал, что ты сдох, — тот скрестил на груди руки. — Дракон, — напомнил Тирион. — Я пришёл за драконом.       Бронн помедлил несколько секунд и свистнул. — Что ты творишь? Это же не соба... — Тирион осёкся на полуслове. Янтарно-охристый дракончик размером с рослого козлёнка ловко вскарабкался с пола по Бронну, уселся тому на плечо и смело посмотрел Тириону в глаза. — Драконов не подзывают свистом, они признают команды только на валирийском языке! — оторопел он. — Кто сказал? — Мировая история! — Ну, переписывайте, — Бронн потрепал дракона за ушами, как кота. В ответ тот игриво боднул его, оставив на его лбу очередную царапину, но Бронн будто не заметил её — даже кровь не промокнул. — Я валирийский, в отличие от некоторых, не учил, а выкручиваться как-то надо. — Отдай его мне, — Тирион робко протянул руку. — Её, — поправил Бронн. — Это девочка, Тиена. — Как ты определил?! — он запаниковал. Тирион помнил, что Бронн освоил грамоту очень поздно, уже в период, когда служил начальником городской стражи в Королевской Гавани. Мысль о том, что его бывший наёмник пристрастился к чтению книг, пугала. — Да никак, — тот усмехнулся. — Морда симпатичная, крылья красивые... Значит, девочка. — Пол видно только по взрослой особи, — он деликатно кашлянул в кулак. — Мейстеры пишут, что... — Эти ваши тракта-аты портят зрение, — отмахнулся Бронн, и Тирион сразу почувствовал себя лучше. — Ого, ты знаешь слово «трактат»! — От тебя ещё не такого наберёшься. Ну, — он легко толкнул детёныша в бок, — иди к своему дяде, он приехал за тобой. Я рассказывал тебе о нём, уже всё забыла, а? — И что ты говорил? — полюбопытствовал Тирион. — Много что, — усмехнулся Бронн. — В основном — хорошее, конечно, чтоб ребёнка не пугать.       Но задача «отлепить дракона от Бронна» оказалась временно невыполнимой: малыш принимался верещать на немыслимой высоте, шипел, царапался, плевался искрами и дымом... Тирион растерялся — такой поворот событий он не предусмотрел. — Ладно, я заплачý тебе дополнительно, пусть пока побудет здесь, — пробормотал он. — Хай-гар-ден, — Бронн упёр руки в бока. — Мы требуем Хайгарден. Да, Тиена?.. — Бронн... — Ты обещал мне замок, золото и титул лорда. Я жду. — И жену, — Тириона как будто придавило огромным камнем. — С женой пока не торопись. А вот замок... — Ладно, — он смирился. Будет вам Хайгарден. Но не смей настраивать дракона против меня! — Я и не думал, — вытаращил глаза Бронн. — Блядь, а ведь можно было... — Нельзя, — отрубил Тирион. — Мы пошли спать. Оставайся, если хочешь, — предложил тот. — Нет, спасибо, — отказался он. — У вас общая кровать? — Не, — Бронн хохотнул, — но я ей пою колыбельные. Баю-баюшки-баю, спи спокойно, мать твою... — ...серьёзно? — Тирион понял, что в этой жизни его уже ничто не удивит. — Шучу, ясен хрен. Что на ум приходит, то и пою. «Дорнийская Жена» ей, кстати, не нравится. — Ревнует, наверное, — его бровь дёрнулась. — Хорошо, Бронн, доброй ночи. Я скоро вернусь, мы выпьем вина, а потом обсудим твой титул и передачу Хайгардена. — Не заблудись по дороге, — тот помахал ему рукой и захлопнул дверь прямо перед его носом.       Возвращаясь в Королевскую Гавань, Тирион Ланнистер с горечью осознавал, что стратег из него был далеко не лучший. Тем не менее, если из четвёртого яйца на самом деле вылупилась самка, то Дрогон больше не последний из своего вида, а значит...       Когда-нибудь мир наполнится музыкой драконов снова.