"Кайман" убивает!

Звуки сирен в очередной раз будят ночью сонный город. Пусть и это обычное дело для такого сумасшедшего места как Южный Парк, но уже десятое преступление за месяц начинало доводить жителей до паники. Опять полиция разводит руками, приводя как всегда глупые доводы, что волноваться незачем, а журналисты только больше запутывают не подходящими вопросами возможных свидетелей. Конечно, это были подставные актёры, ибо всех свидетелей всегда устраняли вместе с жертвами. Но кто это был — уже опасная загадка. Единственная улика, которая могла хоть что-то сказать об убийце — татуировка в виде ужасного хищника. Кайман. На лбу каждой жертвы он улыбался кровожадной улыбкой. За это дело решился взяться Стэнли Марш — молодой частный детектив, единственный такой во всем Южном Парке. Его не пускали на место очередного преступления — тёмный переулок в центральном районе — но он сам туда пришел под прикрытием обычного прохожего, хоть и рисковал таким образом разозлить полицию. Всё же у них не получилось сладить, из-за того что Стэнли часто отбирал всю славу за раскрытые дела себе. У жертвы было выпотрошено сердце, печень и лёгкие, на лбу уже привычный оскал каймана, а вокруг — просто море крови, окрашивающее весь переулок. На стене этой же кровью было написано "KYMAN KILL!", а внизу насмехался смайлик, сделанный дырками от выстрелов пистолета. Жаль, что пули выудили на экспертизу, но Стэн вполне мог выяснить вид оружия лишь по разъёму и глубине выемки. Саму жертву — женщину двадцати четырёх лет — убили, вероятно, тупым предметом, ибо из её окровавленной блондинистой головы зияла дыра, через которую было видно помятый мозг. Любой бы другой захотел блевать, но не опытный детектив — он уже привык. Ему нужно было как-то незаметно исследовать труп поближе, хотелось наконец узнать из какой краски сделано тату. Это могло бы хоть как-то навести след на неуловимого убийцу, если он ещё был один... На окраине города, на не освещенной трассе ехал чёрный джип с двумя мужчинами. Один — толстяк в черном пальто, серой шапке, из которой выглядывали русые волосы, и с золотой цепью на шее со спрятанным в футболке крестом — был за рулём; а второй — рыжий кудрявый зеленоглазый в оранжевой куртке и с зелёной шапкой-ушанкой — сидел на месте возле водителя. Ехали спокойно, не нарушая правил, что обычно было наоборот. Кто бы мог подумать, что эти люди были кровожадными убийцами? Да никто. Потому что они были одни на ночной дороге. Остановившись на обочине, они прошлись немного дальше в заснеженный лес к небольшому охотничьему домику, забрав из багажника черные подозрительные пакеты. Открыв скрипучие двери, мужчины вошли в жуткое, но для них уютное помещение. На стенах висело много самого разного оружия, на столе лежали приспособления для разделывания мяса, а рядом стоял драный зелёный диван. На полу пугал возможных незваных гостей ковёр в виде шкуры медведя. — Снова будешь жрать чужое ебаное сердце, Картман? — злился рыжий, нервно сжимая пистолет в кармане, — Нет уж, милый, сначала я — потом еда. — Отсоси мне, — кровожадно улыбнулся толстяк, вытягивая из пакетов свежие органы, — Ревнуешь? — Это ты мне отсоси, жирножоп, — он завалился на старый диван, убийственно смотря на своего партнёра. — Хорошо, отсосу тебе, Кайл... — нежно ответил Картман, — но сначала намажу твою руку кремом, чтобы ты мне засунул её в мой зад, — он лениво разлёгся рядом, трепля рыжие кудри, — А потом я стану на колени, отсосу, а потом проглочу, Кайл... — Нахуй пошёл... — ответил мужчина, — Сегодня хочу чтобы ты меня трахнул. Да, после каждого совершенного убийства в Кайле просыпалось нездоровое желание трахатся с Картманом. Это появилось с первого раза... Кровавого, ужасного и такого возбуждающего. Пока Картман ел сердце первой жертвы, Кайл пытался вырвать сочный кусочек из его рта, насаживаясь на толстый член. Его глаза в его глазах... Его уста на его устах... Спустя неделю всё повторилось, но теперь уже Картман отсасывал Кайлу. Им обоим нравилось всё, что делали ради друг друга. Ведь первое убийство Кайл совершил ради него... Чтобы защитить своего любимого идиота. — Как ты задолбал, тупой еврей, — стонал Картман, когда его член прочно захватывал сочный анус Кайла. Он смазал его кровью их жертвы. Кончили почти одновременно, — Мой монстрёнок... И снова Кайловые уста на его устах. Снова Эриковые глаза в его глазах. Поцелуй со вкусом крови и адреналина... Взгляд в котором навеки отпечаталась их последняя весна. Такая жизнь, вот такая жизнь... Для кого-то она закончилась из-за этих двоих. А Кайл и дальше падал в небытие вместе с этим чудовищем. Через три дня на озере Старков "Кайман" топит новую жертву. Они и сами тонули бок о бок. Картман не сдерживается, и уже начинает кусать невинного человека. Кайл ревнует... Каждый раз когда этот жирный зад проходил мимо него, внутри его разрывало в кусочки от ревности. Однажды, когда Эрик набухался в каком-то клубе, Кайл увидел его голым с какой-то тёлкой на крыше и чуть не убил обоих. Потом Картман долго извинялся, пил его кровь с красных засосов, и эти извинения Кайл слушал как заелый плеер вместе со шлепками своих бёдер об жирные ягодицы. Оттрахал его, чтобы запомнил кому принадлежит эта огромная задница. Наверное он никогда не одолеет этот страх, что этот жирдяй уйдёт с его жизни. Его глаза были в его глазах... Эрик вновь и вновь разрывал его жидовскую душу, но всегда выводил из самых смертельных бурь, когда его уста были на его устах. Как то раз они даже подрались, случайно, опять из-за того что Картман предпочел съесть кого-то другого вместо Кайла. Это было его зависимостью, такой же как и Кайл, ибо он всегда был в его мыслях. Пусть и тот понимал, что их борьба вечная, но эта боль в сердцах возбуждала, зажигала их двоих всегда, когда его глаза были в его глазах, а его уста на его устах... Никто не знал, что у них такие отношения, и вряд-ли узнает. Все возможные намёки были скрыты. В глазах других они были на разных путях. Возможно, и в жизни тоже... Но каждый день, который проходил как всегда с новеньким красочным убийством говорил обратное. Стэнли Маршу позвонил неизвестный номер. С динамика звучал перепуганный голос: "Помогите, меня держат в заложниках..." — после этого он сразу отследил откуда шёл звонок. Это был пляж возле Старкового озера. Детектив приехал так быстро как смог, но уже поздно — "Кайман" справился быстрее. В озере темнело кровавое пятно, а на берегу убийственно обнимались двое мужчин. — Эрик? Кайл!? — Стэн не верил своим глазам. Нет, его друзья не могли так аморально убивать. — Ну что, мой монстр, справишься сам или тебе помочь? — Эрик ласково погладил руку Кайла с пистолетом. Его глаза отбивались в его глазах. На бывшего друга они даже не обращали внимания. — Такая жизнь, вот такая жизнь... Уже нет возврата назад, — с этими словами его уста нападают на его уста. А рука с пистолетом направляется на шокированного Стэна. Убийство друга это же так сложно... Но это лишь ложная тревога. Опытность позволяла попасть по жизненным органам даже не смотря на цель. Выстрел. Звук падения в мягкий снег. И снова кровь. Для других они всегда были врагами. Но кто они друг другу? Они точно не друзья даже в снах. Ответ на это крылся в словах песни, которую Кайл посвятил ему. Своему Эрику. Он взял старую гитару, и начал напевать под лёгкое сопровождение, прямо в объятиях Картмана:

«Утром просыпаюсь, а в голове

Ты снова требуешь "Отсоси мне."

А я отвечаю "Нахуй пошёл!"

Вот и очередной день прошёл

Такая жизнь вот такая жизнь

Будто я падал в небытии

Твоего зада взглядом лишь коснись

Внутри разорвёт меня в куски.

Твои глаза в моих глазах

Наверно не одолеть мне этот страх

Когда называешь жидом день и ночь

А потом вместе тонем мы напрочь

Твои уста на моих устах

И будто последняя у нас весна

Слушаю это как заелый плеер

"Как ты задолбал, тупой еврей"

Разрываешь мою душу вновь и вновь

И сразу с бури выводишь меня

Чтобы всё же допить мою всю кровь

Хоть убийственно обнимаю я тебя

Такая жизнь вот такая жизнь

Уже нет возврата назад

Намажь мою руку кремом

И её тебе запихну в зад.

Твои глаза в моих глазах

И мы не друзья даже в снах.

Твоя зависимость от меня

Ибо я всегда в твоих мыслях.

Твои уста на моих устах

Но на разных мы путях

И наша вечная борьба

Боль причиняет у сердцах.»

И снова его глаза в его глазах...

А в конце песни его уста на его устах...