Dream

***

«Я написал кое-что. Хочу, чтобы ты посмотрел. Приезжай». Это то, что пишет Мин Юнги ему одним вечером. Усон смотрит в экран телефона, выдыхая тихо, и черты его лица непроизвольно разглаживаются. Шуга никогда не был многословным — не любил болтать не по делу, не в его стиле. Ким ставит бутылку пива, которой был занят, на пол, и слизывает с губ горьковатый привкус солода. Они давно не общались, кажется, больше пары месяцев (больше полугода, если быть точным, скромно подсказывает гордость), и он совсем не обязан бежать по первому щелчку пальцев Юнги, но его сердце в груди так глупо ускоряет свой ритм. Часы показывают девять вечера, когда Ким Усон выходит из своей квартиры.

**

Когда он читает лирику, его пальцы начинают мелко дрожать. Ком встаёт в горле, и Усон поднимает влажные глаза от текста, отодвигая плотно исписанный аккуратным почерком лист по столу. Кресло, в котором он сидит, кажется вдруг таким неудобным. Что-то внутри него замыкает, отзываясь так остро, что дышать становится трудно. — Что скажешь? — спрашивает Юнги. Его взгляд выглядит отстранённым, но Усон знает его слишком хорошо. — Ты первый, кому я показал её. «Я люблю тебя много лет, ты же понимаешь это?» Это то, что думает Ким Усон одним вечером, но что никогда не произнесёт вслух. Может быть, в другой жизни? Вместо этого он говорит то, что должен. То, что не причинит никому боли. — Это потрясающе, серьёзно. Я благодарен за доверие. Ты уже решил, с кем хочешь записаться? Шуга хмыкает, и морщинки в уголках его глаз собираются ослепительно ярко. Он улыбается, делая глоток из рокса, и легко кивает. — Да. С тобой. — Что? — Хочу записать её с тобой, — Мин пожимает плечами, делая ещё один короткий глоток, и ставит стакан на стол с тихим стуком. — Знаю, у тебя может быть напряжённый график, но это не займёт много времени. — Это…- Ким запинается, на секунду теряя мысль. — Это…неожиданно. — Прости, — никто из них не уверен, за что именно извиняется Юнги. Слова повисают между ними в воздухе острыми ножами. — У тебя очень чувственный голос, это должно хорошо сработать, ты так не думаешь? «Прости, что опять пропал. Прости. Я хочу разделить с тобой эту боль, потому что ты понимаешь меня, как никто. Пожалуйста» Это то, что думает Мин Юнги одним вечером, убирая листы с лирикой в письменный стол. Это то, что он никогда не сможет произнести вслух. — Нет, ты прав. Уверен, ты прав, — Усон улыбается, смачивая горло остатками импровизированного виски-кола. Чёрт, мешать алкоголь была не самая лучшая идея. — Я буду рад работать с тобой, конечно. Часы показывают половину второго ночи, когда Ким Усон садится в такси, чтобы вернуться к себе домой.

**

Когда они прогоняют текст вместе в первый раз, Шуга плачет. Слёзы текут по его щекам, оставляя солёные полосы, но взгляд мягко скользит по напряжённым чертам лица Усона, успокаивая. Голос Кима ломается, и вряд ли сейчас его вокал можно было назвать хотя бы достойным, но они действительно звучат завораживающе гармонично. «Почему ты продолжаешь убегать от меня?» Усон касается пальцами влажной кожи, стирая следы чужой слабости, совершенно не обращая внимание на то, что его ресницы точно также слиплись от влаги. Две долгие минуты они просто смотрят друг на друга, не говоря ничего.

Когда ты без слов одариваешь меня лёгкой улыбкой

Только тогда я чувствую спокойствие

— Покурим? — Юнги бросает взгляд на часы, кивая самому себе. Буря в его глазах затихает. — Пять минут у нас есть. Усон встаёт с кресла, одёргивая край задравшейся футболки, замечая мимолётный взгляд на кусочке своей открывшейся кожи. Сердце сжимает ледяными тисками. Он берёт куртку, неаккуратно брошенную на подлокотник дивана полчаса назад, и застегивает её плотно под горло, прежде чем выйти на балкон.

항상 내가 있으니 너무 걱정은 말어

**

Между ними никогда не было томных взглядов, прописанной контрактом химии, случайных касаний и прочего дерьма, которое так любит к-поп индустрия. Может быть потому, что Усон не айдол и на них двоих никогда не были нацелены камеры. Может быть потому, что Юнги ненавидел это фальшивое дерьмо. Может быть потому, что им это было ненужно, чтобы чувствовать. — Хочешь заняться сексом? Это то, что Мин Юнги спрашивает у него одним вечером, сидя в студии. Он не подбирает удобные слова и не делает перед этим никаких намёков: всё ещё не любит болтать не по делу, всё так же не в его стиле. Это простой вопрос, в котором нет лишних составляющих и лишних надежд, потому что они спали друг с другом достаточно много раз, чтобы Усон вздрагивал, когда случайное воспоминание некстати накрывало его. Они спали друг с другом достаточно много раз, чтобы он знал — это всё, что может дать ему Мин Юнги.

Когда лепестки увянут и опадут, я окутаю тебя этой ночью

— Ты хочешь этого? — Ким опускает студийные наушники на шею, отклоняясь от микрофона. Внутри него эхом фонит тоска. — В последний раз, когда мы разговаривали несколько месяцев назад (шесть), ты говорил, что твои отношения с… — он осекается, не найдя в себе сил произнести одно конкретное имя, и поджимает обветренные губы, — … начали налаживаться. — У меня нет никаких отношений, — Шуга делает глоток воды из бутылки. Его кадык дёргается, когда он сглатывает. — Да, я хочу этого. «Всегда хочу, разве ты не знаешь?» — Хорошо, — Усон кивает так просто, как будто они говорят о погоде. Как будто его сердце не падает в пропасть. Он знает правила этой игры наизусть. — Хорошо, — он тихо смеётся, игнорируя горечь, которая звучит в его голосе так отчётливо. — Позволь мне закончить эту партию, ладно? Юнги кивает так же просто, делая ещё один глоток. Между ними никогда не было томных взглядов, прописанной контрактом химии, случайных касаний и прочего дерьма. Между ними всегда была только любовь, которую по разным причинам они не могли позволить себе. Они были уверены в этом слишком сильно.

**

Усон прыгает в свою личную бездну спустя несколько часов. Он толкает дверь спальни Юнги заученным движением. Заученным движением снимает футболку через голову и расстёгивает пуговицу на свободных джинсах. В этом нет нетерпения. В этом нет страсти. В этом есть только потребность его измученной души, которая согласна получить всё, что ей могут дать, даже если это не имело никакого смысла. Они не набрасываются друг на друга как в порно. Не говорят пошлых комплиментов. Но когда Мин Юнги входит в него после подготовки, Ким рассыпается на тёплых простынях миллионом осколков. Это не первый и точно не последний раз, они оба знают это, но внимательный взгляд Шуги застывает на красивом лице неотрывно, когда он начинает двигаться, переплетая их пальцы над головой Усона. «Прости меня. Прости» Это то, что хочет сказать Мин Юнги, когда ловит губами чужой тяжёлый выдох. Это то, что стучит в его висках набатом, когда он оставляет бордовые следы на взмокшей от пота шее. Это то, что он видит в отражении карих глаз, в которые смотрит, когда заканчивает в презерватив, издав тихий, поверженный стон.

Если боишься упасть, я поймаю тебя

Усон отворачивается, закрывая глаза, когда толчки в нём замедляются. Юнги снимает презерватив, кидая его на пол к вскрытой обёртке, и наклоняется, обхватывая губами головку. В этом нет нетерпения и в этом нет страсти, но когда его губы опускаются ниже, сомкнувшись плотно, Усон крупно вздрагивает, жмурясь сильнее, и его бёдра сжимают плечи Юнги с силой. Он заканчивает спустя всего несколько движений головы вверх-вниз, не проронив ни единого звука.

Когда туман рассеется, я уйду, прощай, цветущая мечта

*

Часы показывают половину второго ночи, когда Ким Усон садится в такси, чтобы вернуться к себе домой. Он проходит на кухню, не включая свет в квартире, и достаёт открытую бутылку бурбона из нижнего шкафа, наливая напиток на два пальца в низкий стакан. Алкоголь обжигает гортань, спускаясь вниз по пищеводу огнём, вынуждая его коротко прокашляться. Усон прижимает к лицу сгиб локтя, вдыхая запах всё ещё разгорячённой после близости кожи, давя внутри себя долгий стон. Телефон в кармане не снятой куртки вибрирует, оповещая о входящем сообщении. «Ты доехал?» Это то, что пишет ему Мин Юнги этой ночью. Усон делает новый глоток, раскатывая по языку алкоголь, и нащупывает пачку сигарет в другом кармане куртки, рассеяно прикуривая. «Да, всё в порядке. Я уже дома» Телефон показывает, что сообщение доставлено и прочитано, но больше не издаёт ни единого звука. Слишком очевидно. — Мечта. Мы будем вместе до конца нашего пути. Мечта. Где бы ни была, надеюсь, ты великодушна. Ким произносит строчки чужой лирики в тишину, стряхивая пепел в раковину. Его мечта не была великодушна. Но то, что они были до конца пути, сомнений у него не было. fin.