Слэшер.

Утро началось вполне себе нормально - Генья Шиназугава проснулся, сделал зарядку, принял душ, позавтракал и отправился на работу. На улице было хорошо - погода ясная, рассвет - мягкий, нежный...Пожалуй, это была его любимая часть дня - ехать к офису рано утром. Можно было насладиться тишиной и голубым, приветливым небом. Такие мелочи радовали его больше всего, и по своему приносили счастье... К половине восьмого он уже был на своем рабочем месте, и начинал сортировать отчеты, думая о том, что через три дня выходные и можно будет наконец съездить на рыбалку (в прошлые был дождь и не получилось, а тут наконец ясная погода). Однако, внезапно его размышления прервала с оглушительным грохотом открывшаяся дверь офиса. Генья поднял глаза и обомлел - такой свою напарницу Шинобу Кочо он не видел никогда. Волосы взъерошены, дыхание сбито, под правым глазом - здоровенный, иссиня-черный фингал. Не говоря ни слова, девушка помчалась через офис. -Шинобу, что случилось?! -На меня напали! -откликнулась девушка. -Нужно срочно в диспетчерскую! -Зачем?! -Шиназугава вскочил и побежал вслед за ней. -Моего друга Томиоку похитили! -она уже была на другом конце комнаты. -Затолкали в фургон и увезли! Нужно выследить их по камерам дорожного движения! -П-понял! Ну и начало у денька. Похищение? Вот так, рано утром, практически у всех на виду? Еще и со свидетелем в лице сотрудника полиции? Бредятины подобного масштаба не случалось уже очень давно. Кому вообще в здравом уме мог понадобиться Гию Томиока, обычный работник морга? Как такой человек мог хоть кому-то насолить..? ******************************************** На перроне около них стояла всего пара сумок - одна с сменными трусами и носками, вторая - с небольшим запасом еды в дорогу. Шинобу чувствовала себя не слишком комфортно - все-таки подобные сцены расставания были чем-то очень личным, да и парня Коюки она плохо знала, но раз уж позвали, то надо потерпеть. -Главное не лезь там на рожон нигде, хорошо? -глаза у ее подруги были красные: плакала этой ночью. -Мне нужно чтобы ты вернулся живым. -Не буду. -он коротко кивнул. Его, как и любого другого мужчину такого возраста, призывали в армию. Конечно, на бумаге было написано, что на срочную службу всего на один год, но по факту...По факту его отправят на фронт, как пушечное мясо. Как же много молодых парней сейчас гибло из-за дурацкой, никому не нужной войны, развязанной безответственным правительством...Да и с кем развязанной? С соседом, с которым они жили рука об руку на протяжении многих сотен лет, в мире и согласии? Внезапно загудел поезд, обозначая скорую отправку. -Ладно. -он в последний раз поцеловал Коюки, придержал с какой-то отчаянной силой у груди, и наконец выпустил, начиная идти к своему вагону. -Не пропадай без меня тут, хорошо? Я вернусь. -Конечно, мой дорогой Хакуджи... -Только попробуй не вернуться, сволочь. Коюки тогда очень сильно расстроится. -Кочо хмыкнула. -А я тебя тогда из под земли достану, усек? Хакуджи в ответ на это только улыбнулся, и исчез за дверью вагона. ********************************************* Машину снова крутануло на повороте, однако Кочо на это не обратила внимания. Все ее мысли были заняты недавним нападением. Выследить ублюдка по камерам не составило труда, однако то, куда он отправился, повергло ее в шок. Фургон сразу же, даже не пытаясь петлять и путать полицейских, отправился к заброшенной больнице на окраине города. Зачем? Почему он даже не пытался скрываться? Шинобу попыталась вспомнить, как же выглядел нападавший. Довольно высокий...телосложение вроде бы не толстое, но и не тощее. Одет в черную куртку с капюшоном, на лице балаклава. На руках перчатки, причем сплошные. Скорее всего, именно поэтому в доме у Мудзана и на шприце они не нашли никаких отпечатков пальцев. И что значила эта его фраза: "Пока еще рано?" И его голос...несмотря на то, что он был приглушен, он показался ей знакомым. Но почему? Где она могла слышать его? -Подъезжаем. -сухо сказал Генья, ведущий машину. Впереди показалось здание больницы, обнесенное высоким, стальным забором, поржавевшим от времени. Когда-то бывшие белыми стены постепенно посерели, приняв грязный, тухлый оттенок. На них появилось множество граффити, а все окна повыбивали камнями, от чего теперь они выглядели как обломанные, кривые зубы из стекла. Да, вот что случается, когда место остается покинутым на десятилетия... Они припарковали машину в кустах за территорией и аккуратно, стараясь не привлекать лишнего внимания, двинулись пешком. Около парадного входа их сразу же ждал первый сюрприз в виде злосчастного фургона. Шинобу подошла ближе, и невольно почувствовала, как в желудке становится холодно. Абсолютно весь салон транспортного средства был заляпан красным - стены, потолок и даже сиденья...Она пригляделась, и ей стало еще хуже - кровь была свежей. Однако ни Томиоки, ни его похитителя не было видно. -Смотри. -Генья показал на кровавый след, идущий по земле к парадному входу. -Кажется, нам туда. -Приготовь оружие. -сухо сказала Шинобу, доставая пистолет. Они двинулись внутрь. Парадная дверь со скрипом отворилась, обнажая уродливые внутренности больницы. Фонарики едва-едва прорезались сквозь мрачную кишку коридора и ее внутренности: битое стекло на полу, обрывки бумаги, разводы грязи на стенах, мокрый, зеленый мох, местами старые шприцы, выброшенные наркоманами...И ровно посередине - след из крови, уходящий к самой лестнице и на второй этаж. Он выглядел как небрежный мазок сонного художника, как будто истекающую тушу волокли по полу за ноги. Стараясь не думать о плохом и не хрустеть о стекло при ходьбе, Шинобу медленно двинулась по следу, заодно держа свой пистолет наготове. След прошел наверх, свернул в коридор и вывел к дверям операционной... -Вроде тихо. -прошептал идущий вслед за ней Генья. -Как зайдем? -Осторожно. -одними губами ответила Кочо. Опустив фонарик, она тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Черт, нет, слишком темно...Тогда она прислушалась. Тишина стояла мертвая - ни шуршания, ни ветра, вообще ничего. Девушка медленно подняла фонарик - комната оказалась пустой. Здесь никого не было. -Ладно, заходим. Первым, что привлекло ее внимание был большой, операционный стол посередине комнаты. Укрытое белоснежной простыней, на столе лежало что-то длинное. Из под него на пол медленно капали маленькие, почти незаметные капли крови, скапливаясь в одну сплошную лужицу. Стараясь двигаться так же тихо, Шинобу подошла поближе и резким движением руки сдернула ее. Однако уже в следующую секунду она пожалела об этом решении, а волосы на голове от ужаса поднялись дыбом. На столе лежал обескровленный, бледный и почему-то полностью раздетый труп Томиоки. Вдоль всего туловища парня, от гортани и до пупка шел широкий, рваный разрез, обнажавший все его внутренности. Органы несчастного были перемолоты в кашу, словно от множественных колющих атак, а ребра переломаны. Где-то можно было различить кусок кишки, где-то - обрывок легких, а где-то - лопнувший желчный пузырь. Из раны хаотично торчали старые, ржавые скальпели - один из сердца, второй из шеи, третий - из самого низа раны, рядом с пахом...От такой картины Шинобу стало дурно, и, не в силах сдержать себя, отвернулась и ее обильно вырвало прямо на пол. Из глаз невольно начали течь тихие, предательские слезы. Она знала Гию еще со времен университета...Он был хорошим, верным другом, выручавшим ее не один раз, и такая потеря не могла не ударить с чудовищной силой. -Твою мать... -белый как снег Генья поспешно накинул простынь обратно на тело, а затем внезапно посмотрел в другую часть комнаты. -А это еще что..? Кочо вытерла со рта рвоту, смахнула слезы и перевела взгляд туда. В углу операционной стоял небольшой стол с кучей каких-то склянок, пробирок, шприцов и упаковок как из под таблеток, а на стене над ним висели какие-то фотографии. Приглядевшись, она снова обомлела. На этих фотографиях были изображены ее друзья...и она сама. Другом за другом в один ряд висели восемь фотографий - Шинобу, Доума, Рэнгоку, Гию, Мицури, Обанай, Узуй и какой-то бледный, темноволосый мужчина. Фотографии его и Томиоки почему-то были перечеркнуты красными крестами наискосок. Несколько секунд она не понимала, кто же это, однако внезапно раздался голос Геньи. -Да это же Мудзан Кибутсуджи! Тот, которого убили позавчера! Потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что вообще происходит. Мудзан Кибутсуджи..? Но что вообще общего между ним и убийством Томиоки? Кому могло это понадобиться..? Должна же быть какая-то логическая связь между всем этим...И то с какой неимоверной жестокостью были убиты обе жертвы...Нет, нет. Одно дело - зверски убить человека. Но так издеваться над мертвым телом, как это было с Гию...Они явно имеют дело с неуравновешенным, окончательно поехавшим убийцей-психопатом. -Что это вообще такое? -Генья посветил на пробирки и упаковки. На многих из них были написаны от руки, неровным почерком какие-то названия. -Армодафинил...Мезокарб...Фепрозиднин...Пемолин...Промедол...Это все - психотропные вещества. По большей части стимуляторы и обезболивающие анальгетики. И тут еще...тут на столе странные следы. Как будто кто-то устроил тут раньше импровизированную химическую лабораторию. Кочо нервно сглотнула. То есть, преступник, с которым они имели дело - полностью поехавший маньяк, накаченный стимуляторами и вдобавок не чувствующий боли? И этот человек...почему-то охотился за ней и ее друзьями. И эта его фраза, сказанная ранее: "Пока еще рано."...Что она могла значить? И зачем он убил наркодилера, Мудзана Кибутсуджи? -Редкостное дерьмо. -выдохнула Шинобу все еще едва дрожащим голосом. -Генья, вызывай подкрепление. Пусть они заберут улики и отнесут их на экспертизу. А я пока что позвоню всем своим друзьям и предупрежу их. -Хорошо. ********************************************* -Фуххх, все. Закончили. Быстро, однако, буквально за пару часов справились. -Обанай скинул последний кусок обоев на пол и устало упал на диван. -Осталось только новые поклеить. -Ага... -Мицури тяжело выдохнула и внезапно села ему на колени. Их губы солено, но приятно встретились друг с другом. -Фух...Как же сильно вспотела. Я, наверно, сейчас в душ пойду. -она хитро улыбнулась. -Хочешь со мной? -С превеликим удоволь... -однако ему не дал договорить звонок телефона. Игуро с раздражением вынул его - оказалось Шинобу. -Что? Шинобу? -брови Канроджи удивленно приподнялись. -А что ей нужно? -Не знаю. -Обанай вздохнул. -Ладно, ты иди пока что, я сейчас подойду. -Конечно, дорогой. -она улыбнулась. Игуро принял звонок. "Алло. Тебе что-то нужно, Шинобу?" "Привет, Игуро." -голос Кочо ему сразу не понравился. Он был дрожащим, как будто она пыталась подавить слезы...и как будто она была до полусмерти напугана. -У нас тут ситуация... Она начала свой рассказ. С каждой новой деталью лицо Обаная становилось все более серьезным и бледным. Дело, очевидно, принимало нешуточный оборот...По спине невольно пробежали мурашки. И кому это вообще могло понадобиться..? Бедный Томиока...О, господи. -"В общем, я за вами подъеду где-то минут через двадцать, хорошо? Отвезем вас в участок, там вы будете в безопасности." -Понял. -голос Игуро прозвучал сухо и собранно. -Сейчас соберемся. Спасибо, что предупредила. Он повесил звонок и положил телефон обратно в карман. Какой кошмар...А ведь Томиока и вправду умер. Всё, его больше нет. От осознания этого его слегка передернуло. От чего-то ему в голову лезли мрачные, густые мысли... Внезапно пришло осознание, что в доме как-то слишком тихо, и что из ванной все еще не идет шум воды, хотя его девушка ушла туда уже как десять минут назад. -Мицури..? -нервно окликнул Обанай. -Ты уже моешься? Ответа не последовало. Стараясь не паниковать, он пошел к ванной комнате. Тишина стала особо острой, просто невыносимо мучительной, а каждый легкий скрип половиц гремел как чертов колокол. Черт, почему она не отзывается? Парень прошел через холл, поднялся по лестнице, миновал лестничную площадку. Наконец он дошел до двери и резко распахнул ее. Свет тут же выхватил силуэт Канроджи и ее длинные ноги, протянувшиеся вдоль всей ванной. Голова девушки почти целиком скрылась в унитазе, и лишь два розовых, мокрых хвоста уныло свисали по бокам. -... -Игуро потребовалось пара секунд, чтобы понять, что Мицури кто-то только что утопил. Рот перекосило в уродливую гримасу, и он попытался отчаянно закричать, однако внезапно чья-то жесткая, грубая рука закрыла ему рот и рванула назад, чуть ли не сбивая с ног. Последним, что Обанай увидел, был черный силуэт, стоявший в зеркале прямо позади него, с накинутым на голову капюшоном и огромным кухонным ножом в руке. В следующий миг висок Игуро пробила острая, резкая боль, и все потонуло в темноте.