О борьбе и становлении

      Сакуре никогда – нет, слишком категорично, - редко приходилось задумываться о своих идеалах. Навязанное ожиданиями общества поведение быстро привело её к тому, что «казаться» и «быть» - разные ипостаси, не пересекаемые друг с другом. Мотивы действий новоявленной шиноби крутились, как правило, вокруг Саске, одержимым идеей отмщения старшему брату.       Убеждая себя тем, что и теории достаточно, Сакура успешно сдала экзамены в академии ниндзя. Ирука-сенсей хвалил, родители радовались, а нутро отчаянно пыталось убедить себя в том, что и этого достаточно. Пустые соперничества за сердце возлюбленного с Ино привели разве что к тому, что максимумом её было – кунай в руках держать. И два сюрикена при должной сноровке запустить.       В горькие моменты неудач, когда на помощь снова приходили Наруто и Саске, ей казалось, что оставить карьеру шиноби и уйти на помощь матери в цветочный – лучшая из её идей. Не привыкшая к трудностям и не умеющая их преодолевать, Сакура предпочитала либо их не замечать, либо благополучно переложить решение проблем на других.       Со временем идея вернуть младшего Учиха в Коноху для Наруто стала фанатично-болезненной, в то время как Сакура не без удивления заметила, что мир с его уходом не разрушился. Может быть поначалу, конечно, это обескуражило и выбило почву из-под ног, но для той Сакуры любое потрясение, ведущее за собой перемены в её рутинной безоблачной жизни, чревато дискомфортным состоянием.       Потом уже она поняла – ей помогли понять, - что изменения нестрашны, бояться тоже не страшно, не страшно ошибаться и падать, но главное – двигаться, подчинить себя одной заповеди – карабкаться вверх, превозмогая сжимающий изнутри страх перемен. Сакура поняла, что в бесконечном долгу перед Наруто – человеком, ни разу её не осудившем и бросившем в её адрес упрек, какой бы, положа руку на сердце, обузой она не была.       С самого начала, когда тренировки с Цунаде-сенсеем только начались, Сакура особо не придавала им значения. Стать сильнее – да. Ради Саске – да. Помочь Наруто – да. И будущая ирьёнин солжет, если скажет, что никогда не думала сдаться. Настроение Цунаде - непостоянное и местами нестабильное. Отзывчивость и мягкость, присущие ей, испарялись так же быстро, как пустела порция рамена перед голодным Наруто. И так же быстро гнев сменялся на милость, а Сакура успевала перевести дух перед следующей тренировкой.        Цунаде разговаривала с ней. О предрассудках, от которых стоит отказаться, и о чувствах, которые следует принимать. О важности прощаться с людьми и вещами, к которым привязались, принимая то новое, что ждет нас впереди. Как важно находить в себе силы отказываться от старых поведенческих моделей и вырабатывать новые.       Их беседы – непостоянные и незавершенные. И если бы раньше это расстроило, то сейчас давало надежду на продолжение. Появилось то, что Сакура не могла игнорировать – это связь. Такая крепкая, что сдавливает горло.       Нередко Цунаде вела себя сумасбродно и взбалмошно, но грань переступить – никогда. Во всех пониманиях возможного. И даже когда речь заходила о главной слабости – алкоголе и играх, - они условились, что если идти, то вместе и зная меру.       Сердце Цунаде закрыто, мысли, чувства и переживания - под строжайшим контролем женщины, и как бы рьяно и дотошно Сакура не старалась подступиться к ней – непременно сталкивалась с неприступной стеной. - Удача улыбается смелым, Сакура, - говорила Пятая.       Теперь опустить руки – значит, разочаровать. Отступить. Предать ту, кто вложил в неё так много сил, времени и собственной веры. Сакура отчаянно упивалась тем, что Цунаде-сама выбрала её. Из всех потенциальных «неудачниц» она – самая удачливая. Ведь ей есть в ней что-то, что Учитель разглядела.       И была еще та, кто появился до неё. Ниндзя-медик Шизуне. Нельзя сказать, что Сакура не любила Шизуне. Нет, она была… равнодушна к ней? Да, точно. Равнодушна. Ровно до той поры, пока та не начинала мелькать в пространстве Цунаде. Учитывая, что та была её незаменимой помощницей, правой рукой, советницей и далее по списку, случалось это не то, что часто, а постоянно. И тогда маска безразличия к ней спадала, выпуская наружу змеевидные разъедающие жгуты горечи, сжимающие грудную клетку. Что-то отдаленно Сакура чувствовала в прошлой жизни, когда внимание Саске было уделено не ей, а сверстницам. Ей казалось, что эту яркую эмоцию, влекущую за собой тревогу и раздражение от крадущих внимание обожаемого, она ни с чем не спутает. Но и в этот раз Цунаде заставила её пересмотреть точку зрения. С ней это не было фонтанирующим негативными эмоциями ощущение, Сакура вообще редко когда позволяла при Цунаде бурно выражать свои чувства. Нуждавшаяся во внимании Учителя Сакура была вынуждена делить его с той, кто получал его просто по факту сложившихся обстоятельств в прошлом. Где-то между ребрами изнурительно медленно тлело немое бессилие, питаемое недостатком обращенного только к ней взгляда. И только когда глаза, отливающие расплавленной медью, смотрели на неё, Сакура чувствовала себя спокойно. ***       Сакура, чертыхнувшись, закрыла наспех дверь и побежала в сторону площадки. Тренировка, назначенная на вечер, должна начаться совсем скоро. Только девушка на неё рисковала вот-вот опоздать. Какого же было удивление, когда на тренировочном поле она никого не обнаружила. Для достоверности Сакура оббежала окрестности, и когда поиски не увенчались успехом, в голову закрались нехорошие подозрения. Наставницу нельзя было назвать самым пунктуальным человеком, но на тренировки сенсей Цунаде если и опаздывала, то крайне редко. И это значило только одно: что-то случилось. Но что могло случиться в этот погожий летний вечер?       Сакура уже пересекала окраину деревни, когда чуткий слух уловил какие-то громкие всплески крика и людского шума. Подойдя к сомнительного вида и не внушаемому доверию заведению, Сакура увидела вывеску в форме рюмки. Никогда бы прежде она не зашла туда в здравом уме и трезвой памяти, но чуяло её сердце, что дело пахнет скрежетом её зубов. И действительно, в игорном зале, представляющим собой несколько столиков с пропащими душами, - игроками, то есть, - Сакура обнаружила светлую макушку с растрепавшимися хвостами. Растеряв по дороге сюда строгость и жёсткость, предназначенные для Сакуры, Пятая сидела, сложив ногу на ногу, с блестящими глазами, пунцовыми щеками и явно подсчитывающей в уме, насколько придется сократить бюджет деревни в ближайшее время. Сакура знала о слабости Учителя, но только сейчас ей представилась возможность осознать её размахи. Стараясь подавить в себе желание передушить собственными руками всех пьяниц и тунеядцев, шумевших рядом и создающих неведомую ранее симфонию перегара, Сакура отчаянно крутила в голове пути к отступлению. За одним столом с её сенсеем сидели еще двое: щуплый низкий старик с расслабленной физиономией и, будто его полная противоположность, здоровяк, ростом чуть ли не вдвое превышающий Сакуру. Происходящее уже перестало обескураживать и только раздражало. - Хокаге-сама, вам не кажется, что нам пора идти? – скрежет зубов ученицы не укрылся от Цунаде, на что женщина снисходительно улыбнулась, а её щёки заалели еще сильнее. - Са-а-акура, милая, ну, что за манера обрывать веселье на самом интересном? – Цунаде крепко – насколько позволяло её текущее состояние, - взяла её за руку, повернувшись к выжидающим оппонентам, - мальчики, мы ведь еще не закончили.       Очевидно, с ней были не согласны все, особенно карты, сумма очков которых была гораздо ниже, чем у любого из этих двух. Когда Хокаге в очередной раз икнула, Сакура поняла, что пора срочно закругляться. Не придумав ничего лучше, она резко дернула безмятежно сидящую женщину на себя, заметив, что ноги её практически не держат. - Эй, - молчавший до этого угрюмый амбал низким басом подал звук, - куда это вы собрались, не рассчитавшись?       Сакура едва уловила, как рот Цунаде приоткрылся, очевидно готовясь сказать что-то лилейно-пьяное, как тут же прислонила ладонь к её губам. - Я со всеми расплачусь, - Сакура перекинула руку Наставницы через плечо, другой нашариваясь в кармане поясной сумки кошелек. – Сколько она вам должна? - Три миллиона триста тысяч рё, - тут же отозвался старик. Сакура отсчитала купюры. Цунаде было дернулась в попытке освободиться из-под руки, пока не ощутила весомый толчок в ребро. - Цунаде-сама, - раздраженно прошептала Сакура, склонившись к уху Цунаде, - дайте мне вас отсюда увести, после делайте, что захотите.       Бросив деньги на стол, Сакура обронила и сидящим двум, и остальным игрокам, глазеющим на разворачивающееся представление: - и только попробуйте еще раз сыграть с этой женщиной. В ближайшей деревне только один медик, который сможет вас вернуть к полноценной жизни после того, что я с вами сделаю. И, поверьте, она не захочет вас лечить.        Она развернулась, как на плечо опустилась тяжелая крепкая ладонь и затылок уловил горячее дыхание. – Дамы, - хрипло отозвался обладатель низкого баса, - куда же вы собрались, лишая нас всего веселья? Не хотите остаться и скрасить наш вечер? Или оставь нам хотя бы эту, а дальше мы сами.       Сакура заскрежетала зубами. В голове что-то щёлкнуло, и говорящие до этого в ней этикет и правила общения с людьми замолкли. Уверенная в том, что Цунаде одобрила бы её следующее действие, Сакура осторожно прислонила её к стенке бара, натянула перчатку, а после сжала кулак и по прямолинейной траектории прошлась по челюсти здоровяка. - Я же сказала, - процедила Сакура, бережно поднимая Цунаде, - что лечить вас будет некому. - В помещении было почти тихо, не считая несдерживаемых вздохов от увиденного.       Выйдя на улице, где уже заметно похолодало, Сакура крепче ухватила руку, которая свисала с плеча. Обхватив за талию женщину, сводившую её с ума, Харуно вздохнула. Опустевший кошелек хоть и представлял из себя проблему, но сейчас это волновало меньше всего.       Цунаде молчала, а голова её была опущена вниз, скрывая лицо волосами. Апрель рисовал лучами на спине события ближайшего будущего, а Сакура безуспешно пыталась их угадать. Она затянула потуже накидку Пятой, чтобы промозглый ветер окончательно её не застудил. - Сакура-сан, - Цунаде неожиданно хихикнула, - ты меня сегодня спасла. Я так тобой горжусь, ик. - Не разговаривайте, пожалуйста, Цунаде-сама. Мы идем хоть и не быстро, но дыхание нужно держать, иначе станет хуже. – Идиотский аргумент для медика от медика. Пока интоксикация не началась в полной мере, Цунаде хоть море по колено. И дыхание её тут не причем. - Ты так изменилась и стала совсем взрослой, - не понятно, почему Цунаде решила, что дан зеленый сигнал к бесперебойным речам, но слова из неё лились игривым ручьем, - и давно у тебя эта маниакальная потребность в защите меня?       - Сенсей, - Сакура проигнорировала слова учителя. И снова эта девичья строгость, вызывающая внутренний трепет у Цунаде. – Ваша опрометчивость может плохо закончиться.       С каждым днем она узнает её все лучше. С каждым днем цена «горжусь тобой» растёт. Сакуру греет любой факт, который хоть как-то их роднит: то, что они обе медики, то, что Цунаде позволяет Сакуре тащить её охмелевшую на себе, то, они живут на одной планете тоже, в целом, приятно. ***       Как легкомысленно глупо было наслаждаться ощущением безмятежности. Когда трудности не пугают, а закаляют и даже будоражат жилки, а перенятый от Сенсея азарт только подогревает кровь. Присутствие Цунаде в её повседневности так прочно въелось в сознании юной куноичи, что разум услужливо стер из памяти ощущение какого это – жить без неё, её едких комментариев и порой не самых дальновидных поступков.       Воспаленное переживаниями сознание изобилует всполохами фрагментов прошедших недель. Вот она, Сакура, стоит, обессиленно опираясь спиной об стену, в лечебнице и вытирает пот со лба. Ей хочется только на мгновение прикрыть глаза и провалиться в сон. Погибших было бы гораздо больше, если бы не её навыки медика, за это девушка себя обязательно позже похвалит, но пострадавших и нуждавшихся в помощи все ещё достаточно, чтобы она позволила себе еще хотя бы минуту бездействовать.       Периферийным зрением она улавливает появившегося ниндзя с маской Анбу на лице, замершего перед ней и, очевидно, готового сообщить ей последние новости. Почему пришли к ней? Почему не к Цунаде? - Сакура-сан, Пятой Хокаге и джинчурики девятихвостого удалось отбить атаку Акацуки, но…       Когда догадка превратилась в осознание, внутри возникло ощущение неминуемой трагедии. Сердце с грохотом билось о грудную клетку, и приходилось часто дышать, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшийся орган.  - … госпожа Цунаде с той поры не приходила в себя. Она… умерла?       Взгляд был расфокусирован, а мысли расползались как тараканы от резкого света. И последнее, на что она сейчас имеет право – быть слабой.       Сакура свела вместе лопатки, подняла подбородок и не узнала своего голоса: - немедленно перенесите её в отдельное крыло и прикажите никого к ней не подпускать, кроме меня и медика Шизуне-сама. - Есть! ***       Сакуре приходилось несладко. Необходимо было крутиться между уходом за больными и поисками Саске с жалкими попытками понять мотивы его действий.       Светло-коричневые стены, наспех возведенные Ямато, были временным пристанищем им двоим. Присутствие Шизуне Сакура уже не брала в расчет, перестав обращать на нее внимание. В ней говорило не высокомерие. Это была попытка убежать от внешнего шума, хотя Сакура видела, что помощница Пятой переживала не меньше её. Прожившая и пережившая рядом с Цунаде больше, чем Сакура, казалось, вообще живет, Шизуне в одночасье всего этого лишилась. Но найти в себе силы еще и быть эмпатичной, чтобы разделить одно горе для двоих, Сакура не могла.       Сакура взглянула на спящую Цунаде. Бледная кожа только обострила некогда мягкие черты лица, заострив их. Рот был слегка приоткрыт и только губы не потеряли своих сочных красок и едва вздымавшаяся грудь, повествуя о том, что еще не всё потеряно. Рядом с ней Сакуре хотелось быть лучше. Рядом с ней Сакура была счастлива. А сейчас она опустела. ***       Увидев головной убор Хокаге за спиной старика Данзо, Сакура ощутила, как взревело собственное сердце от горечи и злости. Это было так рационально: обеспечить защиту селения и доверить это тому, кто был к этому готов. Но несправедливость, так отчаянная бившаяся внутри нее, вскипала и пенилась, разливаясь жженым маслом по телу. Непонятно, что выводило из себя больше: такая скорая спешка найти замену, немое согласие других с происходящим или безрассудная самонадеянная Цунаде, готовая отдать жизнь за тех, кто воздвигнет на алтарь следующего в то же мгновение.       Сейчас привязанность к человеку, от которой зависела судьба целой деревни, была её рудиментом, тянущим её в пропасть.       Она узнала о том, что Данзо становится шестым Хокаге, когдавтроем с Наруто и Какаши-сенсеем направлялись на миссию. Новость поджидала их у главных ворот деревни. - И обеспечьте к моему возвращению все документы, над которыми Цунаде работала, - скрипучий старческий баритон мимолетом долетел до неё. - Да что этот… - вскипела Сакура, разбивая бетонный саркофаг мнимого спокойствия. Какаши схватил её за руку быстрее, чем она успела дернуться, покачав головой. Чему Цунаде не успела её обучить, так это сдержанности, чтобы не высказать всё, что думаешь, когда дело доходит до таких, как он. ***       Пар горячей воды уже не успокаивал. Было такое ощущение, что то, что её кормило, теперь же и истощало. Никто не мог сделать Сакуре больнее, чем женщина, связанная с ней лишь формально-деловыми отношениями, и, когда горячие капли разбились о согнутые колени, она позволила себе зарыдать. Дрожа всем телом, не сдерживая отчаянный вой, толкавшийся через нос и горло. Размазывая по лицу слезы, перемешанные с капающей из открытого рта слюной. До болезненной икоты, сжимающей грудь, выпускающей позорные громкие всхлипы. Она ревела, как маленькая девочка, у которой отобрали куклу, но на самом деле у нее вот-вот отберут ту, чьё само существование наделяло смыслом всё остальное. *** Сакура должна была понимать, что решение убить Саске, не впутывая в это Наруто и остальных, было слишком необдуманно. Рука с ядовитым кунаем в последний момент дернулась, за что она чуть не поплатилась собственной жизнью. Вовремя подоспевший Наруто спас её, что можно было расценивать как последний шанс. Не узнавая человека, за которого прежде Сакура готова была на рожон лезть, она приняла то, что назревало в ней все эти годы. *** Возвращались в деревню в тишине. Лицо Наруто мрачным и серым. Признание в любви к нему было еще одним пунктом в списке её необдуманных действий. В конце концов, он тоже был там, когда они столкнулись с Данзо в форме Хокаге, и самолично видел, как бурными красками сменялись эмоции Сакуры. И хотя Харуно понимала, что признание было только для того, чтобы остановить её друга от возможных ошибок, Наруто был одним из немногих, перед кем она крупно облажалась. Окружающую её тишину пронзил резкий бесперебойный стук в дверь. Прошлая ночь сопровождалась прерывистыми снами, в которых успели побывать и Наруто, покинувший деревню и ставший отшельником, и Данзо, успевший воскреснуть после битвы с Саске, и Шизуне, ставшая шестым… седьмым? Хокаге, и… - Иду! – ноги торопливо зашаркали по деревянному полу. Сакура открыла дверь и в глаза резко ударил солнечный свет. Перед ней был один из ирьенинов, приставленных для помощи к Шизуне. - Госпожа Хокаге очнулась! С каждым ускоряющимся шагом по направлению к лечебнице Сакура менялась. Словно пробуждалась от летаргии. Тени в глазницах исчезли, свинцовая серость растаяла, вишнёвые искры заиграли в волосах, кожа вновь стала тёплой, засветилась, жизнь вернулась – кипящая, полнокровная, сильнее прежнего, вновь обретенная, не утраченная, драгоценнее и ярче. В палате суматошно кружилась Шизуне, спрашивая, что сейчас желает Хокаге-сама. Сакура вбежала и резко остановилась, выдыхая. Совершенная отстраненность Цунаде была немного пугающей, Сакуре сделалось неуютно, ей, очевидно, было важно, чтобы зелёные глаза смотрели на неё с прежней заботой. Знобящееся ощущение покинутости неприятно холодило сердце, но внезапно всё изменилось: тот самый знакомый наклон головы, лукавый взгляд исподлобья и улыбка, предназначенная только ей.