Новое начало: Вокзал

И как он теперь вернется домой с такими новостями? Арсений Сергеевич Попов стоял на выходе из института в абсолютной прострации. Как можно было умудриться не поступить сразу на два направления? Он не подавал документы в другие университеты, потому что… зачем? Он был абсолютно уверен в себе. Да, он не был золотым медалистом, но это не делало его неучем. Он хорошо учился, был любимчиком учителей и звездой школы. Арсений должен был поступить в лучший университет города. Он бы потянул сразу два образования: получил бы корочку экономиста для отца с матерью и стал бы профессиональным актером. Он уверен в этом на сто процентов. Был. Всё случилось совершенно наоборот. Сейчас что-то пересдавать поздно, все сроки прошли. Направить документы в другой университет тоже поздно. Что он теперь скажет матери с отцом? «Здравствуйте отец, здравствуйте матушка. А я не поступил на экономический. А еще я поступал на актера, как и хотел, но тоже не поступил.» Так что ли? Отец его прикончит на месте. И за то, что не поступил на экономиста, и за то, что пытался поступить на актера. Хотя нет, сначала прочитает лекцию о том, какой он плохой сын и не слушает своего отца, а потом заколет одной из своих сабель из его любимой коллекции. Или топором зарубит. Или вообще застрелит его. Или всё вместе. Арсений глубоко вздыхает и устремляет свой взгляд к пасмурному небу. Точно, сегодня же обещали дождь, а у него с собой не то, что зонта нет, он и куртку не надел, просто выбежал из дома в своем новеньком костюме. Разве что прихватил с собой пакет, в котором сейчас покоился школьный аттестат. Просто потрясающе. Истерический смех сам срывается с губ. Разве в таком состоянии можно его сдержать? Пускай на него уже криво посматривают абитуриенты, а может уже и студенты, ему всё равно. В данный момент его жизнь закончена. Смех резко прекращается и на глаза наворачиваются слезы. Арсения поглощает самая настоящая истерика. Ему хочется кричать, метаться из стороны в сторону, разбить что-нибудь или врезать кому-нибудь. На лицо падают первые холодные капли дождя, которые немного отрезвляют. Голова возвращается в обычное положение, а глаза оглядывают бегущих людей, старающихся спрятаться от непогоды. Нет, так нельзя, это не конец жизни. Арсений обязательно что-нибудь придумает. Всегда придумывал. Ему уже нечего терять.

*

Арсений Попов стоит перед закрытой дверью квартиры, в которой он вырос и не может ни постучать, ни позвонить в звонок. Но он заставляет свою руку подняться к звонку и нажать на оный. По подъезду разносится громкий и резкий отзвук старого звонка, а за дверью сразу же слышится копошение и после нескольких щелчков замка дверь открывается, чуть не прилетая по носу. — С возвращение! — радостный голос матери слышится как будто из-под толщи воды, — Господи, Арсюш, да ты весь промок! Заходи скорее. Губы расплываются в легкой улыбке. Пожалуй, это будет его последняя улыбка в этой жизни. Как только он покидает холодный коридор подъезда и заходит в такую теплую прихожую квартиры на голову падает полотенце, а мама принимается аккуратно вытирать его мокрые волосы. Такое отношение он тоже получает в последний раз. — Сереж! Сережа! Наш сын пришел! — зовет отца мама и вновь обращается к своему сыну, — Давай, раздевайся, а то заболеешь. Внутри всё холодеет. Не из-за промокшей насквозь одежды или перепада температуры, из-за отца, который выходит из гостиной в прихожую, наверняка ожидая, что Арсений скажет, что поступил на экономический, что забыл про театр и что через четыре года будет работать в Сбербанке, оформляя кредиты несведущим гражданам. — Я не поступил, — просто говорит он и опускает взгляд к носкам сырых туфель. Произнести эти три слова оказывается легко, но последующая за словами тишина оказывается просто невыносимой. Абсолютная тишина. Арсению даже кажется, что он оглох. С улицы не слышно ни звука, соседи не делают свой вечный ремонт, а собаки не лают в подъезде, мама прекратила мельтешить вокруг и только отец как стоял в прихожей, так и стоит. — Скажи, что это просто твоя очередная неудачная шутка, — наконец прервал молчание отец. Арсений поднимает голову от своих стоп и смотрит прямо в холодные и суровые глаза отца. — Не поступил! — кричит Арсений, — Разве можно так шутить?! Не! Поступил! Впервые в жизни он поднимает на отца голос. Дыхание тяжелое, руки сжаты в кулаки, сердце заходится каким-то быстрым и рваным ритмом. Отвратительное чувство страха вперемешку с липким отчаянием и безысходностью. — Арсений, давай ты успокоишься и расскажешь все спокойно, — мама пытается сгладить ситуацию, но её сразу прерывают. — Почему? — грозный вопрос отца пробирает до мурашек. — Почему? — Арсений начинает говорить чуть спокойнее, но он никак не может скрыть всю нервозность голоса, — Может, потому что плохо подготовился? Может результаты напутали? А может, потому что я сдавал вступительные экзамены сразу на два факультета? — Что ты сказал? — голос отца становиться чуть громче. — Отец, я сдавал вступительные на два факультета! — Арсений вновь повышает голос, но сразу возвращает ему привычную громкость, — На факультет экономики и факультет культуры и искусств. — Арсюша, мальчик мой, почему ты так поступил? — мама прикрывает рот рукой, а глаза становятся более блестящими, — Мы же это обсуждали и договорились, что ты закончишь экономический. — Но я хочу стать актером! — Арсений поворачивает к матери и говорит уже ей, — Вы не разрешили, и я решил, что получу сразу две корочки. Экономический вручу вам с отцом, а сам буду играть в театре. — А теперь ты станешь никем! — рявкает отец, — Иди и приведи себя в порядок! Арсений больше ничего не говорит, снимает туфли и шлепает мокрыми носками по полу в сторону своей комнаты. Дверь за ним хлопает, на кровать летит пакет с документами. Он сразу стремиться снять с себя промокший до нитки костюм. Не особо заботясь о его сохранности, Арсений просто скидывает всё на пол, а от белой накрахмаленной рубашки даже отпадает одна пуговица и укатывается под кровать. Полотенцем он, как может, старается вытереть себя максимально сухо, но получается плохо. Кусок ткани мокрый от волос, но это хоть что-то. Нужно уезжать. Эта мысль просто проноситься среди остальных, но именно за неё почему-то цепляется Арсений. Умирать не очень сильно хочется, как и жить под вечным террором отца. Да, ему нужно уехать. Куда-нибудь далеко. Начать новую жизнь так, как захочется ему. Жить не по указке родителей, а творить собственную судьбу. В Питер. Он надевает простые джинсы, затягивая их кожаным ремнем, и простую черную футболку. Старая спортивная сумка перекочевывает из шкафа на кровать к мокрому пакету. Арсений скидывает в эту сумку всё, что считает необходимым, чтобы свалить из Омска: немного одежды, документы и деньги. Родители всегда давали ему деньги на карманные расходы, летом он подрабатывал, где придется, даже как-то снялся в парочке эпизодических ролей в кино, а в школе он делал домашнее задание и давал списывать за деньги. Так что денег на билет должно было хватить. Арсений выходит из комнаты с сумкой и целенаправленно идет к выходу. Он быстро обувается в кроссовки, берет первую попавшуюся куртку и оставляет позади отчий дом, как он думает, навсегда. На глазах наворачиваются непрошенные слезы, а за спиной слышится голос матери, но разобрать, что она говорит Арсений не в силах. Он отправляется на вокзал.

*

— Сергей Борисович Матвиенко, хорошо кушай, следи за здоровьем и слушайся своего дядю! — дает последние напутствия женщина из-за плеча проводницы, пытаясь казаться строгой, но в голосе можно было уловить плохо скрываемую дрожь. За тронувшемся поездом идет парень, обходя проходящих мимо людей, и машет рукой этой женщине постепенно ускоряя шаг. — Хорошо-хорошо, мам, я всё понял! Не переживай! — кричит в след уходящему поезду Сергей, — Обязательно позвони, как доберешься до дома! Проводница РЖД, стоя с фонариком лунного цвета, пытается призвать неугомонную женщину занять своё место в купе. Мама препирается, но всё же покидает тамбур, продолжая прощаться с сыном уже из слегка приоткрытого окна коридора. Матвеенко бежит за поездом до самого конца платформы не переставая махать и улыбаться матери. Та в свою очередь, уже не сдерживая слез, машет своему сыну в ответ. Они не расстаются навсегда, ведь Сергей просто поступил в питерскую академию и обязательно будет приезжать на новогодние праздники и летние каникулы. Но от чего-то начало нового жизненного этапа очень трогает и пробивает на слезы. Когда поезд полностью скрывается за горизонтом, он еще некоторое время стоит на платформе. Сделай еще шаг и можно продолжить погоню за поездом по вытоптанной народной тропинке вдоль железнодорожных путей. По щеке всё же скатывается одна слезинка, которую моментально смахивает ладонь. Сережа смотрит вдаль еще пару мгновений, после чего разворачивает, прячет руки в карманы легкой ветровки и возвращается назад. Людей почти нет, все провожающие уже разошлись, а опоздуны пытаются понять, это они опоздали или поезд опаздывает и в панике сверяют свои наручные часы со слабо освещенными часами на перроне. Глаза сами собой цепляются за сидящего на лавочке парня, который неподвижно сидит со спортивной сумкой рядом. Сперва Сергею хочется подойти к дежурным милиционерам и сообщить о подозрительном человеке с не менее подозрительной сумкой, но подойдя поближе он увидел лицо этого парня. Опухшие глаза и взгляд в пустоту точно не говорят о том, что парень хочет тут провернуть какие-то темные делишки. — Эй, чел, все в порядке? — решает обратиться к незнакомцу Матвиенко. Парень дергается и переводит свой взгляд на него. Перед ним сидит на вид его ровесник, может чуть старше, с очень симпатичной мордашкой, взгляд которого становиться осознаннее и на его глазах от чего-то наворачиваются слезы. — Эй-эй-эй, ты чего? — не ожидал такого поворота Сережа, — Не стоит так убиваться… из-за чего ты там убиваешься. Он садиться рядом на скамеечки и неловко похлопал незнакомца по плечу. Ну не может он оставить человека, который вот-вот расплачется, в одиночестве. Он все-таки будущий блюститель закона и должен помогать тем, кто в этом нуждается. А этому парню сейчас наверняка нужна была помощь. — Давай, не плачь, — пытается наладить диалог Сережа, — Может я смогу тебе помочь. Расскажи, что случилось? На поезд опоздал? — Да чем ты можешь мне помочь?! — вдруг срывается на крик незнакомец и скидывает со своего плеча руку, вскакивая со скамейки, — Я мало того, что оказался бесполезным, вдобавок к этому еще и никому не нужный! Видно, что парень искренне пытается сдержать свои эмоции, но от того, что у него не получается он просто срывается на попытавшегося как-то успокоить его Матвиенко. — Чел, я пытаюсь тебе помочь и не обязательно срывать на мне свое негодование, — спокойно говорит он, — Я не буду порицать тебя и готов побыть твоей жилеткой если надо. Парень обессилено падает обратно на скамейку, и Сергей видит, как по его лицу все-таки скатываются первые скупые слезы, блестящие и полные горечи. Вдруг незнакомец утыкается в его плечо, от чего он слегка вздрагивает, и начинает плакать, как будто вся накопившаяся боль одним потоком наконец вырвалась наружу. От этого плача в груди Сергея возникло чувство глубокой тоски, обиды и одиночества. Как только истерика начала утихать, незнакомец отстраняется, делает пару глубоких вдохов и выдохов и с трудом начинает говорить. Говорить о том, как все время пытался угодить отцу, о том, как играл в школьных спектаклях и даже парочке эпизодических ролей в кино, о том, как обрел мечту стать актером и о том, как холодно встретили его решение родители. О том, как он решил поступать сразу на два факультета и о том, как провалил оба вступительных, поссорился с родителями и сбежал из дома утратив хоть какую-то надежду на понимание. — А теперь я сижу тут, без образования, без определенного места жительства и практически без денег, — завершает свой монолог парень, держа в руке уже изрядно мятый платок, который ему дал Сергей. Вокруг них повисла тишина. Сережа пытался переварить всё то, что рассказал ему парень и придумать, как можно было ему помочь. В голову пришло только одно. — Слушай, а не хочешь пожить у меня? — нарушает тишину Матвиенко. — Что? — незнакомец смотрит на него с удивлением, брови взлетают вверх, — Мы даже имен друг друга не знаем, а ты предлагаешь жить у тебя. — Сергей Борисович Матвиенко, — представился Сережа, протянув руку, — А тебя как зовут? — Арсений Сергеевич Попов, — в той же манере отвечает Арсений, с легким недоумением пожимая протянутую руку. — Вот видишь, Сеня, теперь знакомы, — пытался продолжить Сергей, но был прерван. — Ага, Еж. — Почему Еж? — А почему Сеня? — Арсений. — Сережа. Сережа нахмурился, непонимающе смотря на Арсения и хлопая глазами, переваривая этот странный обмен репликами. — Арсений, или просто Арс, но не называй меня Сеней, — поясняет свои слова Попов. — Ладно, Арс, как скажешь, — решает не обращать внимание на странности нового знакомого Сережа и продолжает прерванный разговор, — Ну дак что? Поехали ко мне. Всё лучше, чем на вокзале ночевать. — Мне неудобно стеснять тебя и твою семью, Сереж, — Арсений вновь начинает мять в руках платок, — К тому же ты и так много для меня сделал. — Не переживай. Я один живу, — беззаботно отвечает Сергей, — на квартире своего дяди, у него служебная, а свою он мне отдал на время учебы. Так что не переживай. Некоторое время Арсений сидит в раздумья. Ему правда только и остается, что ночевать на вокзале и надеяться на лучшее. А тут ему предлагают крышу над головой, что уж очень заманчиво. — У меня абсолютно ничего нет, — приводит свой последний аргумент Арсений. — А мне ничего и не нужно, — улыбается Сережа и встает со скамейки, — Пойдем, ты от этого ничего не потеряешь. — Спасибо, — тихо говорит Арсений и встает вслед за Сережей, подхватывая свою сумку.

*

Квартира Сережи находилась в обычном кирпичном доме, в какой-то отдаленной части Питера. Арсений не знал точно куда его завел новый знакомый, но это был явно не центр, о котором парень хоть что-то знал. У подъезда, в который вел его Сергей был раскинут милый зеленый палисадник с разноцветными цветами, который наверняка взрастила какая-нибудь миленькая старушка. Подъезд был на удивление чистый. Не то что в Омске, где каждый подъезд разрисован непонятными загагулинами или разнообразными обзывательствами разных людей, а между этажей соседи щелкали семечки и не убирали за собой. Интересно, в Питере в каждом доме так чисто или это особенность именно этого подъезда? По подъезду разнесся лязг ключей и в замочной скважине железной двери повернулся ключ. — Проходи, чувствуй себя как дома, — Сережа открывает дверь и проходит внутрь квартиры. Первое, что увидел Арс при входе был небольшой придверный коврик, на котором стояла пара тапочек. Он огляделся. Стены были с простыми светлыми обоями, а пол был покрыт линолеумом имитирующем деревянное покрытие, у стены стоял платяной шкаф для верхней одежды с зеркалами на дверцах, рядом с дверью маленькая тумбочка с какой-то корреспонденцией, на которую Сережа положил ключи, к стене была прикручена небольшая вешалка. — У тебя тут миленько, — говорит Арсений, снимая обувь на коврике. — Да, дядя постарался обставить тут всё, — говорит Матвиенко и проходит дальше в глубь квартиры, — Чай будешь? Попов оставляет свою спортивную сумку у порога и проходит вслед за новым знакомым. Они оказываются в маленькой кухне. Здесь всё самое необходимое: газовая плита, небольшой шумящий холодильник и стол с несколькими стульями. — Да, буду благодарен, — отвечает он на вопрос и присаживается на один из стульев, — А перекусить что-то есть? Если честно, то я от нервов почти ничего не ел эти дни. — На столе есть печенье, а еще мама оставила кастрюлю с борщом. Будешь? — Да, — просто отвечает Арсений и подтягивает себе поближе вазочку с печеньем. Только сейчас оказавшись в теплой и уютной квартире Арсений понимает, что очень голодный. Он собирался в спешке и в поезд запрыгнул в самый последний момент, поэтому из еды у него ничего не оказалось. Всю поездку он ютился на верхней полке плацкарта и спал. В первый раз, когда он спустился вниз, чтобы хотя бы заказать себе чай, его попутчики, семейная пара с ребенком, угостили его бутербродами с колбасой и сыром. Сперва Арс отказывался, но девушка настояла. По ней было видно, что она хотела что-то спросить, но решила тактично промолчать. И на самом деле он был ей за это благодарен, потому что точно не сумел бы доехать до этого места, а вышел бы в ближайшем городе и вернулся обратно в Омск. — Вот, держи, — голос Сережи возвращает в реальность, а перед носом материализуется тарелка с горячим супом, — Арс, ну чего ты опять нюни распустил? По щекам и правда вновь текут слезы. — Спасибо, Сереж, — благодарит Арсений парня и берет протянутую ложку, — Я не знаю как тебя отблагодарить за всё это. — Как-нибудь сочтемся, — весело отвечает Матвеенко и садится напротив. Оказывается, пока Арсений плавал в собственной голове стол пополнился кружками с горячем чаем и еще одной тарелкой супа для Сережи. Некоторое время они ужинали в тишине, прерываемой лишь негромким звоном ложек о тарелки и похлюпыванием чая. Атмосфера не была тяжелой или давящей, скорее она давала чувство так необходимой сейчас передышки. — Я пойду работать, — произнес Попов, прерывая такое уютное молчание. — Не сомневаюсь, но ты же так рвался стать актером. Почему ты не хочешь поступить в питерский универ? — удивился Сергей. — Я уже пропустил все сроки приема подачи документов и вступительных, — тяжело вздыхает Арсений, — Меня сейчас все равно никуда не возьмут. А так я смогу отблагодарить тебя и вскоре найти какую-нибудь комнату, чтобы не быть нахлебником. Вновь повисло молчание. Арсений правда не мог так пользоваться добротой нового знакомого. А тем временем у Сережи появилась, как он сам думал, гениальная идея. — А не хотел бы стать блюстителем закона? — после короткой паузы выдает Матвеенко. — Что? — Ну, стать милицейским, дела там раскрывать, людям помогать. — Нет, никогда не думал об этом, — отвечает Арс, не понимаю, что Сережа хочет ему донести. — Может задумаешься? Я могу попросить своего дядю устроить тебе поздние вступительные в академию. Он у меня завкафедрой, так что если хорошо покажешь себя проблем не будет. — Нет, это уже слишком. Ты и так многое для меня сделал, я уже по гроб жизни тебе обязан. Да и денег, чтобы оплатить обучение, у меня просто нет. — Тогда тебе нужно поступить на бюджет. — Как у тебя все просто! — Должно быть сложно? Поверь мне, у тебя отличные физические данные и видно, что мозги работают. Поступишь без проблем. Что тебе терять? Арс задумался. Он никогда не думал о профессии милицейского. Его всю жизнь держали в рамках, он всю свою жизнь следовал по заранее намеченному для него маршруту. Один раз он свернул с него, дак почему бы не пойти дальше зигзагом? Хуже его жизнь уже не станет. — А что мне терять? — ухмыляется Арс, — Я согласен.