Моя зебра не умрёт

Их было двое, и они сидели в высокой траве, в безымянном месте саванны, ещё не удостоившемся чести быть полноценной засадой. Это был тот самый перевалочный пункт, который ещё не был готов оформиться в нечто большее, чем просто охотничья засидка. Как и у всех людей, у этих двоих были имена, и, как и у всех людей, эти имена не сообщали ничего значимого. Задумайтесь: ну разве можно дать толковое имя пищащему от натуги лёгких новорождённому комку, да так, чтобы это имя ещё и стало его характеристикой в будущем? Так что окрестим их иначе – Творец и Охотник. Охотник действительно был охотником с большой буквы: добыть невероятный трофей было для него пустяковым делом, так что в деньгах он не нуждался, а рассказы о его доблести обеспечивали заслуженные толпы фанатов и воздыхательниц. Творец же был творцом с маленькой буквы: он не был именитым сочинителем, перебивался случайными заработками и чаще в поисках вдохновения просто присоединялся к какой-нибудь состоятельной компании, в обмен на еду и кров развлекая их дарами собственной неуёмной фантазии. Творец сам попросился взять его на охоту. На самом деле, ему хотелось полюбоваться на животных с более близкого расстояния. Стрелять он не умел, да и убивать ему никого не хотелось. – Проклятье, – наконец, произнёс Охотник, откладывая ружьё в сторону, – Ничего стоящего… А знаешь что? Творец, понимая, что настал его черёд быть балаганным шутом, повернулся к собеседнику: – Да? – Сможешь сочинить нечто эдакое… – Охотник вознамерился пошутить, поэтому ему стоило большого труда скрыть рвущуюся наружу улыбку, – Скажем, вон про ту зебру? Творец посмотрел туда, куда указывала мускулистая рука. Рядом с антилопами паслась одинокая зебра, самая обыкновенная из всех зебр, но опытный глаз автора тут же вычленил как характерное только для неё расположение полос, так и её гордое одиночество. – «Эдакое»? Конечно смогу, – Творец ощутил, как где-то в его голове развернулся веер многочисленных идей, о которых Охотник не имел ни малейшего представления, – Чего бы тебе хотелось? – А что есть? – голос у ловца был полуленивый, как у человека, по чистому наитию зашедшего в магазин, и теперь полагавшего, что лучше поговорить с продавцом об ассортименте хотя бы для проформы. – Допустим, это не зебра вовсе, а заколдованная принцесса, и она одна, поскольку не понимает своих сородичей. Или внутри этой зебры есть другая шкура, из чистого золота, и животное переодевает её, когда наступает полнолуние, чтобы плясать перед неведомыми богами ночь напролёт. Или она ушла из стада в поисках приключений, мечтая стать исследовательницей, и сейчас она, сама того не подозревая, устанавливает дипломатические отношения с гну. Или же это – зебра-гурман, прекрасно разбирающаяся в сотнях сортов травы. Или… Погоди, придумал! – Поздно, – намёкливо улыбнулся охотник, и, вскинув оружие на плечо, громыхнул из обоих стволов. Гну бросились врассыпную, а до Творца донёсся лишь звук падения тяжёлого тела, не успевшего понять, что же произошло. – Зачем… Зачем ты это сделал? – растерянно пробормотал Творец, вставая следом за охотником. – Затем, что могу. И смотри какая ирония: ты придумал столько сюжетом, а она бац! – и умерла, – стрелявший утробно хохотнул, возвращая ружьё за спину, – Потому что хозяином её жизни был я и только я. А ты – всего лишь графоман без цели и смысла, годный только на сочинение побасенок. Творец тяжело дышал, сжимая узкие ладони в кулаки, но тут кое-что пришло в его голову, обрамлённую чёрными кудрями, и он поднял глаза на того, кто, быть может, и превосходил его физически, но не умственно. – Эта зебра, может, и умерла, – негромко произнёс Творец, шустро набрасывая что-то в потрёпанной записной книжке, – Но моя зебра не умрёт. Я забрал её у тебя, из твоих рук и от твоего ружья. И это, – он показал желтоватые листы, изборождённые сбивчивым почерком, – Мой мир. Охотник смотрел на него, силясь понять нечто непостижимое. Его гордость была уязвлена каким-то невероятно запутанным способом. – Должно быть, теперь ты должен разделать тушу. Удачи, – Творец повернулся к нему спиной, наметив маршрут обратно к бунгало. Сердце его ныло, словно растрёпанный окровавленный кусочек войлока, но зато… Он взглянул на блокнот и улыбнулся, погладив переплёт, выцветший от солнца. Зато он сможет позаботиться об этой зебре.