Верёвка

— Блять, Кашин.. — По телу проходятся мурашки от укуса, на что Макс неровно вскрикивает. Тëплые руки скользят по внутренней части ляжек, раздвигая ноги, не давая Шабанову их сжать, чуть впиваясь ногтями в его нежную кожицу. Руки же стримера самого связаны и находятся за спиной, отчего лежать на поверхности стола не очень удобно. А Кашин и доволен, посмеивается положению любимого, а после и вовсе бедро вновь свежим укусом одаряет, тут же полизывая то, на что Стинт шипит недовольно, обещая рыжего убить как только руки его будут свободны. Мошонка оказывается сжатой в сильной татуированной руке, а сам Данила словно изучает реакцию парня на такое, что, на самом деле, не заставляет себя долго ждать. Максим вертится, матерится чуть пискляво, однако кровь к пенису приливает, отчего стонов своих бархатных он сдержать не может, чувствуя, как орган просит хоть о каких-то прикосновениях. Кашин к этому с пониманием относится, и вот уже ствол оказывается предметом массирования, а на головку давит большой палец. Стинт кажется маленькой добычей, что попала в лапы крупного хищника, который, в свою очередь, перед её кончиной решил поиграться. Певец обязательно съест Шабанова, так как выглядит он слишком аппетитно. Но потом. А сейчас он продолжает пальцами проводить по венкам, растирая предэякулят по основанию, а также покрывать багровыми метками чужие ноги, полизывая уже на месте паховой связки, щекоча таким образом сгиб. Верëвка неприятно натирает запястья, а в голове только матерные слова, потому что на такие действия Максим хочет хотя бы зарыться рукой в чужие рыжие локоны, играя с теми, но не может, к тому же выглядит смехотворно. Лицо всё красное, то ли от смущения, то ли от жара тела и того, как же тепло в комнате. Чуть двигая телом, тем самым и самостоятельно потираясь о руку Дани, Стинт глубоко стонет, не ожидая, что в тот же момент в его приоткрытый рот полезет язык рыжего наглеца, одаряя того татарским поцелуем, в этот же момент приспуская свои трусы, пристраиваясь у чужого, уже давно разработанного и пустующего входа. Кашин доволен до ужаса, придерживает голову партнëра, а Макс стонет в чужие губы, кусая их в отместку, чувствуя, как в его анальное отверстие аккуратно входит чуть подрагивающий припухлый член.. Может быть, отказаться от стрима сегодня было даже хорошей идеей. Но волновало одно: лишь бы Хай и Кнопа не начали проситься в комнату.. Толчки отзываются по всему телу, а Даня сам то замедляется, то ускоряется. Знает, как подразнить. Но от таких чередований темпа Шабанов только больше заводится, ноги раздвигая шире, ощущая, как по его простате ударяются головкой, проскальзывая ещё дальше. Хочется кончить. Но и тут не получится, Кашин уретру зажимает, понимая язык тела любимого. Излиться без себя не позволяет. В моменте все движения становятся резче, а бëдра приподнимают, желая быть глубже. Макс бормочет что-то невнятно, а Даня жмурится, втрахивая любимого в жëсткую поверхность. Пальцами гладит изгибы тела, чуть щекоча соски. А после наконец разрешает бедолаге подойти к концу, выйдя из его кишки, кончая на пол. Учащëнное дыхание. Слышен только звук своего и чужого сердца. И тут в тишине раздается.. — Сука, давай по второму кругу. Только на этот раз я тебя свяжу, причём полностью, и заставлю мало того что отсосать мне, так ещё и твою жопу так выебу, что ты встать завтра не сможешь. — Бля, ну давай. На словах то ты Лев Толстой, а на деле.. — Исполнитель смеётся, а Стинт злится слегка, но недолго, лишь ухмыляясь, понимая, что он ещё отомстить сможет..