Все беды ни по чём, если ночью спишь с врачом!

«Сколько можно работать…совсем начал про меня забывать!» – думала ты, перекладывая его рубашки из шкафа, одновременно втягивая носом оставшийся запах его дорогих духов. Зейн днями бывало пропадал на своём посту, спасая людей и обучая интернов, ведь от него зависело качество работы больницы и количество спасённых и счастливых людей на выходе из неё. Ты не хотела попросту его тревожить, но понимала, что его отсутствие сильно влияло на чувства к нему. Ваше пламя стремительно гасло, превращаясь лишь в груду расколотых угольков. Ты вздохнула и повесила рубашку обратно на вешалку. Дело было не только в долгих часах работы, но и в тишине, которая наступала после них. Поздние ужины, когда за столом была накрыта только одна сторона, выходные, которые казались длиннее, потому что они проводились в одиночестве. Ты скучала по его смеху, по тому, как он рассказывал истории дня, а его глаза блестели от страсти и усталости. Будто совсем недавно он старался проводить с тобой больше времени, закрываться в кабинете и нарушать свои же принципы, ведь именно ты вселяла в него того бесстыжего юнца, которого он потерял однажды. А сейчас? От вашей любви осталось лишь слово и кулон, висящий на твоей шее как болезненно тяжёлая ноша. Ты начала забывать мягкость его пальцев, скользящих медленно по коже, про его долгие и слегка нудные разговоры о работе и множество поцелуев, украденных в те моменты, когда он этого даже не ожидал. Его губы, скользящие по твоим, неуверенные в своих намерениях, но страстно желающих соединиться с твоими во имя великой, подлинной любви. «Однажды тот, кто был твоим героем, станет тем, кто разрушит остатки тебя» Часы тихо тикали. Уже давно было за полночь, а его всё не было на горизонте. В большой квартире, которая когда-то грела сердца, стало безумно холодно, одиноко. В груди что-то сильно сжималось, затрудняя дыхание. Даже аромат любимой еды не помогал прийти в форму и удержаться от слёз, приближающихся по каналам и щекочущим нос. Ты уже в который раз подогревала в тарелке его ужин в надежде, что вот-вот раздастся щелчок замка, и он, скинув пальто на пуфик у прихожей, подойдёт к тебе и в который раз извинится, прижимая к своей горячей груди. Ты ласково улыбнёшься, понимая, как трудно иногда ему даётся работа в больнице, и игриво ущипнёшь за ягодицу. Ты очень это любила, особенно его реакцию и закатывание глаз. «Боже…дорогая, сколько можно?» – с наигранным раздражением скажет он и все оставшиеся силы потратит на то чтобы отомстить тебе и защекотать, вызвав слёзы счастья и крик о капитуляции. Но всё это было лишь фантазией и фантомным воспоминанием. Ты собрала всю еду в несколько контейнеров, взяла свечи и зажигалку. Раз мужчина не идёт к тебе, ты пойдёшь к нему и покажешь, что он упускает, отдавая всего себя работе, а не тебе. Долгая дорога, летящие огоньки фонарей, залитые нежным светом скверы и парки, где кто-то влюблялся, кто-то расходился на время, а может навсегда – и вот такси остановилось напротив большого здания больницы, в окнах которого бегал персонал, присматривая за больными, поддерживая чью-то жизнь или утешая родственников. Ты вошла и медленно побрела по коридорам, как привидение, никем не замеченная и, кажется, никому не нужная. Но сердце горело, кричало и умоляло о нём, надеялось и убеждало тебя, что сегодня всё получится и наладится. Шорох. Ты открыла громоздкую дверь и увидела, как за столом сидит Зейн. Его пальцы зарылись в волосы, будто он пытался их вырвать. Лица было не видно, он склонился над столом, но ты отчётливо видела, как мужчина ломается, и внутри него всё сжимается – так же, как и у тебя. Мысли о том, что вы отдалились, улетучились сразу же. Вы просто потерялись. Заблудились. Но этой ночью вдруг нашлись. Твоя рука легла на его плечо, и Зейн вздрогнул, быстро поднимая на тебя глаза, красные от усталости и солёности слёз. – Что…Как ты сюда попала? Зачем ты так поздно приехала? – Тебя долго не было, и я решила, что не помешает перенести наш ужин к тебе на работу! – ты приложила палец к его губам, когда брови мужчины нахмурились, а рот готов был выдать порцию возражения. – Надеюсь, ты не слишком занят? Зейн закатил глаза, понимая, что спорить с тобой было глупо и неуместно. Через минуту бо́льшая часть документов полетела в шкафчик, а мужчина лишь наблюдал. Ты будто забрала у него конфету, к которой он присосался за много лет. Стол наполнил аромат еды, всё ещё свежей и горячей. Ты наблюдала за ним, когда он начал есть. Его движения были медленными, обдуманными, как будто каждый укус был и необходимостью, и маленьким актом бунта против неустанных требований его работы. В комнате стояла тишина, лишь изредка раздавался стук ложки о миску, тихий гул больничного оборудования на заднем плане и тиканье его часов на руке. Ты заметила, как едва уловимые изменения происходят в его поведении, когда тепло от еды начинает действовать: напряжение в плечах ослабевает, дыхание становится более размеренным. Не было нужды в словах: твоего присутствия и простого акта совместной трапезы было достаточно, чтобы передать то, что вы оба чувствовали. Пока он ел, ты рассматривала мелкие детали его кабинета: фотографии пациентов в рамках, стопки медицинских журналов, захламленный стол и несколько комодов поодаль, которые говорили о том, что человек увлечен своей работой, но перегружен её требованиями. Кофе, который ты приготовила, поднимал в воздух тонкие белые паутинки пара, пока что нетронутый, но его аромат смешивался с запахом еды, создавая небольшое убежище комфорта в стерильной обстановке. – Я скучала по тебе… – вырвалось из твоего горла, когда мужчина отложил в сторону тарелку. – Ты знаешь, мне столько нужно тебе сказать… Сердце защемило от уязвимости его слов. Не задумываясь, ты наклонилась и накрыла его губы своими, прервав все, что он собирался сказать. Язык сам собой скользнул, чтобы оставить влажный след на его губах, давно не целованных и пересохших от ожидания. Его вкус, знакомый и пьянящий, вызвал дрожь в твоём позвоночнике, разжег внутри огонь. Ты почувствовала соль его слез, лёгкую горечь от кофе, и сырой, первобытный голод, который сжирал обоих. Рука мужчины схватилась за твою шею, сжав нежную плоть и притянув к себе. Такой власный, такой нежный, такой нуждающийся в тебе. Его язык, дерзкий, стремился проникнуть внутрь, раздвигая твои губы, чтобы станцевать бешеное танго, исследуя каждый уголок рта друг друга. Дыхание было прерывистым, ноги подкосились и вам пришлось на мгновение разлучится, но лишь для того, чтобы Зейн обошёл стол и усадил тебя на него, тут же встав между твоих податливых ног. – Я так скучал… Раздался щелчок его пальцев, и на громоздкой двери появилась ледяная печать, закрывающая возможность другим войти внутрь. Ты невольно закусила губу. Сегодня он тебя не отпустит и пожелает наверстать всё упущенное, но к чёрту томление, ты и так долго ждала. Одежда начала улетать в разные стороны, спина выгибаться от дразнящих поцелуев мужчины на твоей груди и шее. Он кусал, сосал и тут же зализывал небольшие раны, оставленные своими зубами. Стоны тихо вырывались из твоего горла. Ты пыталась сдержаться, не хотела подвести его, но Зейн укусил тебя ещё сильнее чтобы вырвать тот комок из твоего горла и услышать звуки, текущие, как нежный сливочный крем, по его ушам. – Ах… я снова хотел сказать как я скучал, но я и так слишком много повторяюсь, – рассмеялся он в твою шею. – Но ведь ты это только говоришь, но не делаешь. – У нас впереди вся ночь. Мы не пойдём сегодня домой.

***

– З-зейн! – Не дёргайся, ты же упадёшь со стола! – недовольно ответил он на твои попытки удержать его. Мужчина вводил свои пальцы в тебя медленно, раздвигая нежные складки. У вас давно не было секса, и он хотел подготовить тебя к своему размеру. Он не мог похвастаться огромным членом и считал, что «большой» член – это вред для здоровья женщины, но каждый раз, глядя на его стояк, ты мысленно офигевала и не понимала, как он умещается внутрь. Ох уж этот врач. Всегда так внимателен к деталям, даже когда сам уже намокает от желания кончить, и такой скромный, не признаёт величие его достоинства. Удовлетворённо хмыкнув, он прижал палец к твоему клитору и тут же губами словил громкий стон. – Дорогая…у меня одна проблема. Но я могу решить её, сбегав в аптеку в конце больничного крыла! – прошептал он тебе в губы. – Какие проблемы в такой момент?... – У меня здесь нет презервативов. Я не ожидал, что ты заявишься сюда, и мне не хватит самообладания, чтобы доехать домой. Я же не хочу чтобы ты волновалась. – Сегодня без них… Глаза Зейна в миг округлились и стали похожи на большие блюдца. Без них? Без презервативов? Нонсенс! Ты всегда щепетильно относилась к сексу, отчасти из-за того, что сам мужчина требовал этого от тебя. В его голове проскочили мысли, от которых щёки загорелись красным пламенем, а ты, уловив его идею, тут же погладила по щеке и улыбнулась. – Расчехляйте свои войска, дорогой! – Боже, ты меня доконаешь… Звонкий звук падающего на пол ремня, тихий рывок застёжки брюк. И вот, он стоит гордый перед тобой, а хозяин достоинства все так же недоверчиво поглядывает на тебя. В этот момент в нём снова началась борьба между принципами, установленными с годами и отточенными в одиночестве, и желанием иметь семью с тобой. Счастье ведь должно победить? Мысли снова поглотили голову: он, ты и маленький ребёнок. Больше никаких расставаний, никого холода. Его сердце наполнилось теплом, а угасающая спичка снова зажглась ярким пламенем в готовность зажечь и тебя. Он приставил головку своего члена, по которой уже обильно стекал предэякулят, к твоему такому же влажному входу. Он вздрогнул и выдохнул горячим водухом вверх, чувствуя обжигающие половые губы и не менее горячий проход, когда он начал медленно входить, по пути собирая твою смазку. Он почти ругался под нос, что было необычно для него. Всегда такой сдержанный, правильный и холодный Зейн, трахает на столе в кабинете свою девушку и будущую жену. Пока он двигался и ловил каждый твой стон, он не мог оторваться от мыслей о семье. Это его будоражило, и кажется… заставляло жить. Одна из его рук, до этого упирающаяся в стол, легла на изгиб твоей шеи, чтобы притянуть тебя ещё ближе и стукнуться в глубине с чувствительным местом. Ему нравилось ощущение, что он полностью в тебе, а его нежные яйца слегка касаются твоей кожи. Невыносимо. Сводит с ума. Он начинает качать бёдрами быстрее, а ты пытаешься найти опору, царапая стол под собой и скидывая все предметы, что попадались по пути. – Что же ты делаешь? – соблазнительно шепнул он хватая твои руки и заводя их над твоей головой. – Поцарапаешь мне стол, что подумают про меня пациенты? – Подумают о том, что доктор на самом деле не такой уж и зануда. Мне кажется, многие, заходя в твой кабинет, замерзают от холода, который чувствуют от твоего взгляда. – с смешком заметила ты и подняла ногу, чтобы коленом поласкать его бок, вызвав лёгкие мурашки от щекотки. – Хотя знаешь, я рада, что этот холод в итоге превратился в такое жгучее пламя. – Это всё твоё волшебство. Его сердце растаяло окончательно под натиском твоих ласковых слов. Позабыл он уже, каково это с тобой, когда ты так беззаботно задеваешь его, выводишь на эмоции. Целые эмоциональные качели, американские горки, которые несутся по нитям вашей любви. Ваш поезд остановится не скоро, а будет дальше мчаться вдаль, навстречу будущему и крепким чувствам. Он больше никогда не бросит тебя, не оставит одну, не захочет работать допоздна, пока ты одна сидишь на кухне и перебираешь еду в тарелке. Принципы отходят в сторону. Бетонная стена рушится, и всё, чего он боялся, остаётся позади. Он продолжает ускорять свои движения, выбивая из тебя хриплые стоны, покачивая стол ровно настолько, что он скрипит, воет от вашего акта. Твои стенки сжимаются вокруг его члена, и он чувствует, что вот-вот рванёт, не содержится. Пара секунд колебаний, и дикий оргазм. – Зейн! – выкрикнула ты, когда последствия вашей кульминации заполнили твои глубины и слегка вытекли на стол, оставив тягучую лужицу. Мужчина томно задышал и прижал голову к твоей шее. Так хорошо, так уютно и тепло. Вашей истории нет конца, лишь громкая завязка и длинное развитие событий. В тот вечер чудеса случились, луна сошлась и звёзды согласились. Ваши отношения зажглись, и больше никогда не потухали. Вы оба осознали, как дороги друг другу.