Re-friendship

      В шесть утра туман накрывает весь город, придавая Лондону спокойную и даже печальную атмосферу, которую сильно любят как горожане, так и туристы.       С деревьев ещё осыпалась не вся листва, а дожди не так часто накрывают город. Юнги каждый раз, когда выходит на улицу рано утром, вдыхает полной грудью воздух и хлопает по карманам, чтобы найти пачку сигарет. Табачный дым успокаивает его и сопровождает почти до дома. Каждая затяжка даёт тот самый заряд никотина, который влияет на мозг.       За свои двадцать семь Юнги понял, что больше всего хочет и любит спокойную размеренную жизнь, которая не преподносит сюрпризы. И на данный момент мужчину всё устраивает. Он имеет стабильную работу, снимает небольшую квартиру рядом с центром Лондона и из предпочтений только спокойно провести вечер возле камина либо же выспаться после ночной смены.       Медленно шагая к дому, который находится совсем недалеко от работы, Юнги строит планы на день после того, как проспит свои законные часы. Необходимо приготовить что-то, а также убраться и, может быть, прогуляться по парку, ведь завтра выходной и можно позволить такую шалость.       Но резко в обыденном плане появляется пункт позвонить своему другу, с которым Юнги не виделся уже месяц, ведь Хосок постоянно ссылается на свою занятость.       Мин всё понимает и ничего не говорит против, но скучать от этого не перестаёт. Он давно заметил, что Хосок с каждым днём всё больше и больше отдаляется от него. В течение года их общение становилось все более редким, встречи откладывались, звонки оставались непринятыми, все реже случались посиделки в баре. Несколько раз Юнги пытался выловить друга, но всё было тщетно. Его отталкивали, тем самым причиняя боль.       И Юнги не может понять почему. На ум приходят разные причины. Например, что у друга, может, появилась девушка или парень, но Мин сразу убеждает себя в обратном, ведь тогда он знал бы об этом.       Юнги каждый раз старается выведать причину, но всегда получает один и тот же ответ — работа. Мин делает вид, что верит, но в душе поселились тревога и грусть, которая не уходят уже год.       Когда до дома остаётся совсем немного, а сигарета оказывается докурена и выброшена в мусорный бак, то Юнги разглядывает всё, что попадается на его пути: закрытые кафешки, магазины, а вдалеке, если приглядеться, то можно заметить Биг-Бен.       Подходя к своему дому, Юнги замечает силуэт, который сидит на ступеньках крыльца. Мин напрягается, подходя ближе, но как только понимает, что это Хосок, то сразу вся нервозность пропадает, а на её место приходят облегчение и радость.       — Ты чего сидишь? — спрашивает Юнги, когда останавливается рядом с ним, смотря сверху вниз.       Хосок поднимает взгляд от мысков своих ботинок и полностью разглядывает Юнги. Слабая улыбка появляется на лице у неожиданного гостя.       Юнги замечает тёмные круги под глазами у друга и предполагает, что тот не спал всю ночь.       — Давно тут сидишь? Меня ждал, что ли? — снова спрашивает Мин, доставая из правого кармана ключи от дома.       Хосок кивает и тяжело выдыхает:       — Недолго. Может, час, а может, два. Не следил за временем.       Юнги на это молча кивает, открывая входную дверь, жестом приглашает друга к себе в дом, куда всегда открыт доступ для Хосока, и тот это знает.       Встречают их тишина, едва ощутимая сырость и холод, которые привычны для Англии. В идеале было бы хорошо разжечь камин и укутаться в мягкий плед.       Пока Юнги первым проходит в гостиную, а следом на кухню, чтобы поставить чайник и приготовить чай, Хосок устало опирается рукой на стенку и медленно снимает обувь. Бессонная ночь в его возрасте уже не проходит бесследно, и желание вырубиться на любой горизонтальной поверхности только усиливается.       — Так ты чего рано пришёл? Мог хотя бы позвонить и предупредить, — слегка повысив тон, чтобы его было слышно, говорит Юнги, продолжая шуметь кружками.       Хосоку хочется промолчать и просто пройти к креслу возле камина, упасть в него, чтобы больше не вставать. Но, зная Юнги, и как тот может волноваться, Чон лениво отвечает, когда проходит в гостиную:       — Не удалось заснуть. Могу же у тебя чутка побыть? — словно невзначай спрашивает Хосок, пусть и знает ответ заранее.       Юнги же усмехается, пока наливает кипяток в кружки.       — Удивительно, что ты спрашиваешь прямо сейчас, когда стоишь в моей гостиной и знаешь ответ, — Юнги приносит чай, ставит на кофейный столик, который находится между креслами. — Оставайся сколько хочешь. Комната наверху всегда свободная для тебя.       Юнги кидает взгляд на лестницу, которая ведёт на второй этаж, где постоянно останавливается Хосок. Мужчина вспоминает, как раньше она редко пустовала.       — Что-то случилось? — пытается узнать Юнги, наблюдая, как Хосок, сидя в кресле, укутывается в плед, а после берёт кружку и греет о неё руки. Невольно взгляд задерживается на пальцах Хосока, и оторваться становится почти невозможно.       Юнги надеется, что тот не замечает пристального внимания, но ошибается. Чон чувствует всё, из-за чего хочет провалиться сквозь землю, но одновременно с этим — почувствовать намного больше.       — Нет. Устал просто, — тихо отвечает Хосок, аккуратно пробуя чай.       — Поэтому решил ко мне прийти? — все ответы Хосока кажутся Юнги поверхностными, от этого ещё сильнее хочется получить правду.       Чон кивает и ничего не говорит, ведь если он откроет рот, то может сказать что-то лишнее. Например, о своих чувствах, ведь те уже переполняют его. На самом деле Хосок упустил момент, когда влюбился в Юнги. Просто в одно утро спустился со второго этажа, увидел, как Юнги готовил для них завтрак, а любовь вдруг расцвела в груди и больше никуда не пропала.       Сначала было хорошо, но как только пришло осознание, что чувства начинают поглощать его и мешать их дружбе, Хосок хотел убить их, затоптать и больше никогда не ощущать влечение к лучшему другу. Но судьба решает по-другому. Закончить многолетнюю дружбу не под силу Чону.       Когда Хосок всё сильнее хотел прикоснуться к Юнги, поцеловать и позволить себе намного больше, чем просто быть рядом, то не знал, что делать, поэтому решил избегать. Врать, что слишком много работы, оставаться у себя и стараться реже заходить к Юнги в гости.       Помогло это Хосоку избавиться от чувств? Конечно нет. Наоборот, стало постоянно не хватать Мина. Хотелось сорваться к другу и крепко обнять, ни о чём больше не думая. Вот так и произошло сегодня. Всю ночь Хосок не мог думать о чём-то, кроме Юнги. И когда голова начала болеть, а желание увидеть Мина стало непреодолимо сильным, то Чон не выдержал и не захотел ждать утра, потому пошёл к чужому дому.       — Хосок... — Юнги резко вырывает того из мыслей. Всё время Мин внимательно разглядывал красивый профиль и старался понять, о чём думает тот. — Не хочешь спать?       Самого Юнги начинает не по-детски клонить сон, и кажется, если через несколько минут тот не пойдёт отдыхать, то есть большая вероятность заснуть прямо в кресле.       Хосок кивает, так как тоже желает побыстрее оказаться в удобной кровати и провалиться в сон с мыслью, что рядом есть любимый человек, хоть и на другом этаже.       Поставив кружку на столик, Юнги поднимается с кресла и направляется на второй этаж.       — Я тебе постелю. Подожди немного, — и исчезает.       Когда Мин слегка прибирает комнату, а следом готовит спальное место, то от чувства радости, что Хосок наконец-то рядом с ним, распирает. Хочется прыгать от счастья, кричать, чтобы весь мир знал: наконец-то Юнги не один.       Все приготовления занимают около десяти минут, и как только подушки оказываются взбиты, а тёмные шторы мешают солнечным лучам пробиться в комнату, Хосок появляется в дверях.       Опираясь на косяк, Чон поникшим взглядом смотрит на друга, когда в груди просыпается тепло.       — Всё готово. Можем до обеда проспать, а после мне нужно будет в магазин. Сходим, если что, вместе? — тихо спрашивает Юнги у Хосока, когда подходит к нему.       Хосок улыбается и кивает.       — Конечно. Ты хочешь ужин приготовить?       — Да. Можем даже выпить, если у тебя завтра выходной. Отметим, что наконец-то смогли встретиться, — говорит Юнги, внимательно смотря на Чона.       — Так говоришь, как будто мы несколько лет не виделись, — пытается шутить Хосок, но не получается, ведь Юнги тяжело выдыхает.       — Месяц — тоже срок, Хосок. Это если не учитывать, что ты отдалялся от меня на протяжении года.       Неловкое молчание повисает в воздухе, когда друзья смотрят друг на друга и ничего не говорят. В их головах бушует тайфун из мыслей, а как только пытаются что-то произнести, то слова пропадают.       Хочется прямо сейчас прикоснуться к Хосоку, попросить больше не пропадать.       — Спокойной ночи, Хосок. А... Точнее, утра... — чуть ли не шепчет Юнги, проходя мимо друга, а после спускается на первый этаж, направляясь к своей спальне.       Хосок чувствует, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Он замечает, что Юнги смотрит на него так, словно что-то или кого-то теряет. Волнение захлестывает Хосока с головой, и ему приходится напоминать себе, как дышать, и не поддаваться панике.       Садясь на край кровати, Хосок смотрит в одну точку. Как давно он здесь был в последний раз? Правда, что ли, месяц?       Всё произошло так стремительно, что у Чона создалось впечатление, будто до этого утра он существовал в вакууме. Отгородившись от окружающего мира, с головой погружался в работу, а по вечерам после изнурительного дня либо искал утешения в алкоголе, либо пытался забыться сном, надеясь, что утро наступит как можно скорее.       В этот момент Хосоку становится ясно, что он не задумывался о том, как его уход может повлиять на Юнги. Он был сосредоточен только на себе. Осознание вызывает у Чона чувство вины и стыда. Как он мог забыть о самом важном человеке в своей жизни?       Откинувшись на свежую постель, Хосок хочет было завыть и пойти к Юнги, чтобы извиниться, но он не такой человек. Он не может действовать, не обдумав свои поступки. Вся его жизнь — это сплошные размышления.       Глаза закрываются, а организм требует сна после месяца стресса и бессонной ночи.

***

      Юнги встаёт первым и идёт на кухню, чтобы приготовить себе поздний завтрак из того, что осталось в холодильнике.       Пока чайник нагревает воду, Юнги любуется пейзажем за окном. Многие люди спешат по своим делам, не замечая того, что происходит вокруг. Раньше и Юнги был таким же: постоянно куда-то торопился, думая, что времени у него в обрез. Он не задумывался о семье, о браке и о том, что положено иметь в современном обществе.       Сейчас же Мину хочется остановиться, прислушаться к себе и к окружающему миру. Не тревожиться о будущем, а найти того единственного человека, который будет рядом всегда, хотя ещё не до конца принял факт: тот находится в его доме.       Наливая чай, Юнги размышляет о том, стоит ли разбудить Хосока и вместе с ним позавтракать. Но в этот момент на втором этаже раздаётся скрип двери, а затем слышатся шаги Чона, спускающегося вниз.       — Доброе... — первым здоровается Юнги, мимолётно бросая взгляд на друга. Тот переоделся в халат, который давно оставил у Юнги.       — Доброе, — с хрипотцой в голосе говорит Хосок, направляясь в сторону ванной.       Пока Хосок шумит в уборной, Юнги вспоминает о разговоре с утра. Ему кажется странным всё. От этих мыслей у него начинает скручивать живот, и он делает глубокий вдох, чтобы затем выдохнуть. Нужно срочно занять руки, чтобы не думать о Чоне.       Как только Юнги заканчивает накрывать на стол и накладывает еду в неглубокие тарелки, чтобы после поставить кружки рядом с ними, Хосок уже, оказывается, завершает приводить себя в порядок и возвращается к нему, обдавая неясным Юнги взглядом.       — Не против, если после завтрака сразу пойдем по магазинам? Хочу ещё зайти в книжный и купить одну книгу, — тихо предлагает Юнги, зная, что его слушают.       Хосок кивает и протягивает руку к утренней газете, которую, видимо, ранее принёс Мин.       Завтрак проходит в молчании, хотя Юнги хочется сказать и спросить хоть что-то, лишь бы завязать беседу. Спасает только ранее включенный телевизор, где крутят сериал о каком-то детективе и его напарнике.       Когда всё оказывается съедено, чай уже допит, а газета вдоль и поперек прочтена, парни встают с места, чтобы собраться.       — Я твои вещи на всякий случай постирал, поэтому можешь спокойно одеться, — кричит с первого этажа Юнги.       Хосок мычит, но на душе у него теплеет. О нём думали и ждали его возвращения, пока сам он избегал встреч.       Через двадцать минут друзья выходят из дома и направляются в сторону магазинов. Юнги, как обычно, берёт под локоть Хосока, и не спеша они идут в таком положении.       Если взглянуть со стороны, то можно подумать, что идут не друзья, а пара, которая находится долгое время в отношениях. Они знают друг друга полностью: привычки, любимые и не любимые продукты или фильмы. Почти восемь лет дружбы дают свои плоды.       В книжном магазине Хосок садится на стул возле очередного стеллажа, пока Юнги зависает почти рядом с каждой полкой.       — Хосок, как думаешь, что лучше взять: «Шерлока Холмса» или «Маленьких женщин»? — спрашивает Юнги, подходя к Чону и держа в руках два томика.       Чон же пожимает плечами, так как не особо разбирается в литературе, но всё же отвечает:       — «Шерлока». Сейчас к тому же сериал выходит. Говорят, очень интересный, хоть с книгой там немного сходства.       Юнги кивает и снова исчезает, желая отнести книгу, которую не будет покупать.       Ожидая друга, Хосок снова задумывается, что делать с его чувствами, которые грозятся вскоре задушить его. В голове появляется рисковая идея — признаться и не мучить себя.       По всему телу пробегается табун мурашек, а в горле становится сухо.       — Хосок, ау... — неожиданно появляется рядом Юнги и машет рукой возле чужого лица, чтобы на него обратили внимание.       Чон приходит в себя.       — Ты в порядке? — неуверенно спрашивает Юнги. По нему видно, как он волнуется за друга и желает узнать причины его довольно странного поведения. Хосок утвердительно мычит и встаёт со стула, кивая в сторону кассы.       — Зайдём в ближайшую кофейню? Попьём чай с десертом, а после пойдём за продуктами, — предлагает Юнги, когда мужчины выходят из книжного.       — Конечно, — соглашается Хосок, кивая.       Встречает их доброжелательная девушка, которая с порога улыбается Юнги и Хосоку, а после предлагает несколько позиций из меню.       Когда заказ оформлен, и мужчины садятся за стойку возле окна, то Юнги задумчиво смотрит вперёд. Его не волнует, что происходит на улице. Все мысли заполнил человек, сидящий с ним рядом.       — Хосок, — с серьезным выражением начинает Юнги. Упомянутый же ощущает, что их ждёт серьёзный разговор. И не ошибается. — Я долго молчал, не спрашивал тебя, что происходит с тобой и почему ты будто бы избегаешь меня, но пойми, я не умею читать мысли.       Хосок завороженно смотрит на друга, не упуская из виду волнение и решимость Мина.       — Ты можешь рассказать, что происходит? Ты что-то натворил? Или встретил кого-то? А может, ты вообще не хочешь больше общаться, как раньше? — выдвигает свои предположения Юнги, видя, как лицо Хосока становится более печальным.       Чон не знает, что прямо сейчас ответить, но хочется развеять глупые теории друга.       — Случилось, но не то, что перечислил. У меня никого нет, и ты останешься для меня самым близким человеком. Я просто выдохся, и у меня нет сил. Такое бывает с каждым.       Юнги понимает, о чём говорит Хосок, но ощущение, что это не совсем правдивый ответ, не покидает.       — Не договариваешь же, — закатывая глаза, шепчет себе под нос Юнги, но Хосок слышит это.       Тяжело выдыхая и замечая, как бариста несёт им кофе, Хосок говорит:       — Давай сегодня после ужина поговорим, а не здесь.       Юнги вынужденно соглашается, понимая, что кофейня и правда не место для выяснения отношений.       Забирая кофе, мужчины чувствуют, как между ними повисает напряжение, которое можно уже пощупать, но оба стараются данный факт игнорировать.

***

      Когда еда на ближайшие дни куплена, друзья бредут в сторону дома. Все тяжёлые пакеты взял Хосок, чтобы Юнги не перегружался. Именно так всё время мужчина проявляет заботу. Тихо и незаметно, стараясь, чтобы Юнги его не раскусил, но Мин тоже неглуп. И когда Хосок что-то делает за него, то улыбку скрыть почти невозможно.       Дома мужчины быстро разбирают покупки. Они не мешают друг другу, ведь за такое количество времени, проведенного вместе, они научились работать слаженно.       За ужин берётся Юнги, отсылая Хосока подальше от кухни. Тот покорно слушается, садясь в любимое кресло и включая какое-то глупое шоу по телевизору.       Ужин проходит в молчании. Юнги ждёт, когда сможет открыть вино, которое ему недавно подарили на работе. Хосок пообещал всё рассказать, и Юнги не намерен отступать.       Друг же подбирает слова, чтобы рассказать правду, так как понимает: нет пути к отступления. Возможность потерять то, что он прямо сейчас имеет, с каждой минутой всё больше пугает. Вдруг Юнги не поймёт его и решит закончить дружбу? И это их последний вечер.       Паника окутывает Чона, когда он сидит в кресле. Рядом с ним устраивается Юнги и разливает вино по бокалам. Перед этим Мин разжёг камин, чтобы не было холодно.       Всё внимание Хосока сконцентрировано на огне. В детстве пламя его всегда успокаивало. Первый бокал выпивается залпом, как и второй. Мужчина физически ощущает чужой взгляд на себе.       Юнги покорно ждёт, когда Хосок заговорит, хоть терпение потихоньку заканчивается. Давит абсолютно всё: тишина, волнение, сама атмосфера.       Когда Хосок понимает, что тянуть уже больше некуда, то тяжело выдыхает и набирает полную грудь воздуха, чтобы снова выдохнуть и унять панику.       Необходимо покончить уже со всем, а потом, когда дружба закончится, то постараться построить новый мир.       — Ну... Не знаю, с чего начать, — неловко тянет Хосок, стараясь не смотреть на друга.       — С самого начала, — со всей серьёзностью отвечает Юнги, готовясь выслушать и понять.       — Ну, с нашего знакомства — это перебор, — пытается пошутить Чон. — В определенный момент мне стало сложно с тобой общаться. И ради Бога, не думай, что это из-за тебя.       Хосок знает, что прямо сейчас Юнги хмурится, и слышит, как тот ставит бокал на кофейный столик.       — Я не знаю, как так получилось. Стал копаться в себе, закрываться от мира и постоянно работать, чтобы не было времени думать о тебе и нашей дружбе, — тихо говорит Хосок, но его перебивают.       Дождавшись, когда фраза завершится, Юнги подаёт голос:       — И как? Получилось, Хосок?       Повисает тишина, так как Хосоку сложно сказать то, что его уже столько дней угнетает, да только деваться некуда.       — Я тебя люблю и очень давно. Не как друга, а как партнёра, которого хочу видеть рядом с собой всю оставшуюся жизнь. А не мог я часто находиться рядом с тобой, так как не выдерживал собственных чувств. Каждый раз хотелось обнять тебя, прижать к себе и поцеловать, но не имею права на это, — быстро говорит Хосок, ощущая, как с плеч падает груз. Карты раскрыты, как и душа.       Юнги застывает и молчит, не веря своим ушам. Хосок же не знает, куда себя деть. Вслух оказывается тяжело признавать что-то.       Молчание затягивается, а нервы Хосока не выдерживают, ведь расценивает тот молчание, как нечто плохое.       Резко встав с кресла, Чон бросает взгляд на уже бывшего друга, видя, как тот уставился в одну точку. Складывается ощущение, что Юнги даже не моргает.       Может быть, так влияет ранее выпитый алкоголь или скопившийся стресс, но всё настолько наваливается, что мозг кричит только об одном — о необходимости убежать. Возможно, чуть позже они поговорят, когда оба всё обдумают, и Мин примет какое-то решение.       Пока Хосок шагает в сторону двери, ему почти физически больно. Сердце стучит, как ненормальное, даже отдает пульсацией в ушах. Чон мысленно прощается с уютной кухней, гостиной и комнатой на втором этаже, которая уже как родная.       Сзади слышится шум и движения, но Хосок не хочет или боится обернуться.       — Стоять! — громко говорит Юнги сзади, хватая его за локоть в прихожей. Сил тому не занимать, и Хосок чувствует, как из-за чужой хватки он пятится назад.       Расстояние между мужчинами настолько небольшое, что Хосок ощущает крепкое тело.       — Куда собрался бежать? Ты не меняешься, Чон Хосок. Если что-то касается твоих чувств, то сразу капитулируешь. А про мои не подумал? Или ты не только идиот, но и слепой? — недовольно бросает Юнги ему в спину.       Юнги охватывает не только радость из-за того, что его чувства оказались взаимными, но и ярость, от которой распирает.       — Что? — тихо спрашивает Хосок, решаясь обернуться и скидывая руку со своего локтя.       — Ты идиот, Хосок, и это я буду повторять до самых последних наших дней. Пока не состаримся. Если бы ты не зациклился только на своих чувствах и как взрослый человек поговорил со мной, то мы бы не потеряли несколько лет и тем более этот год, — говорит Юнги, тыча пальцем в грудь Хосока и с вызовом глядя в чужие глаза.       Шестерёнки в голове Чона панически крутятся, стараясь как можно быстрее донести до мозга всю полученную информацию.       — О чём ты сейчас говоришь? — неуверенно спрашивает Хосок.       Юнги цокает, прекращает тыкать ему в грудь и уверенно произносит:       — Я тебя тоже люблю. И тоже очень давно. Только мы оба оказались слепыми.       Хосок первые секунды не верит своим ушам, отчаянно пытаясь найти на лице Юнги что-то, что может опровергнуть сказанное.       — Хосок... — уже шепчет Мин. — Не смотри так, как будто я тебя обманываю.       Юнги делает маленький шаг к шокированному Хосоку и первый обнимает так, как будто прямо сейчас Чон исчезнет. Голова находит покой на чужой груди.       — О Боже, — шепчет себе под нос Хосок и обхватывает возлюбленного в ответ.       Чон правда не думал даже о таком варианте развития событий, где ему отвечают взаимностью. Резко радость и счастье накрывает обоих мужчин, ведь наконец-то встало всё на свои места.       — Я не смог сразу ответить, потому что был шокирован и мне было нужно время, чтобы понять: твоё признание реальное, — говорит Юнги прямо в его ключицы.       — Люблю, люблю, люблю... — шёпотом, словно мантру, шепчет признание в любви Чон.       Первым разрывает объятия Мин, но не для того, чтобы отойти, а для совершенно иного.       — Поцелуй меня, чтобы ты не думал, что это сон, — говорит Юнги, а под конец слегка смеётся.       Кто такой Хосок, чтобы отказывать своей любви? Поэтому через мгновение он притягивает Юнги к себе и целомудренно целует. Руки сами находят чужую талию и удобно на ней устраиваются.       Следом ещё один поцелуй, но уже смелее. Обоим мужчинам необходимо выпустить все чувства, которые накопились за долгие годы.       Юнги углубляет поцелуй, запуская ладонь в короткие волосы Хосока. Всё происходит настолько быстро, что оба не улавливают момента, когда Мин оказывается прижат к стенке, а поцелуи и прикосновения становятся похожи больше на борьбу. Языки сплетаются и изучают друг друга, большие руки Чона гуляют по крепкому чужому телу.       Первый стон издаёт Хосок, когда чувствует, как Юнги сжимает волосы у корней, а следом оттягивая его голову, тем самым разрывая поцелуй. Но слыша, как недовольно мычит Хосок, Юнги открывает доступ к белоснежной шее.       Поцелуи, засосы, стоны и огромное количество прикосновений — вот что окружает пару и сводит с ума. Но надолго их не хватает, и Хосок делает шаг к спальне Юнги, заставляя того оторваться от стены и следовать за ним.       Мужчин не беспокоят вещи, которые встречаются на их пути. Все они падают с характерным грохотом падают на пол. Юнги потом с ворчаниеем поднимет и поставит на место, но потом, все потом.       Когда всё же дверь в спальню найдена, а губы начинают опухать, то постепенно на полу оказывается одежда Юнги.       Они приближаются к кровати, и Хосок надавливает на грудь Юнги, чтобы тот опустился на простыни, а сам Чон оказывается сверху и вновь находит желанные губы.       Не хочется ничего говорить. Только действовать. Хосок потихоньку спускается вниз по шее и дальше, оставляя за собой дорожку поцелуев. Когда Юнги чувствует чужое дыхание и губы в районе живота, то по телу бегут мурашки, а в штанах и трусах становится невыносимо горячо, но те быстро исчезают и падают на пол к остальным вещам.       — Какой же ты прекрасный, — шепчет Хосок, целуя внутреннюю часть бедра. — Самый лучший, — поцелуй. — Самый желанный, — ещё один поцелуй.       От таких слов Юнги не может остаться на одном месте — елозит по постели, как сумасшедший. А когда чувствует желанные поцелуи на члене, то ему окончательно сносит голову. В комнате раздается протяжный громкий стон. Скорее всего, теперь соседи будут ещё больше коситься на Юнги.       Слизывая природную смазку, Хосок пробует на вкус возлюбленного. Чону нравится изводить Юнги, но сегодня он слишком тороплив и ненасытен, поэтому делает всё резко, напоминая себе, что у них ещё будет много времени, чтобы изучить друг друга.       — Сок... — постоянно повторяет Юнги. — Не изводи меня, прошу...       Делая ещё пару движений вниз, Хосок отрывается, поднимая свой взгляд на Мина. И картина мужчины, распластанного перед ним с покрасневшими щеками, ушами, а так же то, как блестят чужие глаза, приводит Чона в восторг.       — Не знал, что ты такой чувствительный, — усмехается Хосок.       — Посмотрю на тебя, когда я встану на колени и возьму в рот, — колко отвечает Мин. — Презервативы и смазка в тумбочке. Не хочу больше ждать.       Хосок на это кивает, встаёт и проходит к тумбочке, но меньше чем через полминуты возвращается обратно.       Юнги же теряется в пространстве, не понимая, сколько времени проходит, когда Хосок успевает начать растягивать его. Подготовка занимает немного времени, ведь на днях этим занимался сам Юнги поздней ночью, мечтая, чтобы рядом был Хосок.       — Может быть неприятно, — предупреждает Хосок, когда уже справился с презервативом и собирается войти.       — Господи, сколько ты болтаешь... — Мину мешают договорить чужие губы, а после, когда ощущает, как в него входят, теряется.       Хосок даёт привыкнуть, но как только видит, что Юнги расслабляется и тянется ещё за одним поцелуем, то совершает новый толчок, а потом ещё один и ещё.       Стоны не стихают, а только с каждой минутой учащаются, становясь громче и отрывистей. Юнги царапает спину Хосока, тут же судорожно поглаживая подушечками пальцев кожу.       Как только Хосок находит нужный угол, то обоим сносит крышу, и ритм становится бешеным. Кровать не перестаёт скрипеть. Скорее всего, потом её заменят на более бесшумную.       Разрядка не заставляет долго ждать и накрывает сначала Юнги, а после Хосока. Липкие, но счастливые мужчины устраиваются на кровати в обнимку, чтобы перевести дыхание и отдохнуть.       Хосок крепко обнимает Юнги со спины и целует плечи.       — Прости меня, — шепчет Хосок. Юнги мычит, не понимая, к чему такие слова. — Если бы я так не тупил, то мы бы не потеряли столько времени.       — Зато у нас ещё куча времени впереди. Так что всё хорошо, — также шёпотом отвечает Юнги, который начинает засыпать.       — Я люблю тебя, — говорит Чон.       — И я тебя люблю.