Тревога

Боруто подавился ужином и потащился вверх по лестнице. Казалось, что единственный пролет перед ним был небольшой горой, каждая ступенька была опаснее предыдущей. Единственное, что удерживало его от падения на колени, была мысль о том, что его младшая сестра найдет его лежащим тут и подумает, что с ним случилось что-то  ужасное.  Боруто чувствует нарастающую тревогу, но он не может это объяснить. Никто его не поймет. Снаружи он был в порядке, но внутри... Он был истощён.  Итак, он делает один тяжелый шаг за другим, напрягая спину, чтобы казалось, что он идет нормально, глотая слезы, которые обрамляли его веки. Шаг за шагом, шаг за шагом. Когда он наконец добрался до вершины, его младшая сестра уставилась на него из фойе. «братик, что-то не так? Ты, кажется, устал». «Я очень вымотался сегодня» — сказал он, выдавив улыбку. «Думаю, я лягу спать пораньше».  Его тяжелая рука упала на дверную ручку и едва успела ее повернуть, используя вес своего тела, чтобы захлопнуть ее за собой. Рыдания почти сразу  пробрались в его горло. Он покачал головой и сглотнул, остановившись прежде, чем он успел превратиться в лужу страдания на полу.  Мне нужно хотя бы вернуться в постель.  Он заставил себя встать и дойти  до кровати, упадя лицом вниз на матрас, подтягивая  непослушные ноги. Его пальцы зацепились за край одеяла, натягивая его через голову, запирая его в уединении темноты, чтобы позволить своим эмоциям вытечь из него, как из проколотого водяного шарика.  Слезы стекали по щекам, а мысли бурно кружились, словно торнадо, в его голове. Слишком быстро, чтобы вдаваться в подробности. Каждая из них распространяла болезненное онемение по его телу.  Он хотел бы закричать, завопить или вырвать себе внутренности. Что угодно, лишь бы избавиться от ужасного ощущения, которое сдавливало его сердце под своим тяжким весом. Но не мог , он не мог обременять кого-то еще этим . Он держал правую руку в левой, царапая ногтем большого пальца эту дурацкую черную отметину на коже.  Уходи... Уходи, уходи, уходи, уходи! С тех пор, как он получил глупую карму, он знал, что что-то не так. Его обычная жизнерадостная личность смогла на время победить чувство неправильности. Но с тех пор, как он причинил боль Саске... Что-то другое взяло верх.  Чужие желания, мысли, эмоции. Время от времени он чувствовал их, словно укол булавкой в ​​глубине своего разума. Они были мерзкими и отвратительными. И теперь, когда он осознал истинную природу того, кем он стал, он видел себя монстром, заслуживающим смерти.  Он сильнее вжал голову в колени, тело дрожало. Он ничего не видел. Ничего не слышал. Ничего, кроме голосов, которые говорили ему, что он хуже мусора. Все были полны решимости не убивать его, но он хотел, чтобы они это сделали. Его следовало бы запереть в клетке, а не разрешать бродить свободно по дому.  Пока ты жив, ты будешь продолжать разрушать все вокруг себя, как ты это сделал в тот день. Заткнись,  сказал он голосу , поднося руки к голове.  Молчи.  Ему нужна была сила духа, если он собирался сражаться с монстром внутри себя. Но голос становился все громче и громче. Ты вырезал ему глаз.  Ты никогда не сможешь ее защитить.  Пальцы Боруто впились в его череп, обхватив уши. "Заткнись", - прошептал он, зажмурив глаза. Легкий шелест одеяла, когда он трясся, был единственным, что удерживало его в полуразуме.  Мицуки умрет, снова применив режим мудреца, чтобы остановить вас. Ты можешь уничтожить деревню одним мощным расенганом, а когда проснёшься, то останешься один.  «Нет... Пожалуйста», — захныкал он под одеялом, все его тело напряглось, — «прекрати это...» Далее пошли изображения.  Выцветшие ониксовые глаза Сарады смотрели на него прожигая душу, в ней не было чакры, кровь текла из ее рта, она лежала, раздавленная обломками.  Мицуки, со светящимися рогом на голове, тяжело дыша, был вынужден опуститься на одно колено, в конце концов упав и потеряв сознание.  Химавари тихонько хныкала, с широко раскрытыми глазами глядя на безжизненные тела их матери и отца, которых он убил.  Ты потеряешь все... Твое отчаяние будет настолько велико, что ты потеряешь волю к жизни... И когда ты это сделаешь, я возьму все на себя и проживу жизнь Узумаки Боруто .  "Нет..." Он перевернулся на живот, поджав под себя колени, пытаясь бороться с желанием закашляться, пока его пальцы обхватывали челку и дергали ее. Кровь пульсировала в голове вместе с быстро бьющимся сердцем. "Пожалуйста..." Он беззвучно произнес эти слова ртом. "Остановите это ... Кто-нибудь... Кто угодно..." Тук-тук. Два стука в дверь, и напряжение в его теле перешло в панику. Половина его хотела подбежать к тому, кто там стоял, и броситься в его объятия. Другая половина глотала ужас от того, что кто-то найдет его плачущим. Он моргнул, а затем яростно вытер лицо, желая, чтобы дрожь ушла, пока он оставался под одеялом. Заставив свой голос звучать сонно, а не болезненно, он наконец ответил: «Кто это?» «Я случайно взяла один из твоих кунаев во время тренировки. Я просто пришела вернуть его». Сарада. Его пальцы впились в подушку и крепко сжали ее, сморгнув оставшиеся слезы. Галлюцинация промелькнула в его голове. Он встает. Идет к двери. Он хочет втянуть ее внутрь и закрыть за ней дверь, только чтобы обнять ее и заплакать у нее на плече. Сарада позволит ему плакать без вопросов. Она поймет. Но он не может позволить себе приблизиться к ней. Не тогда, когда мысли Момошики так ясно проносились в его голове. Не тогда, когда он был на грани потери самообладания. «Оставь за дверью ,я заберу его немного позже». «...Ты в порядке?» — тихо заговорила она, в ее голосе слышалась обычная обеспокоенность, которую она проявляла только тогда, когда знала, что он не в порядке.  «Да», — сказал он, слова дрожали, вырываясь из его напряженного горла. «Я в порядке». "...Могу ли я войти?" Еще больше мысленных образов заполонили его разум." Ее руки обнимают его, удерживая его, пока он расслабляется на ней. Ее рука нежно играет с его волосами и говорит ему, что все будет хорошо". Но он не мог иметь ничего из этого. «Извини... Я немного устал». Наступила короткая тишина, был слышен звук ее одежды, трущейся друг о друга, когда она шаркала. «...Это Момошики?» Черт возьми она и ее способность читать его эмоции через дверь. Она не собиралась уходить, пока не узнает. Не сегодня "...Да." «Я просто положу этот кунай на твой стол», — сказала она, приоткрывая дверь. «А потом я уйду». Его губы дрогнули. «...Хорошо». Она вошла в его комнату, ее шаги были лёгкими как перышко. Он молился, чтобы она не спрашивала, и зажмурился. Но он не мог отрицать, что больше всего на свете хотел ее утешения.  Но без его согласия ее имя вырвалось из его уст. «Сарада...» Легкий стук металла о дерево наполнил тишину комнаты. «Хм?» "...Неважно". Он еще глубже зарылся под одеяло. Дрожь сотрясала его тело. Он снова проклял себя за то, что не смог сдержать свою тревогу.  Мягкий шум ее шагов приближался. Он затаил дыхание, чтобы не дать рыданию вырваться из горла.  Она опустилась на колени рядом с его кроватью. Ее рука скользнула под одеяло в нескольких сантиметрах от его руки.  Ее рука просто лежала там, не больше, не меньше. Никаких слов не было произнесено.  Он поднял указательный палец. А затем снова прижал сжатый кулак к груди.  Не трогай ее. Ты ее уничтожишь. Оставайся на месте.  Нет. Прикоснешься к ней, и только больше отчаешься, когда потеряешь ее.  Он зажмурился и вытянул руку вперед . Но прежде чем их пальцы соприкоснулись, он остановился. Его рука напряглась, трясясь, как землетрясение. Ты ее не заслуживаешь. Отпусти ее. Она пришла вернуть этот кунай. Ни больше, ни меньше.  Издав безмолвный рыдание, он пересилил голос в своей голове и потянулся вперед из чистого отчаяния, коснувшись кончиком своего указательного пальца ее руки. Дрожь охватила все его тело, вселив в него мгновенный страх от того, что он только что сделал, и заставив его пожелать вернуть все назад.  Но она ему этого не позволила.  Она протянула руку и крепко сжала его руку, словно вливая в его мозг свою собственную металлическую стойкость, которая была прочнее стальных стен. Она обеспечила ему необходимую стабильность, заземлив его в моменте. И наконец, когда первоначальный ужас утих... Дрожь покинула его.  Инеможение накрыло его. Последние слезы, оставшиеся в его глазах, капали на хлопковые простыни, пока он наслаждался теплом ее руки, дыша медленно, намеренно глубоко.  Он согнул пальцы, и они переплелись с ее пальцами. Он чувствовал ее желание защитить его по тому, как она сократила пространство между их ладонями.  «Мне жаль», — сказал он, и его лицо исказилось, и он прижал ее нежную и маленькую по сравнению с его руку к своему телу . «Боруто... Тебе не за что извиняться...» Ее голос был таким ангельски чистым и нежным, проникая в самую глубь его израненной души. "Но - прошептал он, глядя в темноту. - Это все моя вина. Мы должны  брать миссии... Набираться опыта. Но я... Я уничтожил риннеган Саске-сана... У папы больше нет Курамы... Я..." «Я должна просто избавиться от тебя? Ты это пытаешься сказать?» — сказала она, и ее тон был  болезненным и печальным, несмотря на его мягкость.  Но он был серьезен. «Да». «Боруто...» Она нежно вытащила свою руку из его руки, чтобы поднять одеяло с его лица. «Ты спас мне жизнь. Я тебе очень благодарна». Он не мог смотреть ей в глаза. Слезы снова начали возвращался. «Но твой отец...» «Я уже говорила тебе. Мы с мамой готовимся к худшему каждый раз, когда он уходит из дома. Он вернулся живым. Этого более чем достаточно». "Но я....." Ее рука безмолвно скользнула в его волосы. Она нежно массировала кругами его голову, так же, как делала его мать, чтобы уложить его спать, когда он был маленьким. «Все в порядке... Мы разберемся». Его веки с трудом держались открытыми под ее прикосновением. Казалось, вся боль покинула его грудь одним простым повторяющимся движением, напряжение спадало из его тела. Он хотел извиниться миллион раз, но жажда ласки и понимания была слишком сильна. С последним взглядом на ее смягчившийся взгляд его глаза закрылись, одинокая слеза скатилась с переносицы. Она продолжала играть с прядями его волос до тех пор, пока он не стал спокойно дышать, а страдание почти не исчезло с его лица. «Боруто?» «Хм...» — пробормотал он.  «Постарайся сегодня поспать...» "М-м-м..."  С этими словами Сарада перед ним растворилась в иллюзии, которой она была, а настоящая Сарада осторожно закрыла дверь, деактивировав чакру вокруг глаз.  . . . Когда Боруто проснулся на следующее утро, кунай лежал на полу возле его комнаты, и он задался вопросом, не приснилось ли ему все это. Но оттенок румянца на лице Сарады, когда они встретились в громовом бургере как команда, и то, как она отшатнулась, когда их руки случайно соприкоснулись, сказали ему об обратном.