я порву твое пальто!

— Ты меня достала, драная кошка! Вечно свою шерсть везде оставляешь! Шен недовольно шипит это, словно сам является большим котом и старается отряхнуться от темных волосков, но не выходит. Оникс недовольно закатывает глаза и складывает руки на груди, усаживаясь прямо на стол. Хорхе, который собирался готовить что-то, выкрикивает: — Эй! Ты мешаешь мне готовить! А Люсьен, жмёт плечами: — Значит она спасает нам жизни. Правда, давай ты лучше… Почитаешь? И, наслаждаясь оскорбленным парнем, уходит в сторону. Дальше Анимаморф не смотрит, только болтает ногами и смотрит на свои коленки. Сегодня на ней классная, между прочим, юбка. Кожаная! И ни один кожаный не пострадал. — Ещё раз сядешь на диван в своем кошачьем облике — я тебя побрею. Будешь сфинксом. От такой наглости Оникс шипит и щурится: — Ещё чего! Сам на диван не садись, у меня шерсть потрясающая! Я слежу за ней! И, взмахнув хвостом, нагло усаживается на диван, специально ерзая и устраиваясь удобнее. А мужчина только смотрит ошалевше, видимо действительно не ожидал, что Оникс продолжит спорить. Ну а что, она, вообще-то, упрямая! Люсьен и Хорхе, понимая, что пахнет жареным, благоразумно уходят, закрыв за собой дверь, дабы не слышать крики и наслаждаться единственным выходным. Чернокнижник не выдерживает. Видя, как анимаморф беззаботно мотает ногами, лёжа на животе и удобнее устроившись, он подходит ближе. И, нагло сев рядом, тянет ее к себе. Оникс пищит: — Эй! Эй, Шен, это не смешно! Пусти, я поняла! И пытается слезть с колен мужчины, но тот довольно силен. Устраивая девушку поперек своих ног, он резко шлёпает ее. Крик. Анимаморф восклицает: — Ты чокнутый! Тебе мозги отбило на миссии?! Ты… Извращенец! И ее ягодицы, соблазнительно обтянутые черной кожей, выглядят настолько привлекательно, что ее треп не воспринимается почти. Мужчина задирает юбку, встречая какой-то ультразвук, но в данную минуту ему все равно. Видя ягодицы, упругие и бледные, едва ли спрятанные черным кружевом, он не сдерживается. Снова шлёпает ее, первый раз, второй, третий. Наслаждается тем, как нежная кожа краснеет, как остаётся его след и… Впервые за пределами спальни Оникс шепчет: — Я так тебя ненавижу, Шен… Пожалуйста-а… И уже знакомо, принимая поражение, ведёт ягодицами, поднимая их и помогая стянуть с себя белье. Чернокнижник тихо посмеивается, когда, проведя пальцами по половым губам, ощущает влагу. Он произносит хрипло: — Я знал, что тебе такое понравится, кошка. Давай, на колени и локти вставай. Ты же любишь именно так, да? Дверь закрыта. И шлёпает, заставляя закатить глаза, но принять нужную позу. Девушка бурчит: — Эта поза называется «по-собачьи», а я кошка! И стонет, чувствуя, как половые губы разводят и как гладят вход. Конечно, она возмущается несерьёзно. Она и правда любит заниматься сексом таким образом. Никто не знает, что творится по ночам в комнате Оникс. Ну, кроме Таллиса, наверное. И Веспер. И Новы… Мужчина расстёгивает ширинку быстро, когда анимаморф уже ёрзает. Он пару раз проводит ладонью по твердому члену, распределяет естественную смазку, пальцами второй руки медленно двигаясь в потрясающей узости. А затем, приставив головку ко входу, спрашивает хрипло: — Нравится, когда я делаю это? И чувствует, как мягкие стеночки податливо растягиваются под его напором. Слышит насмешливое и судорожное: — Настолько старый, что не можешь сказать слово «трахать»? И тут же заставляет застонать, проникая глубже. Становится хорошо, ведь анимаморф внутри потрясающая. Мокрая, горячая, тугая. А ещё лучше от того, что та стонет совершенно несдержанно и поднимает ягодицы выше, позволяя шлёпать, сжимать. И толчки становятся грубее. Приходится закрыть незатыкаемый рот ладонью, ведь Оникс слишком громкая. Мычание разрезает тишину на пару с мокрыми звуками и шлепками. Шен ощущает судорожное сжатие и выдыхает, медленно выходя. Перевернув девушку на спину, он смотрит на красное лицо, на грудь, что быстро поднимается. И, наконец, заканчивает на бледное бедро, чуть пачкая юбку. А Оникс, через час заметив белое пятно, орет так громко, как только может: — Я порву твое пальто!